Симхат Тора: радостное празднование Божьего Слова

Свт. Афанасий Великий

В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово

Иоанн, богословствуя о Сыне, не сказал: в начале получило бытие или сотворено, но «в начале бе Слово», чтобы в самом речении «бе» подразумевалось слово «рождение», и чтобы не заключил кто о Сыне, будто бы произошел Он в продолжении времени, но веровал, что существует Он всегда и вечно.

На ариан слово второе.


Речение «бе» относится к Божеству Его; а выражение: «плоть бысть» – к человечеству. «Слово плоть бысть»(Ин. 1, 14), не разрешившись в плоть, но понесши на Себе плоть. Если сказать: «такой-то был стар», то это не значит, что сначала родился он старым. Или если сказать: «заслуженный был воин», то не значит это, что и первоначально был таким же, каков стал впоследствии. Сказано: «аз Иоанн… бых во острове… Патмосе… в день недельный»(Апок 1, 9, 10). Это не значит, что там произошел на свет или родился Иоанн. Напротив того, сказал: «бых в Патмосе» – вместо: пришел в Патмос. Так, Слово снизошло в плоть, что и выражено этим изречением: «Слово плоть бысть». Слушай того, кто говорит: «бых яко сосуд погублен»(Псал. 30, 13); и: «бых яко человек без помощи, в мертвых свободь»(Псал. 87, 5, 6).

Жизнь не может умереть, а паче – сама животворит мертвых. Итак, по Божеству от Отца Господь – источник жизни; а умер, паче же – и воскрешен из мертвых, Человек, сущий от Девы Марии, Который и ходатайствует о нас и Которого ради нас восприяло на Себя Божество Слова. Потому писанное: «в начале бе Слово», – явно обозначает Божество; а сказанное: «Слово плоть бысть»(Ин. 1, 14), – указывает на человечество Господне.

Слово пространнейшее о вере.

Ст. 12-13 А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились

Весьма кстати и здесь употреблена предусмотрительность. Иоанн речением «быти» выражает, что сынами нарицаются не по естеству, а по усыновлению, речение же «родишася» употребил, потому что и они вполне получили именование «сын». Но люди, как говорит пророк, «отвергошася» Благодетеля (Ис. 1, 2). И то есть Божие человеколюбие, что Бог впоследствии по благодати делается Отцом тех, которых сотворил, делается же Отцом, когда созданные Им люди, как сказал апостол, приемлют в сердца свои Духа Сына Его, «вопиюща: Авва Отче»(Гал. 4, 6). Сии – то, «елицы прияша» Слово, прияли от Него «область чадом Божиим быти», а иначе, быв по естеству тварями, не соделались бы сынами, если бы не прияли Духа Сына, Сына сущего по естеству и истинного. Поэтому, чтобы совершилось сие, «Слово плоть бысть», да сделает человека способным к приятию в себя Божества.

На ариан слово второе.

Свт. Василий Великий

В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово

Намеревающийся передать нам богословие о Сыне Божием положил слову своему не другое какое начало, как начало всяческих. Дух Святой знал восстающих на славу Единородного; предуведал тех, которые будут предлагать нам лжеумствования, изобретаемые ими к погибели слушателей; а именно: «Если Сын рожден, то не был; и прежде нежели рожден, Его не было; и: из небытия пришел в самостоятельность». Подобное сему произносят языки, изощренные словопрением, паче всякого меча обоюдоострого. Поэтому, чтобы никто не мог сказать подобного сему, Дух Святой, предварив Евангелием, сказал: «в начале бе Слово». Если удержишь сие изречение,– не потерпишь ничего опасного от людей злохудожных. Ибо, если скажет кто: «Ежели Сын рожден, то не был»,– ты отвечай: «в начале бе». Но, скажет, как же был прежде нежели рожден? Ты не отступайся от этого «бе»; не оставляй сего «в начале». У начала невозможно представить какой-нибудь крайний предел; ничего не найдется, что было бы вне начала.

Да не приводит тебя в обман кто-нибудь многозначительностию речения. Ибо много начал у многих вещей этой жизни. Но одно начало – превыше всего. «Начало пути блага», сказала притча (Притч. 16, 6). Но «начало пути» – первое движение, откуда начинаем шествие, у которого можно найти предыдущее. «Начало премудрости страх Господень»(Пс. 110, 10). И у сего начала есть нечто другое предшествующее. Ибо в уразумении искусств служит началом изучение первых оснований. Потому страх Господень есть первое основание мудрости; но есть нечто первоначальнее сего начала, именно, состояние души в человеке еще не умудренном и не приявшем в себе страха Божия. Началами называются также гражданские власти, высочайшие достоинства; но сии начала служат началом только для некоторых, и каждое есть начало в отношении к чему-либо одному. Ибо начало черты – точка, начало поверхности – черта, а начало тела – поверхность. И начала сложного слова – буквы.

Но не таково оное Начало. Ибо ни с чем оно не связано, ничему не подчинено, не в отношении к чему-либо рассматривается, но свободно и независимо, отрешено от всякого отношения к другому; за него не преступает разумение; для него нельзя и найти чего-либо запредельного. Ибо, если станешь усиливаться представлением ума перейти за сие начало, то найдешь, что оно само идет вперед тебя и предваряет твои мысли. Дай уму своему идти, сколько хочет, и простираться выше и выше; потом найдешь, что ум, после тысячекратных скитаний и после напрасных усилий, опять возвращается к самому себе, потому что не может оставить начало ниже себя. Поэтому всегда оказывается, что начало простирается далее мыслимого и обширнее его.

Итак: «в начале бе Слово». О чудо! Как все речения равносильно сопряжены между собою! Слово «бе», равнозначительно с словом «в начале». Где хулитель? Где язык христоборный, говорящий: «Было некогда, когда Он не был?» – Слушай, что говорит Евангелие: «в начале бе». А если был в начале, то когда же не был? Нечестие ли их оплакивать мне или с отвращением смотреть на их невежество? Но «прежде нежели рожден, Его не было»? Но знаешь ли «когда» рожден, чтобы это «прежде» относить ко времени? Ибо «прежде» – речение времени, предполагающее давность одного сравнительно с другим. А есть ли сообразность, чтобы Творец времени имел рождение, подлежащее именованиям, употребляемым о времени? Итак: «в начале бе». Ежели не отступишь от сего «бе», то лукавой хуле не дашь никакого доступа. Ибо находящиеся на море, когда держатся на двух якорях, презирают бурю; так и ты, если душа твоя будет укрыта под защитой сих речений, посмеешься этому лукавому смятению, какое духи злобы производят в мире, приводя в колебание веру многих.

Но мысль наша доискивается: кто «бе в начале»? Сказано: «Слово». Какое слово? Человеческое ли слово? или слово ангельское? Так, Апостол открыл нам, что и Ангелы имеют свой собственный язык, когда сказал: «аще языки человеческими глаголю и ангельскими»(1Кор. 13, 1). Притом понятие слова двояко: есть слово, произносимое голосом, но по произношении исчезает в воздухе; и есть слово внутреннее, заключенное в сердцах наших, мысленное и иное искусственное слово.

Посему смотри, чтобы не ввела тебя в обман подобоименность слова. Ибо как быть в начале человеческому слову, когда человек получил начало бытия уже потом? Прежде человека – звери, прежде человека – скоты, все пресмыкающиеся, все живущее на суше и в воде, птицы небесные, звезды, солнце, луна, растения, семена, земля, море, небо; поэтому не человеческое слово «бе в начале»; но и не ангельское; потому что всякая тварь позднее веков от Творца получила начало бытия. Но и слово в сердце, и оно новее каждого мысленного предмета.

Напротив того, боголепно понимай Слово. Ибо беседующий с тобою об Единородном, Его наименовал Словом, как несколько после называет Его светом, и жизнию, и воскресением. И ты, слыша речение: «свет», не обращаешься к этому чувственному и глазам видимому свету; и слыша речение: «жизнь», не разумеешь сей общей жизни, какою живут и бессловесные; так слыша и речение: «слово», остерегайся, чтобы, по немощи своей мысли, не увлечься в мысли, пресмыкающиеся по земле и низкие, но исследуй смысл речения. Почему Слово? Чтобы показано было, что произошел из ума. Почему Слово? Потому что рожден бесстрастно. Почему Слово? Потому что Сын – образ Родившегося, всецело показывающий в Себе Родившего, ничего не отделивший от Него, и Сам в Себе совершенный, как и наше слово изображает собою целое наше понятие. Ибо что помыслили мы в сердце, то же самое произнесли речью; и выговоренное есть изображение сердечного мышления, потому что слово произносится от избытка сердца. Сердце наше есть как бы некоторый источник, а произносимое слово – как бы некоторый ручей, текущий из сего источника. Поэтому утекает столько же, сколько источено первоначально; каково сокровенное, таково и обнаруженное. Итак, наименовал Словом, чтобы изобразить тебе бесстрастное рождение Отца, изложить богословское учение о совершенном существовании Сына, а чрез сие показал довременное единение Сына со Отцом. Ибо и наше слово – порождение ума, рождаемое бесстрастно; оно не отсекается, не отделяется, не истекает; но всецелый ум, пребывая в собственном своем составе, производит всецелое и совершенное слово; и происшедшее слово заключает в себе всю силу породившего ума. Почему, что благочестиво, то из речения: «слово», бери в богословие об Единородном; а что найдешь несходным и видимо несообразным, того избегай и всеми мерами старайся то миновать.

«В начале бе Слово». А если бы сказал: «в начале бе» Сын, то с наименованием Сына привходило бы у тебя понятие о страсти; потому что рождаемое у нас рождается во времени, рождается со страстию. Посему предварительно наименовал Словом, предупреждая неприличные предположения, чтобы душу твою сохранить неуязвленною.

«И Слово бе у Бога». Опять «бе», ради говорящих хульно, что Сына не было. Где было Слово? Не в месте, потому что не объемлется местом беспредельное. Где же было? «У Бога». Отец не в месте, и Сын не в каком-либо объеме, и не в известном очертании заключен; но как бесконечен Отец, так бесконечен и Сын. Что ни представишь умом, куда ни пойдешь духом своим,– найдешь, что всюду сораспростерта Ипостась Сына.

