Сон в славянском фольклоре – Русские Вести

Баю-бай, детка, засыпай

Основная обязанность и призвание дремы — убаюкивать детей. Добрый дух появляется в сумерки у домов, где есть дети, тихо проникает внутрь, ласково гладит их по головкам, шепотом рассказывает сказки, укачивает. Если ребенок не может заснуть, ворочается, плачет, значит, Дрема где-то задержалась. И тогда ее зазывают:

«Приди, Дрема, ко двору, ко двору, приди, Дрема, ввечеру, ввечеру. Нашу детку укачай, укачай, спой тихонько, баю-бай, баю-бай».

Дрема дружит с кошками. Она и на них насылает сон (неслучайно кошки так много спят), и берет их в помощники при укачивании особо неугомонных детей. Наши предки знали об этих теплых отношениях и порой не только Дрему просили убаюкивать детей, но и котиков:

«Ай вы, серые коты, принесите дремоты».

Безсонница

Как и дрема, бессонница была одновременно состоянием и персонажем. Когда человек не мог уснуть, это объясняли действиями злых духов, которые назывались по-разному: ночница, крикса, плакса, полуночник, крикливец.

Изгоняли их заговорами:

Криксы-вараксы!Идите вы за крутые горы,За темные леса от младенца (имя).

Духов, которые «щипали и дергали дитя», представляли по-разному: в некоторых регионах — в виде летучих мышей, червей, птиц, иногда — в виде привидений или блуждающих огней, а иногда как женщин в черной одежде. Постепенно народ забыл крикс — злобных духов, и так стали называть плаксивых детей.

Бессоннице посвящали стихотворения поэты разных эпох, одним из первых обратился к этому мотиву Федор Тютчев. В 1829 году он написал стихотворение «Бессонница». А год спустя тютчевский образ («Часов однообразный бой, / Томительная ночи повесть!») переработал Александр Пушкин:

Мне не спится, нет огня;Всюду мрак и сон докучный.Ход часов лишь однозвучныйРаздается близ меня…

На пушкинские «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы» откликнулись поэты Серебряного века. В 1904 году Иннокентий Анненский опубликовал в цикле «Бессонницы» сонет «Парки — бабье лепетанье», а в 1918-м стихотворение с таким же названием написал Валерий Брюсов.

В 1912 году стихотворение под названием «Бессонница» написала Анна Ахматова, а через девять лет — Андрей Белый. Поэтический цикл посвятила бессоннице и Марина Цветаева. Во всех этих произведениях литературоведы находят переклички со стихотворениями Пушкина и Тютчева.

Прозаик Серебряного века Алексей Ремизов обратился к русскому фольклору. В сказке-миниатюре 1903 года «Купальские огни» он описал духов из старинных суеверий. Буйствуя в ночь на Ивана Купалу, ремизовские «криксы-вараксы скакали из-за крутых гор, лезли к попу в огород, оттяпали хвост попову кобелю, затесались в малинник, там подпалили собачий хвост, играли с хвостом».

Бессознательное так хорошо штампует «озарения» по нескольким причинам: его скорость в разы выше медлительной логики, язык – совершеннее, так как речь идет о символах, а сам поиск решения – вариативнее и ведется сразу в нескольких направлениях.

Некоторые ученые, экспериментаторы и эзотерики уверяют, что помимо полусна для охоты за озарениями можно использовать транс, сутры йоги Патанджали , бинауральные ритмы или депривацию сна как радикальный способ войти в зазеркалье. Иными словами, для вызова творческой эрекции плохих средств не бывает.

Но проблема в том, что использование автокреативности сна – сам по себе довольно экспериментальный способ развинчивания «редуцирующего клапана мозга», как сказал бы Хаксли. Часть современных исследований однозначно опровергает связь сна и творческой проницательности, в то время как другая однозначно ее подтверждает .

Косвенно ко второй команде примыкают исследователи, изучающие связь внезапных творческих откровений и сенсорных ограничений. К примеру, американские психологи выяснили , что переключение внимания с внешних раздражителей на внутренние процессы уменьшает когнитивную нагрузку и улучшает творческие способности.

Боги сна и сновидений » боги славян

СОН — славянский  бог сна

РОДОСЛОВНАЯ — муж Дремы, сын Велеса и Мары,  отец Угомона. Имел сестру Соню.

сонДРУГИЕ БОГИ СНА У СЛАВЯН.

Дрема —  богиня сонных мечтаний

Угомон —  ответственный за колыбельные песни

Кот Баюн (Бай) — бог специального усыпления (путем рассказывания сказок, например)

Соня — богиня сновидений.

БАЙ — один из божеств сна, персонаж белорусского фольклора

Есть такая белорусская припевочка:

Ішоў Бай па сцяне
У чырвоным жупане.
Нёс сямёра лапцей —
І сабе, і жане,
І дзіцёнку па лапцёнку.
Баіць ці не?.. 

..

.

ШИШИМОРА — мелкая нечисть, что является хозяйкой в беспокойных снах, и приносит нам разные странности постельные.

  • А когда он попытался укрыться в царство шишиморы — хозяйки беспокойных снов и всяких постельных странностей — его снова вытянули назад и снова потребовали доказательств. А.Прозоров, Слово воина (Ведун-1)

БОГИ СНА У ДРУГИХ НАРОДОВ.

-сон-гипносГИПНОС — древнегреческий бог сна. Изображался с крыльями (причем иногда крылышки рисовали у висков). Основные атрибуты — черный мак и кувшин со снотворным напитком. Считалось, что Гипнос жил  на острове Лемнос в пещере, возле входа пещеры росли растения, имеющие сонный эффект. Возле пещеры брала свое начало река Забвения.  У Гипноса  был брат-близнец – Танатос — бог смерти. Имел сыновей: Морфея, Фобетора и Фантаза.

МОРФЕЙ — сын Гипноса, насылает на людей только легкие хорошие сновидения.

ФОБЕТОР — сын Гипноса, мог перевоплощаться в животных и птиц, и проникать в кошмары людей.

ФАНТАЗА — сын Гипноса, обладал способностями подражать как различным явлениям природы, так  и многим неодушевленным предметам. Проникать он мог только в осознанные сновидения.

СОМН — римский бог сна.  Его матерью была богиня ночи Никс, а отцом ее брат Эребус. Жил Сомн в пещере снов, одевался в темные одежды с золотыми звездами, на голове носил маковый венок. Обязательный атрибут — кубок с маковым соком.

сон-свагнешвари-4СВАПНЕЩВАРИ  (Свапнадэви, Нидрадэви) — индийская богиня сновидений.

Миловидная и спокойная, она укачивает людей, чтобы дать им отдых от трудностей.

.

сон-на-хагНА-ХАГ (Инхабулос, Нхэц-Нубар) — древнейшие божества сновидений, способное насылать на людей страшные сны  и кошмары.

Что интересно, у На-Хага тоже есть крылья.

То есть он тоже может ими обнять так, что никуда из его объятий и не вырвешься.

1-ловец снов-домовята - 333КОМПЬЮТЕРНЫЕ ИГРЫ.

В игре «Домовята» есть очень интересный артефакт — талисман — «Ловец снов».

Уверена, что тот, кто проводит ночи под чарами этого талисмана, имеет сон крепкий и здоровый. И кошмары ему не снятся. И высыпается он лучше.

Есть «Ловец снов» и в игре «Клондайк».

******

Его женой была богиня Дрема, которая покровительствовала не только сну, а и лени, и мечтаниям. Славяне представляли ее в образе маленького человечка, который ходит под окнами и ждет наступления ночи. После того как все покрывалось тьмой славянская богиня сна пробиралась через щели в дом и своим тихим убаюкивающим голосом погружает в сон жильцов. К детям Дрема подходила и закрывала им глаза, поправляла одеяло, и гладила по волосам. Как зовут других богов снов у славян:

Бута – божество сна у азербайджанцев.

Нитур – управитель сновидений. 

Аламэдас – бог сна, повелитель кошмарных снов, повелитель тени.

Оле Лукойе – божество сна и сновидений у выходец из Скандинавии.

Бэс и богиня Бэст – египетские охранители сна людей. оберегает жилища людей и богов от несчастий, болезней бед и колдовства. Кроме того, Бэс – повелитель снов и видений. В Египте изображение встречалось на стенах и вещах как богатых людей, так и бедноты. В том числе, его изображение наносили на обереги и делали его кумиры.

Гьюма Ченмо — тибетская охранительница (дакиня) сновидений.

сонСалгье Ду Долма или Салчьжэ Дудалма — тибетская охранительница учения сна.

Унтамо — финский дух сна, известный из Калевалы. Иногда так называют вкушающего вечный сон Випунена — мудреца, хранителя знаний поколений.

Спенджагра – Очернённое Пламя мира сновидений. Известен из зурванизма.

Бушъясп – иранский див сна и снобдения.

Аламэдас — Тень, повелитель кошмаров.

Питао-Шикала – бог сновидений у сапотеков.

Кикимора – дух ночных кошмаров и домашней плесени. Свое название получила от «шишимора», где «шиш» – нечистый дух, а «мора» – олицетворение сил Богини Мораны. Кикимора, как правило, не показывается людям, но утверждают, что она маленькая, безобразная, неопрятно одетая старушонка.Поселившись в доме, Кикимора нередко становиться супругой Домового и если тот работящий да весёлый, то и характер Кикиморы может перемениться в лучшую сторону. Ну а если же Домовой лентяй да проказник — тут Кикимора проявит всю свою «кикиморочью натуру», ибо Кикимора, в отличие от Домового – злой дух дома, тёмная его сторона.В пору двоеверия на Руси 16 февраля отмечали день Маремьяны Праведной, прозванной в народе Меремьяной-Кикиморой. В этот день старались задобрить Кикимору, чтобы она не путала пряжу и не проказила по ночам.

——————————-

Статья из ПАНТЕОНА СЛАВЯНСКИХ БОГОВ, духов и героев

(808) Информация подобрана специально для сайта 

В отличие от краткого сна наносон вряд ли приносит серьезную пользу организму (этот вопрос сейчас на рассмотрении в научном мире), но у него есть другое, более любопытное свойство: он делает наше воображение более изощренным, как если бы мы постоянно пялились на картины сальвадора дали. и это сравнение не случайно.

Дали, безумец и хитрец, возвел воровство у состояния полусна до уровня художественного метода. Для этого он разработал собственную фантасмагорическую технику: «вам следует сесть в удобное кресло, желательно в испанском стиле, откинуть голову назад. Ваши руки должны лежать на ручках кресла полностью расслабленные.

В этом положении держите зажатым между большим и указательным пальцем левой руки большой тяжелый ключ». Вы засыпаете, мышцы постепенно расслабляются, ключ грохается о поднос, вы просыпаетесь, а вдохновение, захваченное между явью и не-явью, остается с вами. Имя этому вдохновению – гипнагогия.

Ее неофициальное название – «феномен лица в темноте», которое гипнагогия получила за свою способность вызывать сонный паралич , состояние, в котором сознание человека уже проснулось, а мышцы тела все еще находятся в атонии. Сонный паралич, в свою очередь, провоцирует мощные галлюцинации, самая эффектная из которых – темные пятна антропоморфной формы на границах периферического зрения и явное ощущение чьего-то присутствия поблизости.

Сонный паралич – явление крайне редкое, в отличие от визуальных, слуховых и тактильных галлюцинаций как таковых.

Веды » дрема в славянском фольклоре и мифологии часть 1

Сон в славянском фольклоре - Русские Вести

Предисловие

   Персонаж Дрема и состояние дремоты, которое он олицетворяет, упоминаются во многих жанрах славянского фольклора: заговорах, колыбельных, игровых, свадебных и лирических песнях, в этнографических описаниях, что дает нам достаточно много информации о них. Однако в работах о славянской мифологии Дрема рассматривается крайне редко, скупо, неполно, что, конечно, обедняет наши представления о славянской картине Мира. 