«И Слово бе у Бога». Подивись точности каждого речения; не сказал: в Боге было Слово, но «у Бога», чтобы изобразить отличительное свойство Ипостаси. Не сказал: в Боге, чтобы не подать повода к слиянию Ипостаси. Ибо лукава и эта хула, когда стараются все смешать, говорят, что одно подлежащее – Отец и Сын и Святой Дух, но одному предмету даны различные наименования. Лукаво это нечестие; его не менее должно бегать, как и тех, которые хульно утверждают, что Сын Божий по сущности не подобен Богу и Отцу.

«И Слово бе у Бога». Речением: слово, воспользовавшись для того, чтобы показать бесстрастие в рождении, вскоре потом устранил и вред, какой могли бы извлечь и из самого речения: «Слово». И как бы сам себя спасая от клеветы хулителей, говорит: что такое «Слово? – Бог бе Слово». Не ухищряйся в каких-то различениях слов и, по своей злонамеренности, не наноси никакой хулы учению Духа. Тебе дано определение: покорись Господу. «Бог бе Слово».

Беседа на слова: В начале бе Слово.


«В начале бе Слово». Чтобы не почесть тебе Сына человеческим порождением, происшедшим из несуществующего, евангелист сказал тебе: «Слово», означая бесстрастие; сказал: «бе», означая, что не во времени; сказал: «в начале», чтобы рожденного соединить с Отцом. Видишь, как покорная овца слушает Владычнего гласа. «В начале», и «бе», и «Слово»: Не говори, как «бе»? И если «бе», то не рождено; а если рождено, то не «бе». Кто говорит так, уже не овца: кожа овцы, – а изнутри говорит волк. Пусть знают наветники! «Овцы Моя гласа Моего слушают». Слышал ты Сына; уразумей подобие Его Отцу, говорю, подобие, по немощи сильнейших, а по самой истине (не боюсь приступить к истине, я не склонен к клевете), разумею тождество, сохраняя личные свойства Сына и Отца. В Ипостаси Сына представляй Отчий образ; только соблюди точное понятие изображения, только разумей богочестно: «Аз во Отце, и Отец во Мне»(Ин. 14, 10), представляя себе не слияние сущностей, но тождество отличительных черт.

Беседа на день святого мученика Маманта.

Сей бе искони к Богу

Евангелист опять в немногих речениях сокращенно излагает все свое богословие, какое передал нам об Единородном. Кто «Сей»? «Сей» Слово – Бог. Ибо когда довел в тебе до правильности понятие о Нем, посредством учения как бы напечатлел в душе твоей неведомое, и вселил бы в сердце твоем Слово-Христа: тогда говорит: «Сей». Каков «Сей»? Не обращай взоров вовне, теряя из виду Того, Кто показан тебе этим указательным речением; но войди в таинницу своей души, и о Ком научен, что Он – Бог Сущий в начале, происшедший как Слово, и Сущий у Бога, Того познав, Тому почудившись, и поклонившись Владыке своему, утвердившемуся в тебе посредством учения, познай, что «Сей бе искони», то есть всегда у Бога Отца Своего.

Беседа на слова: В начале бе Слово.

Прп. Симеон Новый Богослов

В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово

Мне кажется, что Он именуется:

«Словом», потому что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом, и потому, что изъявляет Его. А иной сказал бы, может быть, что относится к Отцу, как определение к определяемому; потому что и определение называется словом. Ибо сказано, что познавший (таково значение слова «видевший», Ин.14:9) Сына познал Отца, и Сын есть сокращенное и удобное выражение Отчего естества, так как и всякое порождение есть безмолвное слово родившего. Но не погрешит в слове, кто скажет, что Сын именуется Словом, так соприсущий всему сущему. Ибо что стоит не Словом?

Слова. Слово 30.

Ст. 1-5 В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

Говоря так, Иоанн Богослов открывает таинство нераздельной Троицы и Богом называет Отца, Словом – Сына, жизнию – Духа Святого, Который есть и свет; и опять все три лица, Отец, Сын и Дух, суть единый Свет, который светит во тьме, то есть в мире сем. Ибо Бог присущ всюду, во всей целости бытия, и, будучи Светом, все просвещает, и тьма его не объемлет, то есть нечистота греховная отнюдь не приближается к Нему. Мир не препятствует Ему светить и просвещать, но и не познал Его, и не обрел Его, и не узрел Его.

Слова (Слово 57-е).


По какой причине наперсник Христов Иоанн Богослов не сказал: в начале бе Отец, но сказал: в начале бе Слово? Вот по какой: чтоб научить нас, что ни Бог Слово никому не был ведом яко Сын прежде снисшествия своего на землю и воплощения, ни Бог не был ведом яко Отец, – не потому, чтоб Божество, создавшее мир, не было триипостасно, но потому, что Оно не было еще познаваемо таковым, так как не совершилось еще воплощенное домостроительство Христово. Ибо уже после вочеловечения Бога Слова, Бог и Отец познался нам истинным Отцом, и Бог Слово, воплотившийся для спасения нашего познался Сыном Божиим, по слову Отца, с небес изреченному: Сей есть Сын мой возлюбленный. Того послушайте; и по слову Сына, сказавшего: Отче праведный, и мир Тебе не позна, Аз же Тя познах(Ин.17:25), и опять: сказах имя Твое человеком(Ин.17:26), и еще: Отче, прослави Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тя(Ин.17:1), также: Аз и Отец едино есма(Ин.10:30).

Слова (Слово 60-е).

Сей бе искони к Богу

См. Толкование на Ин. 1:1

Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть

См. Толкование на Ин. 1:1

В Том живот бе, и живот бе свет человеком

См. Толкование на Ин. 1:1

и свет во тме светится, и тма его не объят

См. Толкование на Ин. 1:1

Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующым во имя Его

См. Толкование на Ин. 1:11

Иоанн Скот Эриугена

Ст. 1-3 В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть

В начале бе Слово, и Слово бе к Богу. Видишь ли ты в этом изречении все его дерзновение и силу? Как он вещает, нисколько не колеблясь, не ограничиваясь догадками, но все говоря положительно? Свойство учителя – не колебаться в том, что сам он говорит. А если бы кто, желая наставлять других, нуждался в человеке, который бы мог поддерживать его самого, то, по справедливости, ему следовало бы занимать место не учителя, а учеников. Если же скажет кто-нибудь: почему евангелист, оставив первую Причину, тотчас начал беседовать с нами о второй? – то говорить о первом и втором мы отказываемся. Божество выше числа и последовательности времен, поэтому и отрекаемся говорить так, но исповедуем Отца самосущего и Сына, от Отца рожденного.

Так, скажешь ты; но почему же (евангелист), оставив Отца, говорит о Сыне? Потому, что Отец был всеми признаваем, хотя и не как Отец, а как Бог; но Единородного не знали. Поэтому-то и справедливо евангелист поспешил тотчас, в самом начале, предложить познание о Нем для тех, которые не ведали Его. Впрочем, и об Отце он не умолчал в этих же словах. Обрати внимание на духовный смысл их. Знал он, что люди искони и прежде всего признавали и чтили Бога. Поэтому сперва и говорит (о бытии Сына): в начале, а потом далее называет Его и Богом, но не так, как Платон, который одного называл умом, а другого душою. Это чуждо божественного и бессмертного естества. Оно не имеет ничего общего с нами, но весьма далеко от общения с тварию, – разумею по существу, а не по действиям. Поэтому-то евангелист и называл Его Словом. Имея намерение вразумить (людей), что это Слово есть Единородный Сын Божий, евангелист, чтобы кто-нибудь не предположил здесь страстного рождения, предварительно наименованием Сына Словом уничтожает всякое злое подозрение, показывая и то, что Он есть от Отца Сын, и то, что Он (рожден) бесстрастно. Видишь ли, как я сказал, что в словах о Сыне он не умолчал и об Отце? Если же этих объяснений недостаточно для совершенного уразумения этого предмета, не удивляйся: у нас теперь речь о Боге, о Котором невозможно достойным образом ни говорить, ни мыслить. Поэтому и евангелист нигде не употребляет выражения: существо, – так как и невозможно сказать, что есть Бог по Своему существу, – но везде показывает нам Его только из Его действий. Так видим, что это Слово немного после называется у него Светом, и опять Свет этот именуется Жизнью. Впрочем, не по этой одной причине он так называл Его, но, во-первых, по этой причине, а во-вторых, потому, что Слово имело возвестить нам об Отце. Вся, елика слышах от Отца, сказано, возвестих вам (см.: Ин. 15, 15). Называет же Его вместе и Светом, и Жизнью потому, что Он даровал нам свет ведения, а отсюда – жизнь. Вообще же нет ни одного такого имени, нет таких ни двух, ни трех и более имен, которые были бы достаточны для выражения того, что касается Божества. По крайней мере желательно, чтобы хотя многими (именами), хотя и не вполне ясно, можно было изобразить Его свойства. Не просто же евангелист назвал Его Словом, а с прибавлением члена, отличая Его и этим от всех других (существ). Видишь ли, как не напрасно я сказал, что этот евангелист вещает нам с небес? Смотри, куда он тотчас, в самом начале, воспарив, возвел душу и ум своих слушателей. Поставив ее выше всего чувственного, выше земли, выше моря, выше неба, он возводит ее превыше самих ангелов, горних херувимов и серафимов, выше престолов, начал, властей и вообще убеждает ее вознестись выше всего сотворенного. Что же? Ужели, возведши на такую высоту, он мог остановить нас здесь? Никак. Но подобно тому, как если бы человека, стоящего на берегу моря и обозревающего города, берега и пристани, привел кто-нибудь на самую середину моря и тем, конечно, удалил бы его от прежних предметов, однако ж ни на чем не мог бы остановить взора его, а только ввел бы его в неизмеримое пространство зрения, – так и евангелист, возведши нас выше всякой твари, устремив нас к вечности, ей предшествовавшей, оставляет взор наш носиться, не давая ему достигнуть в высоте какого-либо конца, так как там и нет конца. Разум, восходя к началу, испытывает, какое это начало. Потом, встречая: бе, всегда предваряющее его мысль, не находит, где бы ему остановить свой помысл, но, напрягая взор и не имея возможности ничем его ограничить, утруждается и опять возвращается долу. Выражение: в начале бе означает не что иное, как бытие присносущное и беспредельное. Видишь ли истинное любомудрие и догматы божественные, – не такие, как у эллинов, предполагающих времена и признающих одних богов старшими, других младшими? Ничего подобного нет у нас. Если Бог есть, как и действительно есть, то ничего нет прежде Его. Если Он – Творец всего, то Он – первее всего. Если он – Владыка и Господь всего, то все – после Него, и твари и веки.