   Вероятно, из самых лучших побуждений некоторые авторы заполняют лакуны славянской мифологии вымышленными богами типа Вышень, Крышень, ничего общего с народной славянской культурой и верованиями не имеющими. А аутентичные славянские мифологические персонажи, в том числе и Дрема, остаются в тени забвения и непонимания. Пример неполноты и искажения образа находим в книге «Русские легенды и предания» (Е. Грушко, Ю. Медведев, М. 2007), где о Дреме написано коротко, что позволяет привести текст полностью: 

Еще про Тора:  Сватовство Альвиса - Страница 14

   « Дрема – вечерний или ночной дух в образе доброй старушки с мягкими, ласковыми руками или же в обличье маленького человечка с тихим убаюкивающим голосом. В сумерках Дрема бродит под окнами, а когда темень cгyщается, то просачивается сквозь щели или проскальзывает в дверь. Дрема приходит к детям, закрывает им глаза, поправляет одеяло, гладит по волосам; со взрослыми этот дух не так нежен и порою навевает кошмары».

   Это то, что называется полуправда, которая хуже лжи. Авторы описали Дрему, опираясь, в основном на данные колыбельных песен, не учитывая, что образ Дремы встречается в эротических забавах молодежи, что однокоренными словами называли особые виды свадебного хлеба, русальские игры, купальские цветы, венки и букеты из различных растений, а так же ночную птицу и целый класс спящих днем бабочек. Что в Рязанской области справляли «Дряменный день», что в России и Белоруссии существовали ритуалы «проводов дремы», а лужичане дремоткой называли персонажа ряженья и чучело, которое подбрасывали в собрание девушек. 

   Все эти данные (особенно называние «дремой» цветов, венков и букетов) говорят о том, что образ «доброй старушки» хотя и очень симпатичен, но не соответствует народным представлениям о мифологическом персонаже Дрема. Становится очевидным, что в современных работах о славянской мифологии обнаружена досадная брешь, восполнить которую я попытаюсь ниже, собрав и приведя «в порядок» разрозненные данные об этом персонаже. 

1. О слове «дрема», его близких, дальних и возможных родственниках 

   В современной повседневной речи слова «дрема», «дремота» (и другие однокоренные) активно используются, причем с этими словами образуются новые, ранее неизвестные словосочетания, что говорит об актуальности темы.

   По сообщению Д. Салова (Курск) его некурящий отец называл длительный перерыв в работе «перекуром с дремотой»; у студентов бытовало определение «дремотная лекция», например, известного уфолога Ф. Зигеля который вел в институте предмет начертательная геометрия, слушать было невозможно по причине монотонности его речи, аудитория дремала или резалась в карты; во время службы в армии приходилось слышать команду «Кончай дремотину…вашу мать!» вместо уставного «Подъем!»; дома теща будила внука словами «вставай, дремушкин!», а внучку не будила такими словами никогда (это важное замечание, ниже увидим почему).

   Собственно «дремать» значит быть сонливым, сидеть в полусне, засыпать слегка самым чутким сном; а «дрема», «дремота» это наклонность ко сну, сонливость или начало усыпления, самый легкий сон; «дремы» – сны, грезы, виденья; мечты, игра залетного воображенья (В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Том первый. М. 1995, с.491-492). Слова эти древние, общеславянские, происходят от праславянской формы *drěmati (М. Фасмер Этимологический словарь русского языка том 1, С-Пб 1996, с. 537).

   «У славянского слова «дрема» есть германские когнаты dream (англ) и Traum (нем) с гласными на том же месте. Рискну предположить, что дрема – одно из древних индоевропейских слов, сохранившихся в практически первоначальном виде со времен славяно-балто-германского единства. Dream(дри:м) – это по-английски мечта, сон, сновидение, мечтать. “I have a dream” – без контекста может значить как “У меня есть мечта”, так и “Мне снится сон”.Traum – мечта по-немецки» (В. Жернаков, из личной переписки). В скандинавских странах есть понятие drømmehagen – «сад сновидений», пребывать в нем значит жить мечтами. 

ДРЕМА в славянском фольклоре и мифологии 
drømmehagen

Все эти слова родственны латинским . dormiō, dormīre «спать», далее, др.-инд. drā́ti, drā́yatē «спит», греч. δαρθάνω «сплю», аор. ἔδραθε и восходят к праиндоевропейскому *dre- «спать».

   Русское выражение «дремучий лес» означает лес густой (а значит тёмный), с завалами, непроходимый (а значит ограничивающий движение), лес глухой, в котором стоит тишина, что в совокупности воздействий вызывает сонное состояние, дремоту, во время которой могут приходить видения, как бы обитающие в таком лесу, сравни у Пушкина: «Там лес и дол видений полны…».

   На сегодняшний день выражение «дремучий лес» ассоциируется с НЕ знанием: «чужие люди – дремучий лес», «для меня физика – дремучий лес»; глупые, необразованные люди называются дремучими, «дубинами стоеросовыми» (то есть огромными дубами, деревьями растущими стоя).

   То, что так было не всегда, нам говорят сказки, в которых лес и отдельные большие, старые деревья зачастую оказываются говорящими, делящимися информацией. Например, в сказке «Вещий дуб» старик врет старухе: «Диво дивное на свете деется: в лесу старый дуб все мне, что было, сказал и что будет – угадал!». Старуха верит, идет к дубу, заранее зная как надо общаться с вещим деревом: «…перед дубом повалилася, замолилася, завыла: «Дуб дубовистый, дедшка речистый, как мне быть?»» (Народные русские сказки А.Н. Афанасьева. М. 1957, №446, с. 261).

   С точки зрения «человеческого кода», деревья (и шире – все растения) находятся как бы в состоянии дремоты. Судите сами, дремлющие люди чаще всего находятся в вертикальном положении, сидя (см. определение В. Даля: «дремать» – …, сидеть в полусне..) или даже стоя (см.ниже фото старушки в церкви). Во время дремоты человек может наклоняться, двигать руками, издавать негромкие звуки, бормотать, шептать, вскрикивать. Так и растения, основной признак которых это «стоеросовость», вертикальное положение в одном месте без возможности передвигаться, но при этом растение может качаться, махать ветками, наклоняться, издавать звуки (скрипеть, «шептать» листвой). 