Предстоят же нам подвиги против врагов истины, против таких, которые все придумывают к тому, чтобы уничтожить славу Сына Божия, лучше же сказать – свою собственную. Слава Сына Божия всегда пребывает такою, какова она есть, нисколько не уменьшаясь от злохульного языка; но те, которые стараются уничтожить Того, Кому, по словам их, они поклоняются [Святитель Иоанн Златоуст разумеет ариан [еретиков], которые признавали Сына Божия существом достопоклоняемым, только не совечным и не единосущным Отцу], покрывают лица свои бесчестием, а душу подвергают казни. Итак, что же они говорят, когда мы так рассуждаем? Говорят, что изречение – в начале бе Слово еще не доказывает прямо вечности (Сына), потому что то же сказано и о небе, и о земле (Быт. 1, 1). О, бесстыдство и нечестие! Я беседую с тобою о Боге, а ты мне указываешь на землю и людей, происшедших от земли. Таким образом, если Христос называется Сыном Божиим и Богом, также и человек называется Сыном Божиим и Богом (как, например: аз рех: бози есте, и сынове Вышняго всиПс. 81, 6), ужели поэтому ты будешь состязаться с Единородным о сыновстве и скажешь, что в этом отношении Он не имеет никакого преимущества пред тобой? Никак, говоришь ты. Однако ж ты это делаешь, хотя и не выражаешь на словах. Каким образом? Ты утверждаешь, что и ты участвуешь в усыновлении по благодати, и Он – тоже. Если ты говоришь, что Он есть Сын не по естеству, то этим выражаешь не иное, а именно то, что Он – Сын по благодати. Впрочем, рассмотрим и свидетельства, какие приводят нам. Сказано: в начале сотвори Бог небо и землю. Земля же бе невидима и неустроена(Быт. 1, 1). Также: бе человек от Армафем Сифы(1 Цар. 1, 1). Вот свидетельства, которые они считают сильными! И действительно это сильно, но – для доказательства утверждаемой нами правоты догматов; а для поддержания хулы (еретиков) ничего не может быть слабее этих доказательств. Скажи, что общего имеют слова: сотвори и бе? Или что общего у Бога с человеком? Для чего ты смешиваешь то, что не терпит смешения, сливаешь раздельное и горнее делаешь дольним? Здесь слово: бе не одно, само по себе, означает вечность, а в соединении с другими выражениями: в начале бе, и: Слово бе. Подобно тому, как выражение: сый, когда говорится о человеке, показывает только настоящее время, а когда о Боге, то означает вечность, так и выражение: бе, когда говорится о нашем естестве, означает прошедшее для нас время, и именно известный предел времени, а когда о Боге, то выражает вечность. Итак, слыша о земле и человеке, не следует предполагать о них ничего более того, что свойственно природе сотворенной. Все сотворенное, что бы то ни было, произошло во времени или в известном пределе его. А Сын Божий выше не только всякого времени, но и всех веков. Он есть Творец их и Создатель. Имже, сказано, и веки сотвори(Евр. 1, 2). Творец же, конечно, существует прежде своих творений. Но так как некоторые до такой степени бесчувственны, что и после этого думают нечто высокое о своем достоинстве, то слово Божие выражениями: сотвори и человек бе предваряет такую мысль слушателей и уничтожает всякое бесстыдство. Все сотворенное, как земля, так и небо, сотворено во времени, имеет временное начало, и безначального в них нет ничего, потому что все (в известное время) получило бытие. Итак, когда ты услышишь выражения: сотвори землю и человек бе, то излишне будешь суесловить, сплетая только бесполезную болтовню. Но я скажу еще нечто большее. Что же это? То, что если бы и о земле сказано было – в начале бе земля, и о человеке – в начале бе человек, то и в таком случае мы не должны были бы предполагать о них ничего более того, что нам известно о них ныне. Уже одно наперед стоящее имя земли и человека, что бы потом об них ни говорилось, не позволяет уму воображать о них что-нибудь больше того, что ныне мы знаем; так же как и, наоборот, выражение: Слово, хотя бы что-нибудь маловажное сказано было о Нем, само по себе не позволяет думать при этом ничего низкого и ничтожного. А о земле далее говорится: земля же бе невидима и неустроена. Таким образом, сказав, что Бог сотворил землю и положил ей свойственный предел, бытописатель безопасно уже повествует о ней дальнейшее, зная, что никто не будет столько бессмыслен, чтобы почитать землю безначальною и несотворенною. Имя земли и выражение сотвори достаточны для того, чтобы убедить самого несмысленного человека, что земля не вечна и не безначальна, но принадлежит к числу вещей, происшедших во времени.

Кроме того, выражение: бе, когда употребляется о земле и человеке, означает не просто бытие, но в отношении к человеку – происхождение его из известной страны, а в отношении к земле – качество ее бытия. Так Моисей не сказал просто: земля же бе, и потом умолк, но показал, в каком состоянии она была и после своего происхождения, то есть она была невидима и неустроена, еще покрыта водами и смешана с ними. И об Елкане не сказано только, что был человек, но в пояснение присовокуплено, откуда он был: от Армафем Сифы. Но о Слове (говорится) не так. Стыжусь я и сличать между собою такие предметы! Если мы запрещаем делать сравнение между людьми, как скоро сравниваемые весьма различны между собою по достоинствам, хотя существо их одно, то там, где столь беспредельное расстояние и по существу, и по всему прочему, не крайнее ли безумие – делать такие сличения? Но да будет милостив к нам Тот, Кто хулится ими! Не мы открыли надобность в таких рассуждениях, но нам подают к ним повод те, которые вооружаются против собственного спасения.

Итак, что же я говорю? То, что выражение: бе, в отношении к Слову, означает, во-первых, вечность Его бытия: в начале, сказано, бе Слово. А во-вторых, то же бе показывает, что Слово было у кого-либо. Так как Богу по преимуществу свойственно бытие вечное и безначальное, то прежде всего это и выражено. Потом, чтобы кто-нибудь, слыша – в начале бе Слово, не признал Его и нерожденным, такая мысль предупреждается тем, что прежде замечания, что было Слово, сказано, что оно бе к Богу. А чтобы кто-либо не почел Его словом только произносимым или только мысленным, для этого прибавлением члена (?), как я уже прежде сказал, и другим выражением (к Богу) устранена и такая мысль. Не сказано: бе в Боге, но: бе к Богу, чем означается вечность Его по ипостаси. Далее еще яснее открывается это в присовокуплении, что Бог бе Слово. Но это Слово сотворенное, скажет кто-либо. Если так, то что же препятствовало сказать, что в начале сотворил Бог Слово? Так Моисей, повествуя о земле, не сказал: в начале бе земля, но сказал, что (Бог) сотворил ее, и тогда уже она бе. Что же, говорю, препятствовало и Иоанну подобным образом сказать, что в начале сотвори Бог Слово? Ведь если в рассуждении земли Моисей опасался, как бы не назвал ее кто-нибудь несотворенною, то гораздо более Иоанну следовало бы страшиться этого относительно Сына (Божия), если бы Он был сотворен. Мир, будучи видим, сам по себе проповедует Творца: небеса, сказано, поведают славу Божию(Пс. 18, 1). Но Сын невидим и притом несравненно и беспредельно выше твари. Итак, если здесь, где не нужно было для нас ни слова, ни учения, чтобы признать мир сотворенным, Пророк, однако ж, ясно и прежде всего дает нам это видеть, – то гораздо более Иоанну нужно было бы сказать это о Сыне, если бы Он был сотворен. Так, скажут; однако ж Петр высказал это ясно и определенно? Где же и когда? Тогда, когда, беседуя с иудеями, говорил: яко Господа Его и Христа Бог сотворил есть(Деян. 2, 36). А почему же ты не присовокупляешь и дальнейших слов, именно: сего Иисуса, Его же вы распясте? Или не знаешь, что одни изречения относятся к нетленному естеству, а другие к воплощению? Иначе если все вообще будешь разуметь о Божестве, то придешь к заключению, что Божество и страданиям подвержено. Если же оно не причастно страданиям, то и не сотворено. Если бы кровь истекла из самого Божеского и неизреченного естества, и оно, вместо плоти, было пронзено и рассечено гвоздями на кресте, то хитрословие твое в этом случае имело бы основание. Но как и сам диавол не стал бы таким образом богохульствовать, то для чего же ты притворно принимаешь на себя такое непростительное неведение, которым и демоны не прикрывали себя? Притом же слова: Господь и Христос относятся не к существу, но к достоинству. Первое означает власть, а второе – помазание. Итак, что же ты скажешь о Сыне Божием? Если бы Он и был сотворен, по вашему мудрованию, – эти изречения не имели бы места. Нельзя представить себе, что Он сперва был сотворен, а потом Бог поставил Его (Господом и Христом). Он неотъемлемое имеет начальство, и имеет его по самому естеству и существу Своему. Будучи спрошен, Царь ли Он есть, отвечал: Аз на сие родихся(Ин. 18, 37). А Петр говорит здесь о Нем, как о поставленном (в Господа и Христа), и – это относится у него только к воплощению.