  Довольно долгое время считалось, что название кельтских священнослужителей «друиды» происходят от слов со значением «древо», «дуб». Ныне установлено, что галльская форма «druides» (в единственном числе «druis»), так же как и ирландское «drui», восходят к единому прототипу «dru-wid-es», то есть «весьма учёные», содержащему тот же корень, что и латинский глагол «videre», «видеть», готский «witan», германский «wissen», «знать», славянский «ведать».

   Однако, в кельтских языках слова, обозначающие «науку» и «лес» были омонимами (галльское «vidu-»). То есть мы опять возвращаемся к тому что друиды это люди не только «весьма ученые» но и «весьма лесные» люди, постигшие «лесную науку», получавшие свои магические знания в дремучем лесу и контактировавшие с деревьями (и другими растениями), и это навевает мысль о том, что «dru-wid-es» можно понимать как «в дремоте видящие», «дремлющие в дремучем лесу провидцы». 

   На другом «полюсе» индоевропейской ойкумены основатель буддизма Сиддхартха Гаутама был рожден под деревом имеющим успокоительные, дремотные свойства, и обрел духовно знание, мудрость в роще, медитируя под деревом. Изображения Будды в состоянии медитации показывают нам дремлющую фигуру. 

ДРЕМА в славянском фольклоре и мифологии
   В настоящее время считается, что слова «дрема», «древо» и «друид» происходят от разных индоевропейских корней, что не исключает их родства на более глубоком, например, ностратическом уровне, но это дело отдельного лингвистического исследования. Мы же, лишь обратим внимание на их включение в общий семантический круг, в котором люди и деревья в состоянии дремоты источают и получают знания. 

   Поговорка «во сне видится, в дремоте чудится» говорит нам о понимании русским народом разницы сна и дремоты. И действительно, увиденное во сне человек во время сна воспринимает как реальность, но это иллюзия, а грезя состоянии дремоты человек думает что видит иллюзию, чудо, но эти грезы, мечты – сознательная деятельность его мозга, которую при желании можно направить, подобно Будде, по нужному пути.

  Как известно, значение слова не исчерпывает его смысла. «Истинный смысл отдельного слова определяется, в конечном счете, богатством всех мотивов, имеющихся в сознании и относящихся к мысли, выраженной данным словом» (Б. Кёпеци « Знак, смысл, литература» в сборнике «Семиотика и художественное творчество», М. 1977, с.45). Ниже мы попытаемся проникнуть в смысл, в сущность славянского феномена Дремы в широком контексте реальности. Учтем также, что в некоторых славянских языках слово «смысл» означает «ощущение».

2. Ощущения дремы или Дрема как стимулятор роста 

   В учебном пособии для вузов «Русские обрядовые песни» автор Ю.Г. Круглов, рассматривая игровые песни, пишет: «… Непонятен в песнях, например, образ Дремы; к Дреме обращались:
…Полно, Дремушка, дремати,…
Бери, Дрема, кого хочешь…
Целуй, Дрема, сколько можешь!» (М. 1989,с. 139).

   Это цитата из молодёжной хороводной игры, входящей в группу «поцелуйных» – игрок «Дрема» находится в кругу, выбирает пару противоположного пола, целует и сажает или ставит его (её) на своё место. Непонимание (даже у специалистов!) образа Дремы в молодёжных играх связано с тем, что он ассоциируется в первую очередь со «сладкой парочкой» из колыбельных песен для детей Сном и Дремой: «Сон да дремА, поди к дитятку в глаза…» (Потешки, считалки, небылицы, М. maj1989, № 246, с. 93). 

   В колыбельных песнях присутствие Сна и Дремы вполне понятно – маленьким детям нужно много спать или безмятежно дремать для полноценного физического и умственного развития. Попробуем разобраться, почему «безобидный» Дрема из детских колыбельных песен вдруг появляется в эротических игрищах деревенской молодёжи. Да и тот ли это Дрема? Для этого обратимся к текстам с упоминанием рассматриваемого персонажа. 

  В свадебном «подколе» девушки – гостьи находим ситуацию, почти аналогичную вышеупомянутой поцелуйной игре: дрема (парень) высматривает из девиц одну:

«Ходит дрема по половицам,
Выглядывает по девицам:
Все девушки белы,
Все красны, румяны –
Одна тут Настенька…
Сидит неумоя,
Сидит неутера!
Приходил к ней Григорьюшка…
Приносил ей косяк мыла:
– На, Натальюшка, умойся…
Будешь побелее,
А мне – помилее!» ( «Обрядовая поэзия. Книга 2, семейно-бытовой фольклор». М. 1997. с. 404).

  Несмотря на то что рассматриваемая песня помечена собирателем как «корильная», она имеет форму «сценария» и вполне могла быть игрищем, которое завершается не поцелуем с избранницей, а дарением ей мыла, которое в народной традиции входило в перечень обязательных даров от жениха невесте, то есть и этот текст, связан не с гигиеной, а с отношением полов. 

   У верхних лужичан как и у русских, персонаж drēmotka имеет отношение к молодежным забавам, в дремотку рядились в играх прях (Славянские древности. Этнолингвистический словарь. Том 5. М. 2022, «Сон», с. 121).

   Вариант хороводной игры с аналогичным персонажем встречаем в Уфимской губернии: 
«Сидит Дрема – сама дремлет.
(В середину хоровода входит парень, садиться и дремлет.)
– Полно, Дремушка, дремати,
Пора, Дремушка, вставати!
(Парень встает.)
– Гляди, Дрема, по девицам!
(Прень обходит девушек.)
– Бери, Дрема, кого хочешь!
(Парень выбирает девушку, кланяется ей и выводит на середину хоровода.)
– Сади, Дрема, на колени!
(Парень сажает девушку к себе на колени.)
– Трепли, Дрема, по голове!
(Парень гладит по голове девушку.)
– Целуй, Дрема, по любви!
(Целуются; хоровод начинает песню снова; роль Дремы исполняет девушка и соответственно изменяются слова песни.) » (В сокращении. Обрядовая поэзия. Книга 1, семейно-бытовой фольклор». М. 1997. с. 335- 336).