Что удивляешься, если Петр говорит это? И Павел, беседуя с афинянами, называет Его только мужем, говоря так: о Мужи, егоже предустави, веру подая всем, воскресив Его от мертвых(Деян. 17, 31). Ничего не говорит он здесь ни об образе Божием, ни о равенстве Его (с Отцом), ни о том, что Он есть сияние славы Его. Так и следовало. Тогда еще не время было для такого учения, а желательно было, чтобы они прежде приняли, что Он – человек и что воскрес. Так делал и Сам Христос; а от Него и Павел, научившись, таким же образом устроял дела своей проповеди. Не вдруг Христос открыл нам Свое Божество, но сперва был почитаем только за Пророка и Христа, – как бы простого человека; уже впоследствии из дел и слов Своих явился тем, чем был. Потому-то и Петр вначале употребляет такой же образ речи. Это была первая всенародная проповедь его к иудеям. И так как они еще не в состоянии были ясно познать Божество Его, то Апостол обращает к ним слово о воплощении, чтобы слух их, приобученный этим словом, предрасположен был и к прочему учению. Если захочет кто прочитать всю проповедь Апостола от начала, для того весьма ясно будет то, что я говорю. Апостол Петр также и мужем называет Его, и пространно рассуждает о Его страдании, воскресении и рождении по плоти. И Павел, когда говорит: бывшем от семене Давидова по плоти(Рим. 1, 3), не иное что внушает нам, а именно то, что слово: сотвори употреблено в отношении к воплощению, как и мы исповедуем. Напротив, сын громов говорит нам ныне о бытии неизреченном и предвечном; потому, оставив слово сотвори, он поставил: бе; тогда как, если бы Сын Божий был создан, это-то особенно и нужно было бы с точностию показать. Если Павел опасался, как бы кто-нибудь из неразумных не предположил, что Сын больше Отца и что Родивший некогда покорится Ему, почему и говорил в Послании к Коринфянам: внегда же рещи, яко вся покорена суть Ему, яве, яко разве покоршаго Ему вся(1 Кор. 15, 27), – хотя кто мог бы подумать, что Отец когда-нибудь подчинится Сыну, наравне со всеми тварями? – если Павел опасался таких безрассудных мнений и потому сказал: разве покоршаго Ему вся, то гораздо более надлежало Иоанну, если бы Сын Божий был сотворен, опасаться, чтобы кто-нибудь не признал Его несотворенным; и это-то прежде всего надлежало ему изъяснить. Но теперь, так как Сын рожден, то и справедливо ни Иоанн, ни другой какой-либо Апостол или Пророк не сказали, что Он сотворен. Да и Сам Единородный не преминул бы сказать об этом, если бы это было так. Тот, Кто по снисхождению так смиренно говорил о Себе, тем более не умолчал бы об этом. Я считаю не невероятным, что Он скорее умолчал бы о Своем величии, которое имел, нежели, не имея его, оставил бы без замечания, что Он не имеет этого величия. То было благовидное побуждение к умолчанию – желание научить людей смиренномудрию, и поэтому Он умалчивал о том, что великого принадлежит Ему. А здесь ты не можешь указать никакого справедливого предлога к умолчанию. Если бы Он был создан, для чего было бы Ему умалчивать о Своем происхождении, когда Он не упоминал о многом таком, что действительно принадлежало Ему? Тот, Кто для научения смиренномудрию часто говорил о Себе уничиженно и приписывал Себе то, что на самом деле не свойственно Ему, Тот, говорю, если бы был создан, гораздо более не преминул бы сказать об этом. Или ты не видишь, как Он Сам все с тою целию, чтобы никто не признавал Его нерожденным, и говорит и делает, даже говорит о Себе по видимому несообразно с Своим достоинством и существом, и нисходит до смирения Пророка? Изречения: якоже слышу, сужду, также: Он Ми рече, что реку, и что возглаголю (см.: Ин. 5, 30; 12, 49) и тому подобные свойственны только Пророкам. Итак, если, желая отстранить такое предположение, Он не обинуясь говорил о Себе столь смиренные слова, то тем более Он говорил бы подобным образом, если бы был создан, чтобы кто-нибудь не признал Его несозданным, – например: «не думайте, что Я рожден от Отца; Я сотворен, а не рожден, и – не одного с Ним существа». Но Он делает все напротив. Он употребляет такие выражения, которые невольно, даже не желающих того, заставляют принять противное мнение. Так, Он говорит: яко Аз во Отце, и Отец во Мне(Ин. 14, 10); также: толико время с вами есмь, и не познал еси Мене, Филиппе; видевый Мене виде Отца(ст. 9); или: да вси чтут Сына, якоже чтут Отца(5, 23); якоже Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет, живит(ст. 21); Отец Мой доселе делает, и Аз делаю(ст. 17); якоже знает Мя Отец, и Аз знаю Отца; Аз и Отец едино есма(10, 15, 30). Везде употребляя выражение: якоже, и: тако, показывает, что Он едино с Отцом и что имеет нераздельное с Ним существо. А силу власти Своей Он обнаруживает как в этих же изречениях, так и во многих других, – так, например, когда говорит: молчи, престани; хощу, очистися; тебе глаголю, бесе глухий и немый, изыди из него; также: слышасте, яко речено бысть древним: не убиеши; Аз же глаголю вам: яко гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть(Мк. 4, 39; Мф. 8, 3; Мк. 9, 25; Мф. 5, 21–22). И все другое подобное, что Он законополагает и чудотворит, достаточно доказывает власть Его; а лучше сказать – и самая малейшая часть того может вразумить и убедить людей, не совсем бесчувственных.

В начале бе Слово, и Слово бе к Богу. Когда все прочие евангелисты начинали с воплощения (Матфей говорит: книга родства Иисуса Христа, сына Давидова; Лука вначале повествует нам о Марии; и Марк подобным же образом излагает сначала повествование о Крестителе), для чего Иоанн только вкратце коснулся этого предмета, притом уже после тех первых слов, сказав: и Слово плоть быстьст. 14, а все прочее – Его зачатие, рождение, воспитание, возрастание минуя, вдруг возвещает нам о Его вечном рождении? Какая тому причина, я и скажу вам теперь. Так как прочие евангелисты большею частью повествовали о человеческом естестве Сына Божия, то должно было опасаться, чтобы по этому самому кто-нибудь из людей, пресмыкающихся по земле, не остановился только на этих одних догматах, что и случилось с Павлом Самосатским [Павел Самосатский, епископ Антиохийский, еретик III века]. Итак, возводя склонных к падению людей от такого пресмыкания по земле и привлекая к небу, Иоанн справедливо начинает свое повествование свыше, от бытия предвечного. Тогда как Матфей приступил к повествованию, начав от Ирода царя, Лука – от Тиверия Кесаря, Марк – от крещения Иоаннова, евангелист Иоанн, оставив все это, восходит выше всякого времени и века, и там устремляет ум своих слушателей к одному: в начале бе, и, не позволяя уму нигде остановиться, не полагает ему предела, как те (евангелисты) – Ирода, Тиверия и Иоанна. Но вместе с этим достойно удивления и то, что как Иоанн, устремившись к возвышеннейшему слову, не оставил, однако ж, без внимания и воплощения, так и они, с особенным тщанием повествуя о воплощении, не умолчали также и о предвечном бытии. И этому так быть должно, потому что один Дух двигал души всех их; а потому они и показали совершенное единомыслие в своем повествовании. Ты же, возлюбленный, когда слышишь о Слове, никогда не терпи тех, которые называют Его творением, равно как и тех, которые почитают Его простым словом. Много есть слов божественных, которыми действуют и ангелы, но ни одно из этих слов не есть само Божество, а все это только пророчество и Божие повеление. Так обыкновенно называет Писание законы Божии, повеления и пророчества. Поэтому, и говоря об ангелах, оно присовокупляет: сильнии крепостию, творящии слово Его(Пс. 102, 20). Напротив, это Слово (о котором говорит евангелист Иоанн) есть ипостасное Существо, бесстрастно происшедшее от Самого Отца. Это именно, как я и прежде сказал, (евангелист) изобразил самым наименованием Слова. Потому как изречение: в начале бе Слово означает вечность, так и выражение: сей бе искони к Богу(ст. 1, 2) показывает Его совечность (с Отцом). А чтобы ты, услышав: в начале бе Слово и признав его вечным, не подумал, однако ж, что жизнь Отца на некоторое расстояние, то есть на большое число веков, предшествует (жизни Сына), и, таким образом, чтобы ты не положил начала Единородному, (евангелист) присовокупляет: искони бе к Богу, то есть Он так же вечен, как Сам Отец. Отец никогда не был без Слова; но всегда был Бог (Слово) у Бога (Отца), в собственной, однако ж, ипостаси. Но как же, скажешь ты, евангелист говорит, что Слово в мире бе, если Оно было действительно у Бога? Подлинно, оно и у Бога было, и в мире было: никаким местом не ограничивается как Отец, так и Сын. Если величию Его несть конца, и разуму Его несть числа (см.: Пс. 146, 5), то ясно, что существо Его не имеет никакого временного начала. Ты слышал, что в начале сотвори Бог небо и землю? Что ты думаешь об этом начале? Без сомнения, то, что небо и земля произошли прежде всех видимых творений. Так когда слышишь о Единородном, что Он в начале бе, разумей бытие Его прежде всего мыслимого и прежде веков. Если же кто скажет: как возможно Сыну не быть по времени после Отца? – происшедший от кого-либо необходимо должен быть после того, от кого произошел, – отвечаем, что таковы только человеческие рассуждения, и тот, кто предлагает такой вопрос, будет, пожалуй, давать еще более нелепые вопросы. Но этого не должно бы допускать даже до слуха. У нас ныне слово о Боге, а не о естестве человеческом, подчиненном порядку и необходимости подобных умствований. Впрочем, для совершенного удовлетворения людей более слабых будем и на это отвечать.