  Давно установлено, что такие игровые действия производились с магической целью усиления репродуктивных сил Природы, о чём прямо говориться в других народных песнях:
«…Да поцелуй парня в уста:
Будет рожь часта
Да примолотиста…»(записано в Вологодской губ. Ю.Г. Круглов «Русские обрядовые песни», М. 1989,с. 139).

Еще про Тора:  Молитва Викингов скачать mp3 бесплатно и слушать онлайн на Хотплеере

«Целуй, девица в уста,
Чтобы рожь была густа…» (Записано у русских в Латвии. Ю.Г. Круглов «Русские обрядовые песни, с. 139).

ДРЕМА в славянском фольклоре и мифологии 
кадр из фильма «Барышня-крестьянка»

  То есть Дрема поцелуйных игр связан не только с устроением личной жизни молодёжи, но и с усилением жизненной силы растений, и эта его функция совпадает с целью призывов Дремы к младенцам в колыбельных песнях, так как в традиции считается, что во сне дети лучше растут: 
«Спи-ко подоле, так вырастешь поболе…» (Потешки, считалки, небылицы, М. 1989, № 246, с. 93). 
Или: 
«Наша Танюшка уснет,
Во сне вырастет,
Баю-баю-баю-бай.
Скоро вырастет большая,
Да на улушку пойдет…
…с ребятами играть» (Потешки, считалки, небылицы, М. 1989, № 246, с. 89). 

   Интересно, что функция Дремы как стимулятора роста имеет аналог в древнеиндийской мифологии: бог Савитар (Побудитель) первоначально был персонификацией абстрактного принципа стимулирования; связь его с солнцем – результат позднейшего развития (В. Н. Топоров). 
Наблюдение о положительном влиянии дремы на рост тех, кому должно расти (младенцев и растений) доказывает, что в жанре колыбельных песен для детей и игровых песнях молодежи Дрема является одним и тем же персонажем, несмотря на его явную эротичность в игрищах взрослых, а может и благодаря ей. 

   Обратим внимание на то, что Дрема в молодёжных играх обращается с противоположным полом так же, как обычно обращаются с детьми: «…Парень сажает девушку к себе на колени… Парень гладит по голове девушку». А по данным колыбельных с детьми Дрема ведёт себя так же, как общается между собой взрослая молодёжь: «…Дрема пришла,/ К Поле в люлечку легла,/ Полю ручкой обняла». То есть Дрема с детьми и взрослыми одинаково осязаемо ласковый (ая). 

   И это «не разделение» отношения к детям и молодежи говорит о древности образа Дремы, так как период детства выделился и оформился в особую стадию развития человека сравнительно недавно. Ещё в Средние века человек из младенчества, едва встав на ноги, сразу переходил в мир взрослых, минуя детство (время подражательных игр), и начинал, как мог работать на себя и общество. В народной культуре даже «люлечник» имел свои обязанности: «Сон да дремота – / Вот Ванюшина работа» Потешки, считалки, небылицы. М. 1989, № 1571, с.63).

  Интересно, что и детям и молодежи было не зазорно вздремнуть днём, в любом месте. В колыбельной песне о ребенке: «Сон да дрема…/Где Таисичку найдут,/Там и спать укладут…» » (Потешки, считалки, небылицы. М. 1989, № 11, с. 24- 25).

ДРЕМА в славянском фольклоре и мифологии
  В свадебной песне о девушке: «…Брала ягоды Татьяна,…/ Брамши ягоды, уснула…» (Обрядовая поэзия, книга 2, семейно-бытовой фольклор, М. 1997, № 800, с. 497). То есть девушка находилась в своего роде «саде сновидений» (сканд. Drømmehagen).

  Девушке заснувшей во время прядения говорили: «Спи, девушка, кикимора за тебя спрядет, матушка выткет»; «Спи, Мокуша пряжу спрядет для тебя». Такое поведение девиц стало считаться ленью сравнительно недавно, когда забылось то, что кикимора / Мокуша (две ипостаси одной Богини) прядением помогали хорошим девицам, а плохим путали пряжу, насыпали в глаза мусор. То есть эти поговорки изначально были не насмешкой над непряхой, но благопожеланием правильной девушке.

  То же находим и в отношении неженатых молодцев:
«…Пустил каролюшка сваво каня во зелены луга…
А сам каролюшка лег под кустом…
Приснился каролюшке премудреный сон…» (Собрание народных песен П.В. Кириевского. Ленинград 1986, № 225, с. 105).

   Однако общее количество сна не должно было превышать определенных пределов. В Архангельской губернии подмечали: «Если холостой много спит – тот наспит себе жену кривоглазую» (Ефименко П.С. «Обычаи и верования крестьян Архангельской губернии», М. 2009, с. 432). Считалось, что большие сони могут «надремать себе лихорадку». То есть такие чересчур дремливые люди будут маяться. 

  В этой связи нам интересна реконструкция одного из индоевропейских мифов, изложенная Д. Разаускасом в его работе «Мать Майя…», в которой он пишет о том что изначальные представления, предполагаемые в качестве семантической основы и.-е. тāiā можно обобщить так: божество взирает немигающим взглядом на истинную реальность, но начинает моргать и погружается в сновидение, в грезу, тем самым порождая «иллюзию мира». Далее божество теряет контроль над своим сном, теряет главенствующее положение в мире и превращается во второстепенное и сомнительное диво, а реальность, бытие, существование начинает восприниматься сознанием как сущая маята (в сборнике Балто-славянские исследования XV, М. 2002, с. 293- 294).

ДРЕМА в славянском фольклоре и мифологии 
Венецианов, 1824

  Но немного подремать днем считалось в славянской народной культуре вполне естественным, ведь ночью молодёжь вела активный образ жизни:

«- Я всю ноченьку не спала,
У чужих ворот проиграла,
Я с ребятами молодыми,
С неженатыми, холостыми…»(Собрание народных песен П.В. Кириевского. Ленинград 1986, № 225, с. 105).