Скажи мне: сияние солнца из самого ли естества солнечного истекает, или из чего иного? Всякий, имеющий неповрежденные чувства, необходимо признает, что сияние происходит от того самого естества солнца. Но, хотя сияние исходит от самого солнца, однако ж мы никогда не можем сказать, что оно существует после солнечного естества, потому что и солнце никогда не является без сияния. Итак, если и в видимых и чувственных телах то, что происходит от чего-нибудь другого, не всегда после того существует, от чего происходит, то почему ты не веришь этому в рассуждении невидимого и неизреченного естества? И здесь то же самое, только так, как сообразно это вечному существу. Поэтому и Павел назвал Сына сиянием славы Отчей(Евр. 1, 3), изображая этим и то, что Он рождается от Отца, и то, что Сын совечен Отцу. Скажи же мне: все века и всякое пространство времени не чрез Сына ли произошли? И это необходимо должен признать всякий, кто не потерял еще ума. Итак, нет никакого расстояния (времени) между Отцом и Сыном; а если нет, то Сын не после Отца существует, но совечен Ему. Выражения: прежде, и: после обозначают понятия времени. Без века или времени никто не мог бы и представить себе таких понятий. А Бог выше времен и веков. Если же, несмотря на то, ты будешь утверждать, что Сын получил начало, то смотри, как бы чрез такие умозаключения не дошел ты до необходимости и Самого Отца подвести под какое-либо начало, под начало хотя первейшее, но все же – начало. Скажи мне: приписывая Сыну какой бы то ни было предел или начало и от этого начала восходя еще выше, не говоришь ли ты, что Отец существует прежде Сына? Очевидно так. Скажи же далее: на сколько прежде Отец существует? Малое или великое расстояние здесь ты укажешь, во всяком случае ты подведешь Отца под начало. Очевидно, что, назвав это расстояние великим или малым, ты будешь, таким образом, измерять его, но измерять нельзя, если с той и другой стороны нет начала. Итак, для этого, сколько от тебя зависит, ты даешь начало и Отцу; и, следовательно, по вашему рассуждению, не будет уже безначальным и Отец. Видишь ли, как истинно сказанное Спасителем и как слово Его везде являет свою силу? Какое это слово? Иже не чтит Сына, не чтит и Отца(Ин. 5, 23). Знаю, что для многих сказанное непонятно; потому мы во многих случаях и остерегаемся вдаваться в подобные умозаключения, так как простой народ не может следить за ними, а если бы и стал следить – не удерживает из них ничего с твердостию и точностию. Помышления бо смертных боязлива, и погрешительна у мышления их (см.: Прем. 9, 14). Между тем я охотно спросил бы противников наших и о том, что значит сказанное у Пророка: прежде Мене не бысть ин Бог, и по Мне не будет(Ис. 43, 10). Если Сын после Отца существует, то как же сказано: и по Мне не будет! Или уже вы будете отвергать и самое существо Единородного? А необходимо или наконец на это дерзнуть, или допустить единое Божество в собственной ипостаси Отца и Сына. Также, каким образом истинно то, что вся Тем быша(ст. 3)? Если был век прежде Его, то каким образом существовавшее прежде Него могло бы произойти через Него? Видите ли, до какой дерзости доводит их умствование, после того как однажды поколебали они истину? Почему же не сказал евангелист, что Сын произошел из не сущаго [Так говорили ариане о Сыне Божием], как изъясняет это Павел о всех тварях, говоря: нарицающу не сущая, яко сущая(Рим. 4, 17), а говорит: в начале бе? Последнее же выражение противуположно первому. Но оно весьма справедливо: Бог не происходит ни от чего и не имеет ничего первее Себя. Скажи же мне еще: не признаешь ли ты, что Творец несравненно превосходнее своих тварей? Но если бы Он был подобен им – тем, что происходил бы из не сущего, то где же было бы Его несравненное превосходство? А что значит изречение: Аз первый, и Аз по сих, и прежде Мене не бысть ин Бог (см.: Ис. 41, 4)? Если Сын не одного и того же существа с Отцом, то Он есть иной Бог; если Он не совечен (Отцу), то после Него; и если произошел не из существа Его, то очевидно – сотворен. Если же возразят, что это сказано для отличия (Бога) от идолов, то не должны ли согласиться, что здесь для отличия от идолов говорится о Едином истинном Боге? А если это в самом деле сказано для отличия от идолов, то как же ты изъяснишь все это изречение: по Мне не будет ин Бог? Не Сына отвергая, говорит так слово Божие, а выражая только то, что кроме Бога (истинного) нет бога – идольского; но не то, что нет Сына. Хорошо, скажет кто-либо, но не должно ли поэтому и слова: прежде Мене не бысть ин Бог понимать так, что не было бога идольского, что, следовательно, Сын был прежде Отца? Но какой демон мог бы сказать это? Я думаю, что и сам диавол не скажет этого. С другой стороны, если Сын не совечен Отцу, то почему ты называешь бытие Его беспредельным? Если Он имеет начало исперва, то, хотя бы Он был бессмертен, Он не может еще быть беспредельным. Беспредельное должно быть без пределов с той и другой стороны. Изъясняя это, и Павел говорит: ни начала, ни животу конца имея(Евр. 7, 3), и таким образом выражает и безначальность, и бесконечность, то есть как в том, так и в другом отношении Он не имеет предела; как нет конца, так нет и начала.

Далее: каким образом, если Сын есть живот, могло быть когда-нибудь время, в которое Он не был? [Здесь святитель Иоанн Златоуст имеет в виду выражение ариан о Сыне Божием: было, когда Его не было] Если Он есть живот, как Он и действительно есть, то все согласятся, что жизнь должна существовать всегда, быть безначальною и бесконечною. Если же было время, когда Его не было, то каким бы образом Он был жизнию других существ, не будучи некогда Сам жизнию? Но как же, скажет кто-либо, евангелист Иоанн сам полагает Ему начало, когда говорит: в начале бе. А для чего, я скажу, ты обратил внимание на выражения: в начале, и: бе, а не помыслишь об изречении – Слово бе? Что же? Когда Пророк говорит об Отце: от века и до века Ты еси(Пс. 89, 3), то ужели Он таким выражением полагает Ему пределы? Никак: он выражает вечность. Так рассуждай и здесь. Евангелист, говоря так о Сыне, не полагает Ему предела. Он и не сказал о Сыне: имел начало, но – в начале бе, чрез это бе внушая мысль о безначальном бытии Сына. Но вот, скажет еще кто-либо, об Отце сказано с приложением члена (о), а о Сыне – без члена [В подлинном тексте Евангелия: «ο λογος ην προς τον θεον και θεος ην ο λογος». Первое: «τον θεον» относится к Отцу; а последнее: «θεος» — к Сыну. Ариане и аномеи отсюда делали возражение, что Сын не имеет единого божеского естества с Отцом]. Что же? Когда Апостол говорит: великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и также: сый над всеми Бог, то вот здесь он упоминает о Сыне без члена. Но он делает это и в отношении к Отцу. В Послании к Филиппийцам он так говорит: иже, во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу [Здесь имя Бога двукратно повторяется без члена] (2, 6). Также в Послании к Римлянам: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа(1, 7). А с другой стороны, и излишне было прибавлять здесь член, потому что выше он был часто прилагаем к слову: Бог. Как, об Отце говоря, евангелист выражает: Дух есть Бог(Ин. 4, 24), и мы не отвергаем бестелесности в Боге потому, что к слову Дух не приложено члена, так и здесь, хотя при выражении о Сыне не употреблено члена, однако ж Сын поэтому не есть Бог меньший. Почему так? Потому, что, повторяя слова: Бог, и: Бог, евангелист не показывает нам никакого разделения в Божестве; а даже напротив, сказав прежде – Бог бе Слово, он, чтобы кто-нибудь не почел Божество Сына меньшим, тотчас присовокупляет и доказательство истинного Его Божества, приписывает Ему вечность: сей бе, говорит, искони к Богу, и – творческую силу: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть(ст. 3). Это самое и Отец везде чрез Пророков поставляет преимущественным доказательством Своего (Божеского) существа. И Пророки часто употребляют этот вид доказательства, и не просто только, но и вооружаясь против чествования идолов. Бози, сказано, иже небо и землю не сотвориша, да погибнут(Иер. 10, 11). И в другом месте: Аз рукою Моею прострох небо(Ис. 45, 12); и во всяком случае Он представляет это, как признак Божественности. Но евангелист не довольствуется и этими изречениями, а называет еще Его Животом и Светом. Итак, если Он всегда был с Отцом, если Сам все произвел, устроил и содержит (это выражается словом – живот), если Он все просвещает, то кто столько безумен, что скажет, будто евангелист хотел в этих изречениях показать меньшую степень Божества Его, тогда как ими-то особенно и можно доказать равенство и нераздельность Его (с Отцом)? Не будем же смешивать твари с Творцом, чтобы и нам не услышать слов: почтоша и послужиша твари паче Творца(Рим. 1, 25). Хотя и говорят некоторые, что это сказано о небесах, но, говоря о них, слово Божие совершенно запрещает служение всякой вообще твари, как дело языческое.

В начале, — говорит он, — было Слово. Нужно заметить, что в этом месте блаженный евангелист посредством слова было вводит значение не времени, но субстанции. Ибо исходная форма слова — есмь, из которой оно образуется неправильно, — содержит двоякий смысл. Иногда оно означает пребывание некоей вещи, о которой идет речь, безо всякого временного развития, и по этой причине называется субстантивным глаголом, а иногда отражает временные изменения по аналогии с другими глаголами. Поэтому, когда [блаженный Иоанн] говорит: В начале было Слово, это значит, как если бы он прямо сказал: ”В Отце пребывает Сын”. Ибо кто, находясь в здравом уме, стал бы утверждать, что Сын когда-либо был в Отце временно? Ведь там, где понимается лишь одна неизменная истина, мыслится одна только вечность.

И чтобы кто-нибудь не посчитал, что Слово в начале пребывает так, что не подразумевается никакого различия субстанций, он тотчас добавил: И слово было у Бога, то есть: ”и Сын пребывает с Отцом в единстве сущности и субстанциальном различии”.

А с другой стороны, чтобы не вкралось в чью-либо душу то вредоносное заразительное [заблуждение], что Слово существует лишь в Отце и лишь совместно с Богом [Отцом], а не само Слово есть Бог, который пребывает субстанциально и единосущно Отцу — а такое заблуждение овладело неверными арианами — он тотчас прибавил: И слово было Бог.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

Видя также, что не будет недостатка в тех, кто говорит, что евангелист писал не об одном и том же Слове: В начале было Слово и Слово было Бог, но имел в виду одно «Слово в начале» и другое «Слово было Бог»; разрушая это еретическое мнение, он, соответственно, добавляет: Оно было в начале у Бога, как если бы сказал: «это Слово, которое есть Бог, само есть у Бога, и ничего другого не было в начале». Однако, яснее это может быть понято из греческих списков. Ибо в них пишется avxoq, что значит он сам и может относиться к обоим, то есть и к Слову, и к Богу, так как эти два имени — theos и logos, Бог и Слово — у греков суть мужского рода. А значит это может пониматься так: «И Слово было Бог, Он был в начале у Бога», — как если бы яснее ясного говорил евангелист: «Он, Бог Слово, который у Бога, есть Тот, о Ком я сказал: В начале было Слово».

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

Ст. 3-4 вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть. В Том живот бе, и живот бе свет человеком

Моисей, в начале бытописания Ветхого Завета, повествует нам о предметах чувственных и подробно исчисляет их. Сказав: в начале сотвори Бог небо и землю, он потом присовокупляет, что произошли свет, твердь [В подлинном у св. Златоуста: второе небо], естество звезд, всякого рода животные и все прочее; не будем останавливаться на каждом творении, чтобы не медлить. А евангелист Иоанн, все заключив в одном изречении, обнимает им и все видимое, и то, что выше видимого. Оставляя то, что известно его слушателям, а возводя мысль к предметам более возвышенным и обнимая все творчество – вообще, он говорит не о творениях, но о Создателе, Который и произвел все из небытия в бытие. Таким образом, Моисей касается только меньшей части создания (так как ничего не сказал нам о силах невидимых), и тем ограничился. А евангелист, поспешая взойти к Самому Творцу, справедливо все прочее минует и сказанное, равно и умолчанное Моисеем, заключает в одно краткое изречение: вся Тем быша. Но чтобы ты не подумал, что он говорит только о том, что сказано и Моисеем, присовокупляет: и без Него ничтоже бысть, еже бысть, то есть ничто сотворенное, видимое или умом созерцаемое, не получило бытия иначе, как силою Сына. После слова: ничтоже мы не будем ставить точки, как делают еретики. Они, желая доказать, что Дух Святой есть тварь, читают так: еже бысть, в Том живот бе(ст. 3–4). Но в таком чтении нет смысла. И во-первых, здесь некстати было упоминать о Духе; а если евангелист и хотел упомянуть, то для чего употребил такое неясное выражение о Нем? Да и откуда видно, что это сказано о Духе? А иначе мы, на основании такого изложения слов, можем заключить, что не Дух, а Сын произошел чрез Себя Самого. Но остановитесь на этом изречении, чтобы оно не миновало вас. Станем читать так, как они; таким образом нелепость для нас будет еще очевиднее: еже бысть, в Том живот бе. Они говорят, что здесь животом назван Дух. Но, как видно, этот самый живот есть вместе и свет, потому что евангелист присовокупляет: и живот бе свет человеком(ст. 4). Итак, по их мнению, и свет человеком у евангелиста означает Духа. Что же? Когда евангелист продолжает: бысть человек послан от Бога… да свидетельствует о Свете(ст. 6, 7), – они уже необходимо должны допустить, что и здесь говорится о Духе. Кто выше назван Словом, Тот после именуется и Богом, животом и светом. Живот, говорит евангелист, было Слово и этот же самый живот был светом. Итак, если Слово было живот и Слово же плоть бысть, то и живот плоть бысть, – и мы видели славу его, славу, как Единородного от Отца. Следовательно, как скоро они говорят, что здесь животом назван Дух, смотри, какие выходят отсюда нелепости: выходит, что не Сын воплотился, а Дух, и что Дух есть Единородный Сын. А если не так, то, избегая этой нелепости, они при своем чтении могут впасть в нелепость еще большую. Если они согласятся, что здесь сказано о Сыне, между тем не поставят наших знаков препинания и не станут читать так, как мы, то должны будут говорить, что Сын произошел Сам от Себя, – потому что если Слово есть живот, а еже бысть, в Том живот бе, то, вследствие их чтения, Слово произошло от Себя и чрез Себя. Далее евангелист между прочим прибавляет: и видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца(ст. 14). Вот, по их чтению, и Дух Святой становится Единородным Сыном, потому что все это повествование относится к одному и тому же Лицу. Видите ли, как извращается мысль, когда уклоняется от истины, и сколько происходит отсюда нелепостей? Итак, что же? Разве Дух не есть свет, скажешь ты? Конечно – свет; но здесь сказано не о Нем. Так Бог называется духом, то есть бестелесным; но ведь не везде же, где говорится о духе, разумеется Бог. И что удивляешься, если мы это говорим об Отце? Мы и об Утешителе не станем утверждать, что, где только говорится о духе, там непременно разумеется Утешитель. Хотя это и есть наиболее отличительное Его имя, но не везде, где встречается слово дух, надобно разуметь Утешителя. Также и Христос называется Божия сила и Божия премудрость; но не везде, где говорится о силе и премудрости Божией, разумеется Христос. Так и здесь: хотя и Дух просвещает, но теперь евангелист говорит не о Духе. Впрочем, когда мы и доводим их до таких нелепостей, они, снова усиливаясь противостоять истине и все еще держась своего чтения: еже бысть, в Том живот бе, объясняют это так, что все сотворенное было – жизнь. Что же? И казнь содомлян, и потоп, и геенна, и тому подобное все это – жизнь? Но мы, говорят они, разумеем создание. Но и то, что нами теперь указано, конечно относится к созданию. Однако ж, чтобы вполне изобличить их, спросим их: скажи мне, дерево – жизнь? камень – жизнь? эти бездушные и неподвижные предметы – жизнь? да и человек – жизнь совершенная? Кто это скажет? Человек – не самобытная жизнь, а только существо, причастное жизни.

Но посмотри и здесь, какие опять нелепости. Станем выводить заключения тем же порядком, чтобы дознать все бессмыслие. Таким образом они приписывают Духу то, что никогда нисколько Ему не приличествует. А начав с этого, они уже людям приписывают то, что, по их мнению, действительно сказано о Духе. Рассмотрим еще это чтение. Тварь тут называется жизнию; следовательно, она есть и свет, и о ней-то свидетельствовать приходил Иоанн. Отчего же и сам он – не свет? Сказано: не бе той свет. Но ведь он принадлежит к числу тварей? Почему же он – не свет? Каким образом в мире бе, и мир Тем бысть? Тварь ли была в твари и тварь произошла чрез тварь? Как же мир Его не позна? Тварь не познала твари? Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти(ст. 12). Но довольно уже смеха; я предоставляю вам самим проследовать все эти чудовищные мысли, чтобы не подумали, будто я говорил это просто для забавы, и чтобы не тратить попусту времени. Если те слова сказаны не о Духе (как и действительно не сказаны и как я уже показал), не сказаны и о твари, а несмотря на то, они все еще держатся своего чтения, то наконец отсюда должно выйти еще нелепейшее следствие, – что, как мы уже прежде сказали, Сын произошел Сам чрез Себя. Если Свет истинный есть Сын, а свет этот есть и живот, и живот был в Нем Самом, то, по их чтению, такое заключение необходимо. Итак, оставим его и обратимся к надлежащему чтению и изъяснению. Какое же правильное чтение? Словами: еже бысть надобно закончить предыдущую мысль, а затем начать следующие слова: в Том живот бе. Слова эти значат то же, что и предыдущие: без Него ничтоже бысть, еже бысть. Из всего, говорит, что только существует, ничто не произошло без Него. Видишь ли, как этим кратким прибавлением евангелист устраняет все могущие представиться несообразности? Сказав: без Него ничтоже бысть и присовокупив: еже бысть, он таким образом обнял все твари, даже и умопостигаемые, и исключил из них Святого Духа. Такое прибавление и нужно было, чтобы на его слова: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть кто-либо не сказал: «если все произошло чрез Него, то чрез Него же произошел и Дух». Я, говорит он, сказал, что все, что ни сотворено, чрез Него произошло, невидимое ли то, или бестелесное, или небесное. Поэтому-то не просто я сказал: все, а – все, еже бысть, то есть все сотворенное. Но Дух не сотворен. Видишь ли, как точно учение? Евангелист только упомянул о сотворении видимых тварей, так как об этом уже прежде учил Моисей; евангелист уже наставленных в этом предмете людей возводит к высшим созданиям, то есть бестелесным и невидимым, и вовсе исключает из числа их Святого Духа. Подобным образом говорил и Павел, вдохновенный благодатию: яко Тем создана быша всяческая(Кол. 1, 16). Вот и здесь опять такая же точность, потому что тот же Дух управлял и душою Павла. И вот, чтобы кто не исключил чего-либо сотворенного из создания Божия, – так как есть твари невидимые, – а с другой стороны, чтобы не включил кто в их число Утешителя, Павел, минуя твари чувственные и всем известные, исчисляет создания небесные и говорит: аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти(Кол. 1, 16). Частица аще, поставленная пред каждым словом, выражает не другое что, как и те слова: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть. А если тебе кажется, что выражение: Тем как бы уменьшает Его достоинство, то послушай, что говорит Павел: в начале Ты, Господи, землю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса(Евр. 1, 10). Таким образом, чтo сказано у Пророка (Пс. 101, 26) об Отце, как Создателе, то Павел говорит о Сыне, изображая Его не иначе, как Творца, а не так, как бы Он имел значение существа только служебного. А если здесь сказано: Тем (чрез Него), то это так выражено для того только, чтобы кто-нибудь не стал почитать Сына нерожденным. Но что в отношении к созданию Ему принадлежит достоинство, нисколько не меньшее Отца, об этом послушай Его Самого: якоже Отец, говорит Он, воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет, живит(Ин. 5, 21). Итак, если и в Ветхом Завете сказано о Сыне: в начале Ты, Господи, землю основал еси, то Его достоинство, как Создателя, очевидно. Если же ты скажешь, что Пророк говорил эти слова собственно об Отце, а Павел только приписал Сыну сказанное об Отце, то и таким образом выходит то же самое. Да Павел и не решился бы приписать этого Сыну, если бы не был совершенно уверен в равночестности (Отца и Сына). Было бы крайне дерзновенно принадлежащее естеству, ни с чем не сравнимому, относить к естеству меньшему и подчиненному.