Продолжение следует…

Дрёма

Дрема из русских колыбельных — это ночной дух, который усыпляет людей. С детьми он особенно нежен:

Уж как сон ходил по лавке,Дрема по полу брела.Дрема по полу брела,В кроватку к детке забрела.К ней в кроватку забрела,На подушечку легла.На подушечку легла,Детку ручкой обняла.

Этнографы вывели образ «доброй старушки с мягкими и ласковыми руками» или «маленького человечка с тихим убаюкивающим голосом». Этот персонаж мог быть как мужского, так и женского пола.

Встречался Дрема в детских играх:

У подростков была игра «Дрему сажать», при которой, стоя в хороводе, распевно пели про участника — «Дрему»: «Сидит Дрема, сидит Дрема, сидит Дрема само дремет, само спит. Вставай Дрема, вставай Дрема, к тебе людишки пришли». Далее, обращаясь к Дреме, просили его сплясать.

А это текст из молодежной «поцелуйной» игры:

Полно, Дремушка, дремати,Бери, Дрема, кого хочешь,Целуй, Дрема, сколько можешь!

В русской литературе XVIII–XIX веков слово «дрема» использовалось как синоним дремоты, полусна. А в XX веке дрему вновь стали связывать с конкретными образами. В одноименном стихотворении Константина Бальмонта 1914 года образ Дремы далек от доброго духа:

…И мучая, вся жгучая,‎Вся липкая, как мед,Дрожит дрема зыбучая,‎И кошкой к сердцу льнет.

В поэме-сказке «Царь-девица» 1920 года Марина Цветаева нарисовала Дрему в образе птицы:

Что ж не спишь опять? — «Не сплю, не дремлю,Дрему, радужную птицу, ловлю.Поступь легкая, и птица близка,Да ни сети у меня, ни силка».

В 1923 году похожую метафору использовал Михаил Булгаков в романе «Белая гвардия»: «Сонная дрема прошла над городом, мутной белой птицей пронеслась, минуя сторонкой крест Владимира, упала за Днепром в самую гущу ночи и поплыла вдоль железной дуги».

К детям добрая Дрема вернулась в 1964 году, когда поэт Зоя Петрова и композитор Аркадий Островкий написали колыбельную «Спят усталые игрушки» для телепередачи «Спокойной ночи, малыши!».

Обязательно по дому в этот часТихо-тихо ходит дрема возле нас.За окошком все темнее,Утро ночи мудренее.Глазки закрывай,Баю-бай.

Заполучить гипнагогические видения человек может только в промежутке между еще-не-сном и уже-не-бодрствованием, и наоборот, то есть в момент засыпания и – реже – просыпания (гипнопомпические видения), а также во время легкой дремы, балансирующей между тем и другим.

Но, помимо сюрреалистических образов, так привлекавших Дали и интересных, пожалуй, только творческой братии, сам процесс передачи прав руководства бессознательному без выключения сознания может быть полезен всем.

По мере засыпания наш мозг перестает уделять внимание внешним раздражителям и устанавливает частичную блокаду на входящие-исходящие сигналы. Необходимость обрабатывать сенсорные импульсы, поступающие из вечно зудящего мира, ослабевает, посты в нашем мозгу закрываются, а регулировщики сбегают на перекур.

Кот баюн

В старину, чтобы младенец хорошо спал, в люльку пускали кота. Усыплял детей и фантастический котик из народных колыбельных:

Ваня будет спать,Котик Ваню качать.А котик его качатьДа серенький величать.

Совсем другим был кот Баюн в волшебных сказках — не утешителем маленьких детей, а колдуном, убивающим своими речами. Слова «баю-бай», «баюкать» изначально не были связаны со сном — так говорили о завораживающей речи. «Баить» означало «говорить, рассказывать». В церковнославянском языке это слово значило также «заговаривать, лечить», в болгарском и сербскохорватском — «колдовать».

Один из самых известных волшебных котов в литературе — ученый кот из поэмы Александра Пушкина «Руслан и Людмила», впервые изданной в 1820 году. Запись об этом звере поэт сделал со слов своей няни Арины Родионовны: «У моря лукомория стоит дуб, а на том дубу золотые цепи, и по тем цепям ходит кот: вверх идет — сказки сказывает, вниз идет — песни поет». Этот мотив он перенес в пролог:

У лукоморья дуб зеленый;Златая цепь на дубе том:И днем и ночью кот ученыйВсе ходит по цепи кругом;Идет направо — песнь заводит,Налево — сказку говорит.

Научная экспедиция ученых из сша и италии порадовала мир другим открытием: наши озарения связаны с уменьшением количества визуальной информации, поступающей в мозг.

Проведенный ими эксперимент показал, что испытуемые, привлекавшие аналитику при решении предложенной им задачи, моргали редко, быстро и все силы направляли на обдумывание проблемы. Те, кто справлялся с трудностями по принципу «Эврика!» (феномен «Ага!»), напротив, выглядели как утомленные жизнью старики, дремлющие в кресле-качалке, – прикрывали глаза, неспешно моргали.

Будем надеяться, что Эдисону, Эйнштейну, Дали и как минимум половине исследователей сна можно верить и дремоту из праздной прихоти или побочного эффекта усталости можно превратить в источник творческой активности и генератор нетривиальных идей. А пока у нас есть железно доказанные когнитивные бонусы от непродолжительной сиесты, что уже неплохо.

Задремав посреди совещания, невыносимо скучного свидания или ужина с дальними родственниками и попавшись, всегда можно с чувством непоколебимой уверенности заявить, что ты просто повышал эффективность работы мозга, дабы сделать эту встречу еще краше.

Вечерний и ночной дух в образе доброй старушки с мягкими ласковыми руками или же в образе маленького человечка с тихим убаюкивающим голосом.

Богиня сна, сонных мечтаний.

Жена Сна.

В сумерках дрёма бродит под окнами, а когда темень сгущается, то просачивается сквозь щели или проскальзывает в дверь.

Дрёма приходит к детям, закрывает им глаза, поправляет одеяло, гладит по волосам; со взрослыми этот дух не так нежен и порою навевает кошмары.

Дрёма – род трав семейства гвоздичных.

Растут на лугах, скалах, сухих склонах и как сорные в огородах, садах, на полях.

Некоторые декоративные, кормовые.

Иногда дремой называют виды других родов семейства гвоздичных с поникшими цветками.

Дрема астраханская – охраняется.

Толкование снов из Сонника древних славян

Родителям в помощь

Дрема и сегодня добросовестно выполняет свою работу. Каждый вечер, как только наступают сумерки, она бродит под окнами домов, где есть маленькие дети, и идет туда, где необходима ее помощь. Как и прежде невидимая, присаживается к кроватке и начинает нашептывать в ушко ребенку волшебные сказки или петь колыбельную, ласково поглаживая его по головке.

Еще про Тора:  «Молот Тора»: инструкция по применению

«Дремушка-Дрема, приди в наши хоромы, укачай нашу детку, детку-малолетку. Ночницы летают, за руки хватают, криксы галдят, в дудки дудят, плаксы ревут, кикимору зовут. Заря-зоряница бесов уймет, восвояси уйдет, а ты, Дрема, сыми с деток морок, пусть не ревут спросонок, укачай, охраняй, баю-бай, баю-бай».

Хорошо, если вы будете обращать заговор не в пустоту, а к изображению Дремы. Также вы добьетесь более быстрого результата, если подключите к обряду кота или кошку (посадите поближе к кроватке ребенка). Дреме это понравится, с таким помощником она особенно расстарается.

Помощь Дремы бывает незаменима, если ребенок часто просыпается по ночам и кричит. Тогда есть смысл пристроить портрет духа сновидений в изголовье ребенка, начитав на него:

«Дрема, Дрема, добрый дух, избави дитя от сглаза дурного, от крика ночного. Пожалей дитя безгрешное, усмири крики неутешные. Пусть дитятко успокоится и каждую ночь не беспокоится. Дрема-Дрема-Дремушка, тихая головушка, сделай так».

Дрема отличается от прочих духов тем, что она не ждет никаких угощений и подарков. Она совершенно бескорыстна. Может быть, оттого, что служит детям? Для нее главная награда — их крепкий сон. Говорят, что если ребенок и увидит Дрему (в любом обличье), он никогда не испугается, а лишь будет тихо улыбаться и тянуться к ней руками. Баю-бай, крадется Дрема, она разносит сны по дому…

Сновидения и агент – участник сна, то есть наше временное новое я, возникают, когда мозг пытается собрать из хаоса внутренних самопорожденных сигналов более-менее внятный нарратив.

Формирование самого сна происходит в стволе мозга, причем довольно беспорядочно, а сочинением истории, объясняющей эту фантасмагорию, занимается передний мозг. По мнению Томаса Метцингера (противоположному психоанализу), сновидение – это субъективное переживание передним мозгом активации ствола мозга и его способ хоть как-то эту ситуацию прояснить.

Вдобавок к обилию необычных сигналов он получает чертовски непростые условия для прояснения. С одной стороны, передний мозг лишен привычного состояния бодрствования, которое призван регулировать, а с другой, он находится в чрезвычайном положении метакогнитивного дефицита.

В 1-й и 2-й стадиях сна, когда сознание и бессознательное обретают хрупкий баланс, сновидческая логика уже начинает работать, но сами сны еще не сформированы, а агент – участник сна еще не вылеплен из глины. Автокреативность пока не направлена на сюрреалистическую рефлексию, а мы не окончательно откреплены от реальности. В таких условиях наш мозг занимается обработкой событий дня, брошенных мыслей и нерешенных задач.

Этим непредсказуемым свойством мозга активно пользовались Эйнштейн, Тесла и другие наездники творчества-гениальности.

Сон-трава

Сон в славянском фольклоре - Русские Вести

Сон-трава часто упоминается в народных легендах, быличках, заговорах и травниках. По одному из поверий, медведи откусывают от корня сон-травы, чтобы заснуть на зиму. Если то же самое сделает человек, то и он проспит всю зиму.

Сосед пошел в лес на Воздвиженье. На Воздвиженье в лес не ходят.В это время гадья собираются на зимовку. Видит — стадо [змей] плывет, и каждая в травинку ткнет. Думает мужик: «Понюхаю, чем пахнет?» Понюхал и пошел домой.Пришел — жена спрашивает:— Обедать будешь?— Да, — говорит.Она обед на стол поставила, а он заснул.

В середине XIX века Владимир Даль собрал сведения о реальных растениях, именуемых в разных регионах сон-травой, дурманом, сон-дремой, сонной одурью. Ими оказались беладонна обыкновенная (Atropa belladonna), прострел раскрытый (Pulsatilla patens) и смолка клейкая (Viscaria vulgaris).

Считалось, что сон-трава цветет 18 июня, в Дорофеев день: кто сорвет на Дорофея сон-траву, у того будет спокойная жизнь, а если положить ее в засушенном виде под подушку, то приснится вещий сон. Речь здесь, вероятно, шла о смолке клейкой, которая действительно расцветает в конце мая — июне и издавна использовалась в народной медицине как успокоительное.

Беладонна, известная как сильный яд, цветет все лето, но растет только на юге России. Чаще же всего под сон-травой скрывался прострел — растение, распространенное по всей стране. Этот первоцвет пробивается сквозь снег ранней весной и цветет уже в апреле. Свежесорванный прострел ядовит, но в засушенном виде его использовали знахари для лечения нервных расстройств.

Народ придумал легенду о том, как прострел получил свое название: когда-то у сон-травы были широкие листья, под которыми спрятался изгнанный из рая Cатана. Тогда архангел Михаил прострелил цветок, изгнав нечисть. С тех пор листья прострела рассечены на части, а само растение навсегда обрело свойство отпугивать нечистую силу.

Разбудит Яр землю. Проснется земля. Но еще спят под землею и трава, и цветы.

«Просыпайся, иди на землю, там светло, там все твои братья и сестры, там играют птицы!» — скажет мачеха нелюбимой синеглазой сиротке.