Но Сын не меньше и не ниже Отца по существу. Поэтому Павел дерзнул сказать о Нем не только вышеуказанные слова, но еще и нечто другое. Выражение: из Него, которое ты признаешь исключительно достойным одного Отца, Павел употребляет и о Сыне, говоря так: из Негоже все тело, составы и соузы подаемо и снемлемо, растит возращение Божие(Кол. 2, 19). Но не довольствуется он и этим; а и с другой стороны заключает вам уста, прилагая выражение: Имже к Отцу, – выражение, которое, по твоим словам, означает меньшее достоинство: верен Бог, говорит он, Имже звани бысте во общение Сына Его(1 Кор. 1, 9). Также: волею Его. И еще: яко из Того, и Тем, и в Нем всяческая(Рим. 11, 36). Но не только о Сыне говорится: из Того, но и о Духе. Так ангел сказал Иосифу: не убойся прияти Мариам жены твоея: рождшееся бо в ней от Духа есть свята(Мф. 1, 20). Равным образом и выражение: о Нем, относящееся к Духу, Пророк не отказывается приложить и к Богу (Отцу), говоря так: о Бозе сотворим силу(Пс. 59, 14). И Павел говорил: моляся, аще убо когда поспешен буду волею Божиею приити к вам(Рим. 1, 10); и ко Христу относит то же выражение: о Христе Иисусе. Таких выражений, безразлично употребляемых, мы можем много и часто находить в Писании, чего не могло бы быть, если бы повсюду не предполагалось одно и то же существо. Не думай также, что в словах: вся Тем быша говорится здесь о чудесах: о них повествовали прочие евангелисты. А Иоанн после этих слов присовокупляет: в мире бе, и мир Тем бысть(ст. 10), – мир, а не Дух, потому что Он не есть творение, а выше всякой твари. Но поспешим далее. Сказав о создании: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть, Иоанн прилагает к тому и учение о промысле в следующих словах: в Том живот бе. А присовокупил эти слова: в Том живот бе – для того, чтобы никто не сомневался, каким образом все чрез Него произошло. Как в бездонном источнике, сколько ни черпай воды, не уменьшишь источника, так и творческая сила Единородного, сколько бы ни было создано или произведено ею, нисколько от того не уменьшается. Или, лучше, я употреблю более свойственное этой силе сравнение, именно назову ее светом, как и сам евангелист говорит далее: и живот бе свет человеком. Как свет, хотя бы освещал неисчислимое множество предметов, нисколько оттого не уменьшается в своей светлости, так в Боге, и прежде и после сотворения: сила нисколько не оскудевает, нимало не умаляется и не ослабевает от многочисленности творения; но, хотя бы надлежало произойти еще тысяче таких миров, хотя бы и бесконечному множеству их, Его сила довлеет на всех, чтобы не только произвести их, но и сохранить после создания. Наименование жизни, употребленное здесь, относится не только к созданию, но и к промышлению о сохранении созданного. Кроме того, говоря о жизни, евангелист полагает основание учению о воскресении и предначинает то дивное благовестие, что, с пришествием к нам жизни, разрушена держава смерти, что по озарении нас светом уже нет тьмы, а всегда пребывает в нас жизнь, и смерть уже не может преодолевать ее. Итак, вполне можно сказать и о Сыне то, что сказано об Отце: о Нем живем и движемся и есмы(Деян. 17, 28). Это и Павел выражает в следующих словах: яко Тем создана быша всяческая… и всяческая в Нем состоятся(Кол. 1, 16, 17). Поэтому Сын называется и корнем, и основанием.

Еще про Тора:  Как зовут бога в торе

Но, когда слышишь, что в Том живот бе, не представляй Его себе сложным, потому что впоследствии Он говорит и об Отце: якоже Отец имать живот в Себе, тако даде и Сынови живот имети(Ин. 5, 26). Ты не скажешь по этому поводу об Отце, что Он сложен; не говори же и о Сыне. В другом месте сказано, что Бог есть свет(1 Ин. 1, 5), также – что Он живет во свете неприступнем(1 Тим. 6, 16). Но все это говорится не для того, чтобы дать нам понятие о сложности, а чтобы мало-помалу возвести нас на высоту догматов. В самом деле, так как для народа нелегко было понять, каким образом Он имеет жизнь Сам в Себе, то он и говорил сначала о том, что не так высоко, а потом, научив их, уже возводит к более возвышенным истинам. Тот, Кто сказал, что Ему (Отец) даде живот имети, Сам потом говорит: Аз есмь жизнь, и еще: Аз есмь свет. А какой это свет? Свет не чувственный, а духовный, просвещающий душу. Так как Христос говорил: никтоже может прийти ко Мне, аще не Отец привлечет его(Ин. 6, 44), то евангелист, предваряя эти слова, и сказал, что Он есть Тот, Который просвещает, чтобы ты, услыша что-либо подобное об Отце, не приписал того только одному Отцу, но и Сыну, – ибо вся, говорит Он, елика имать Отец Мой, Моя суть(16, 15). Итак, евангелист сперва поучает нас о создании, потом говорит и о духовных благах, дарованных нам с пришествием Спасителя, и означает их одним словом: живот бе свет человеком. Не сказал: бе свет иудеям, но – всем людям, потому что не иудеи только, а и язычники получили познание о Нем, и свет этот прилагается в общение всем. Но почему евангелист не присоединил сюда и ангелов, а сказал только о людях? Потому, что у евангелиста теперь слово о роде человеческом, и потому, что Спаситель к нему пришел благовествовать благая.

См. также Толкование на Ин. 1:1

Беседы на Евангелие от Иоанна.


То, что Моисей говорит об Отце, Павел относит к Сыну, выражая совершенное между Ними равенство. Если же святые безразлично приписывают сказанное об Отце Сыну, а сказанное о Сыне Отцу («все чрез Него начало быть»), то где же дается Ему имя служителя? Нигде не видно этого. Вот, скажете, о Нем сказано: через Него. Но не то же ли самое говорится и об Отце? И послушай, каким образом: «верен Бог, Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего»(1Кор.1:9); еще: «Павел…, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога»(2Тим.1:1); и еще: «ибо все из Него, Им и к Нему»(Рим.11:36). Для чего же вы называете Его служителем? Для того, говорят, чтобы по­чтить Отца. Но сын говорит: «дабы все чтили Сына, как чтут Отца», а кто не чтит Сына, тот, очевидно, не чтит и Отца (Ин.5:23). Что же, говорят, не называть ли Сына Отцом? Нет. Он не сказал: дабы вы называли меня Отцом, а что? – дабы Меня, остающегося Сыном, вы почитали, как Отца. Если же ты будешь называть Сына Отцом, то смешаешь все. Честь у Них – общая, а личные свойства – особенные. Для того Он и и сказал: «Сына» и «Отца», чтобы вы не сливали их личностей. А как Он требовал бы Себе равной чести, если бы не имел одного и того же существа с Отцом? Но, скажешь, почему же Христос говорит о Себе много уничиженного? Потому, что Он желает научить нас смирению, и потому, что был облечен плотью, и по причине бесчувственности иудеев, и потому, что надлежало приводить род человеческий к знанию мало-помалу, и по причине несовершенства слушателей; кроме того часто Он говорит применительно к понятиям слушателей. Самые вы­сокие выражения означают одно только достоинство (существа Божия), или – лучше – что ты ни сказал бы о Боге, все это несравненно ниже существа Его и говорится применительно к на­шим понятиям.

Беседы на псалмы. На псалом 8.

Все через него начало быть. Через Самого Бога Слово или через Само Слово Бога все произошло. И что значит «все через него начало быть», как не: «когда рождался Он прежде всех от Отца, все с Ним и через Него возникло?” Ведь рождение Его от Отца само есть сотворение причин всего, а также вершение и осуществление всего, что из причин происходит в роды и виды. Ибо посредством рождения Бога Слова от Бога Начала произошло все. Так услышь божественную и несказанную странность, неразрешимую загадку, незримую, глубокую, непостижимую тайну: через не сотворенного, но рожденного, — все сотворенное, но не рожденное.

Начало, от которого — все, есть Отец; начало, через которое — все, есть Сын. Когда Отец произносит свое Слово, то есть Отец рождает свою Премудрость, — возникает все. Пророк говорит: ”Все соделал Ты премудро(Пс. 103, 24), и в другом месте, от лица Отца: ’’Излилось из сердца Моего(Пс. 44,1). А что излилось из его сердца? Он сам пояснил: ’’слово благое, Я говорю(Пс. 44,1), произношу доброе слово, рождаю доброго Сына. Сердце Отца есть Его собственная субстанция, из которой рождена собственная субстанция Сына.

Отец предшествует Сыну не природой, но причиной. Услышь, что говорит сам Сын: ’’Отец мой более Меня(Ин 14,28), его субстанция — причина моей субстанции”. Предшествует, говорю я, Отец Сыну причинно, предшествует Сын всему, что через Него возникло, по природе. Субстанция Сына совечна Отцу. Субстанция того, что произошло через Слово, начала в нем быть прежде вековых времен: не во времени, но вместе со временем. Ведь время возникло среди прочего, что возникло; и возникло не до него, не пред-почтено, но со-сотворено.

А каковы последствия порождения слова, что произнесли уста Всевышнего? Ибо не в пустоту произнес Отец, не бесплодно, не без великого результата.
Ведь даже люди, когда говорят между собой, производят нечто в ушах слушателей. Поэтому мы должны верить и постигать, что есть три: изрекающий Отец, произнесенное Слово и то, что посредством Слова совершается. Отец изрекает, Слово рождается, все совершается. Внемли пророку: ”ибо Он сказал, — и сделалось» (Пс. 32:9), то есть породил Слово свое, посредством которого все произошло.

А чтобы случайно не подумал ты, что из того, что есть, хотя нечто и возникло по Слову Божиему, что-то, однако, вне Его либо произошло, либо через себя самое обладает существованием, так что не все, что есть и что не есть, сводится к одному началу, присовокупляет он заключение всего вышеизложенного богословия: И без него ничто не начало быть. То есть ничто помимо Него не возникло, потому что Он, [Бог Слово], сам охватывает и обнимает в себе Bce; и ничто не мыслится Ему совечным, консубстанциальным или единосущным, за исключением его Отца и его Духа, от Отца через Него исходящего.