И послушная, она выйдет на землю одна, без братьев и сестер, одна из-под снега. Ее в колыбели никто не баюкал, ее на руках никто не нянчил, ее ласковым словом никто не забавил.

Печально и грустно стоит Сон-трава — синеглазый подснежник.

Соткана из грез

Есть предположение, что Дрему сотворила Заря-зоряница — дух зари, сестра Солнца. В стародавние времена люди, страдающие бессонницей, обращались за помощью к Зорянице:

«Заря-зоряница, красная девица, возьми мою бессонницу, неугомонницу, а дай мне сон — угомон».

Но слишком много обязанностей было возложено на Зарю — всю ночь она должна была ткань розовое покрывало и утром раскидывать его над землей. Потом надлежало уступать место дню и ткать алое покрывало — для вечерней зари. А еще она призвана была имеющимися у нее карминными нитями-стрелами прогонять зло и всякую нечисть, покровительствовать пряхам, умывать землю, посыпая на нее росу, и т.д.

И тогда решила Заря-зоряница завести помощницу и соткала из лучей вечерней зари Дрему. Но дух получился таким мечтательным, навевающим грезы, вводящим в приятное полузабытье, что не в силах был бороться с неизбежными в темное время суток вредоносными существами.

Есть и другие версии происхождения Дремы. Например, такая: Макошь — богиня судьбы и покровительница прядения и ткачества — слыла также чародейкой, связанной с луной и ночными видениями. Так вот, она и соткала Дрему из нитей тех прядильщиц, которые дремали за работой.

Спящая царевна

Сон в славянском фольклоре - Русские Вести

Многие народы верили, что колдуны могут насылать сон или бессонницу в наказание. Это суеверие и легло в основу распространенного фольклорного сюжета о спящей царевне. Французскую версию сказки о принцессе, уколовшей палец веретеном и заснувшей на 100 лет, записал Шарль Перро.

Немецкий вариант пересказали братья Гримм. Русская сказка сохранилась в кратком изложении Александра Пушкина. Поэт записал «баснь», которую рассказывала Арина Родионовна. Эти истории наполнены жуткими подробностями. Например, во французской «Спящей красавице» детей принца и уже разбуженной принцессы пытается съесть их родная бабушка-людоедка. А в русской сказке царевна умирает по-настоящему и «царевич влюбляется в ее труп». Александр Пушин кратко описал сюжет:

Царевна заблудилася в лесу. Находит дом пустой — убирает его. Двенадцать братьев приезжают. «Ах, — говорят, — тут был кто-то — али мужчина, али женщина; коли мужчина, будь нам отец родной, али брат названый; коли женщина, будь нам мать, али сестра».Мачеха ее приходит в лес под видом нищенки — собаки ходят на цепях и не подпускают ее.

В 1833 году Пушкин создал «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях». А в 1867 году композитор Александр Бородин написал романс «Спящая княжна»:

. Лишь княжна в лесу глухомСпит все тем же мертвым сном.Спит, спит.Слух прошел, что в лес дремучийБогатырь придет могучий,Чары силой сокрушит,Сон волшебный победитИ княжну освободит, освободит.

В 1850 году французский хореограф Жюль Перро поставил в Петербурге балет «Питомица фей» на музыку Адольфа Адана. Завязка сюжета была основана на «Спящей красавице». Но настоящий успех ждал другой спектакль по мотивам той же сказки. В 1888 году директор Императорских театров Иван Всеволожский задумал балет-феерию в духе французских придворных представлений XVI–XVII веков.

Музыку заказали Петру Чайковскому, либретто написали сам Всеволожский и хореограф Мариус Петипа. Всеволожский, страстный поклонник и знаток эпохи Людовика XIV, также разработал исторические костюмы, а Петипа предоставил композитору потактовый план балета.

Например, так хореограф описывал сцену, где принцесса Аврора уколола палец веретеном: «2/4 (музыкальный размер. — Прим. ред.), быстро. В ужасе она больше не танцует — это не танец, а головокружительное, безумное движение словно от укуса тарантула! Наконец, она падает бездыханной.

Такое разделение порождает новые, неожиданные ассоциативные связи, свободные от тоталитарного категориального мышления, которое играет двоякую роль в нашем познании.

Оно помогает нам делать обобщения и упорядочивать поступающую извне информацию, но вместе с тем лишает нас свежести восприятия, а объекты, приносимые в жертву классификации, – уникальности. Засыпая, мы сбрасываем эти оковы вместе с привычкой ходить проторенными тропами и, как следствие, мыслим намного креативнее.

Способность нашего мозга бессознательно порождать креатив Томас Метцингер, изучающий человеческое сознание через философию, когнитологию и исследование осознанных сновидений, обозначает как «автокреативное состояние ума», отдаленно похожее на психотипическое. Ярче всего автокреативность проявляется во время строительства сновидений.

Погружаясь в сон, мы оказываемся в окружении беспорядочных внутренних сообщений, формируемых PGO-волнами, электрическими вспышками нейронной активности в нескольких участках мозга (варолиевом мосту, латеральном коленчатом ядре гипоталамуса и затылочной первичной зрительной коре).

Томас эдисон, подобно дали, усаживался в кресло (неизвестно, в испанском ли стиле) с бутылкой воды в руке и дремал до того момента, пока бутылка не упадет и не разбудит его. после таких экзекуций эдисон частенько обнаруживал в своей голове парочку дивных новых идей.

Творческий поиск – это процесс, в котором участвует как сознание, так и бессознательное, о чем еще в 1926 году нам любезно поведали социальный психолог Грэм Уоллес и психолог-математик Жак Саломон Адамар. Проанализировав способы работы различных ученых, они предложили научную классификацию процесса творчества, включающую четыре этапа: 1. подготовку, в течение которой как можно точнее формулируется и обдумывается задача; 2. инкубацию – время, на которое о задаче следует забыть, а ум отпустить «погулять»; 3. озарение, то есть интуитивное решение, выданное бессознательным; и 4. проверку идеи на прочность.

Значимость периода инкубации, во время которого мы отключаемся от задачи, не отключаясь от нее, подтверждают многие современные ученые .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Adblock
detector