И легче это дано понять по-гречески. Так как там, где латиняне ставят ’’без Него”, там греки — χορις αυτου, то есть ’’вне Его”. Сходным образом и сам Господь говорит своим ученикам: ’’Вне Меня не можете делать ничего(Ин. 15,5). ’’Как сами вы,” — говорит Он, — ’’вне Меня не могли возникнуть, что можете делать вне Меня?” Ведь и здесь греки пишут не ανευ, но χορις, то есть не «без» но «вне». А оттого легче, сказал я, понять по-гречески, что когда кто-нибудь слышит ’’без Него”, то может подумать ’’без Его соучастия и поддержки”, и поэтому не полностью, не все Ему воздает; слыша же «вне», совершенно ничего не оставляет, что в Нем и через Него не возникло бы.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

В Том живот бе, и живот бе свет человеком

См. Толкование на Ин. 1:3

Что начало быть в Нем была жизнь. После того как блаженный евангелист открыл божественные тайны, недоступные никакому рассудку и уму, то есть Бога Слово в Боге глаголющем, оставляя созерцателям постигать в Них обоих Святого Духа божественного Писания (ведь так, как говорящий, в слово, которое говорит, необходимо привносит дыхание, так Бог Отец одновременно и разом и Сына своего рождает, и Дух свой через рожденного Сына производит), и после того как он прибавил, что через Бога Сына все произошло, и нет ничего, что пребывает вне Его, то словно от другого основания протянул он цепь [выкладок] своего богословия, произнеся: Что начало быть в Нем была жизнь. Ведь ранее он сказал: все через Него начало быть, и словно спрошенный кем-нибудь о том, что возникло через Бога Слово, каким образом и что именно было в Нем, происшедшее через Него, он ответил и говорит: Что начало быть в Нем была жизнь.

Это положение читается двояко. Ведь можно отделить что начало быть, и затем добавлять в Нем была жизнь, а можно так: что начало быть в Нем, а затем прибавить была жизнь. И поэтому в двух чтениях мы усматриваем два смысла. Ведь не совпадают учение, которое говорит: ”то, что возникло, разделено по месту и времени, распределено по родам, видам и числам, заключено или разделено в чувственных и умопостигаемых субстанциях, это все в Нем была жизнь”, и учение которое объявляет: ”то, что возникло в Нем, было ничем иным как жизнью”, как если бы смысл был таков: все, что через Него произошло, в Нем есть жизнь и едино. Ведь оно было (то есть пребывает) в Нем причинно, прежде чем совершиться в самом себе. Ибо одним образом суть подле Бога Слова те, что через Него произошли, и другим в Нем суть те, что есть Он сам.

Все, таким образом, что произошло через Слово, в Нем неизменно живо и есть жизнь. И не было в Нем ни для чего различий ни по времени, ни по месту, и не будет; а только превыше всякого времени и места в Нем едино и целокупно пребывает видимое, невидимое, телесное, бестелесное, разумное и не разумное; и просто небо, земля, бездна и все, что на них есть; в Нем живо, суть жизнь и вечно пребывает. И те, что кажутся нам лишенными всякого жизненного движения, живы в Слове. Но если ты вознамеришься узнать, как и каким образом все что произошло посредством Слова, пребывает в Нем жизненно единообразно и причинно, внемли примерам тварной природы и узнай Создателя через то, что в Нем и посредством Него возникло ’’Ибо невидимое Его”, — как говорит апостол, — ’’является взору, когда постигнуто через тварное(Рим 1,20).

Воззри, каким образом причины всего, что объемлет шарообразность этого чувственного мира, пребывают разом и сообща в этом солнце, что зовется величайшим светильником мира. Ибо от него исходят формы всех тел, от него — красота разнящихся цветов и прочее, что можно назвать в чувственной природе. Рассмотри многообразную и беспредельную силу семян: каким образом каждое множество трав, плодов, живых существ разом заключено в единичных семенах, каким образом из них прорастает прекрасное и неисчислимое многообразие форм. Взгляни внутренними очами [на то] как многочисленные принципы в мастерстве Мастера объединены и в духе располагающего их живы, каким образом бесконечное число линий сходится воедино в одной точке, и изучи подобного рода естественные примеры. А от них, словно бы поднятый надо всем крылами естественного умозрения, Божией милостью поддержанный, просвещенный, ты сможешь разузнать проницательным умом тайны Слова, и увидишь, насколько дано ищущим Бога своего с помощью человеческих умозаключений, каким образом все, что посредством Слова произошло, в Нем живо и суть жизнь! ”Ибо Им”, — как глаголют божественные уста,
— ”мы живем и движемся, и существуем(Деян 17,28). И как говорит великий Дионисий Ареопагит, ”бытие всего есть превышающее бытие Божество”.

И жизнь была свет человеков. Сына Божьего, которого ты, о блаженный богослов, прежде называл Словом, теперь именуешь жизнью и светом.
И именование ты изменил не напрасно, но чтобы представить нам разные значения. Ведь оттого назвал ты Сына Божиего Словом, что все посредством Него изрек Отец: ”ибо Он сказал — и сделалось(Пс. 32:9); Светом же и Жизнью — ибо Сын тот есть Свет и Жизнь всего, что посред-289В ством Него возникло. Что он освещает? Ничто иное как себя самого и своего Отца. Итак, Он есть свет и себя самого освещает, себя самого миру являет, себя самого незнающим открывает.

Свет божественного знания отдалился от мира, когда человек отступил от Бога. И вот, двояко являет себя вечный Свет миру, а именно: через Писание и творение. Ибо божественное знание восстанавливается в нас не иначе, как через знаки божественного Писания и облики тварного. Изучай божественную речь и вбери в ум свой ее смысл, в котором познаешь Слово. Восприми телесным чувством формы и красоту чувственных вещей и в них ты постигнешь Бога Слово. И не явит тебе истина во всех них ничего, кроме Него, создавшего все, вне Которого ничего не суждено тебе созерцать, ибо Он есть все. Ведь во всем, что есть, чем бы оно ни было, Он есть. И как нет помимо Него никакого самосущего блага, так нет никакой сущности или субстанции.

И жизнь была свет человеков. Отчего, прибавил он, — «свет человеков”, как если бы свет был только и особенно у людей: тот, который есть свет ангелов, свет сотворенной вселенной, свет всех видимых и невидимых? Или, возможно, говорят, что Слово, все животворящее, только и особенно — свет людей, оттого, что в человеке Оно явило себя не только людям, но еще и ангелам и всей твари, могущей стать причастной божественному знанию? Ведь не через ангела — ангелам, и не через ангела — людям, но через человека — и людям и ангелам [Бог Слово] явил себя, не в видении, но в самой подлинной человеческой природе, которую Он целиком воспринял в единство своей субстанции, и всем Его познающим свое знание предоставил.

Вот отчего является светом человеков Господь наш Иисус Христос, который явил Себя в человеческой природе всякой рассуждающей и понимающей твари, и открыл сокровенные тайны своей божественности, которая равна [божественности] Отца.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

и свет во тме светится, и тма его не объят

И свет во тме светится. Тьмою здесь называет и смерть, и заблуждение. Свет чувственный сияет не во тьме, а когда нет тьмы; но проповедь евангельская светила среди мрака заблуждения, все облегавшего, и рассеивала его. Свет этот проник и в самую смерть и победил ее, так что уже одержимых смертию избавил от нее. Итак, поелику ни смерть, ни заблуждение не преодолели этого света, но он всюду блистает и светит собственною силою, то евангелист и говорит: и тма его не объят. Да он и неодолим, и не любит обитать в душах, не желающих просвещения.

И свет во тьме светит. Внемли апостолу: ”Вы были”, — говорит он, — ’’некогда тьма, а теперь — свет в Господе(Еф 5,8). Внемли Исайе: ”на сидящих в стране сени смертной свет воссияет(Ис 9,2).

Свет во тьме светит. Весь род людской из-за первородного греха пребывал во тьме, не [во тьме для] внешних очей, которыми ощущаются формы и цвета чувственного, но очей внутренних, которыми различаются виды и красота умопостигаемого; не во тьме здешнего мглистого воздуха, но во тьме неведения истины; не в отсутствии света, который делает видимым мир телесного, но в отсутствии света, который озаряет мир бестелесного. После рождения Его от Девы, Свет во тьме светит, а именно, в сердцах познающих Бго.

А так как весь род людской словно делится на две части, то есть: на тех, чьи сердца озарены знанием истины, и на тех, кто пребывает во все еще непроглядной тьме неверия и вероломства евангелист добавил: и тьма не объяла его. Как если бы ясно говорил: «Свет во тьме верных душ светит, и светит все ярче и ярче, начинаясь от веры, становясь зримым, вероломство же и неведение неверующих сердец не объяли Слова Божия, блистающего во плоти”. ”И омрачилось”, — как говорит апостол, — »несмысленное их сердце, и считающие себя мудрыми сделались глупы(Рим 1,21-22). Но это — нравственный смысл.

А естественное умозрение этих слов таково. Природа человеческая, даже если бы не грешила, своими собственными силами светить не может. Ведь она по природе не есть свет, но лишь причастна свету, способна к восприятию мудрости, но не есть сама мудрость, приобщением к которой может стать мудрой. Следовательно, как этот воздух сам по себе не светит, но нарекается именем тьмы, и лишь способен к восприятию солнечного света, так наша природа, рассматриваемая сама по себе, есть некая темная субстанция, способная к восприятию и причастная свету мудрости. И точно также как об упомянутом выше воздухе, когда его пронизывают солнечные лучи, не говорят, что он сам светит, но говорят, что в нем проявляется блеск солнца таким образом, что он и природную свою омраченность не утрачивает и вбирает в себя просиявший свет, так разумная часть нашей природы, поскольку присутствует в ней Бог Слово, не сама познает умопостигаемое и своего Бога, но посредством воспринятого божественного света. Услышь само Слово: ”Не вы,” — поучает Он, — ’’будете говорить, но дух Отца вашего будет говорить в вас(Мф 10,20). Одним этим наставлением хотел Он научить нас понимать то же и в прочих [случаях], чтобы всегда в слухе нашего сердца невыразимым образом звучало: ”не вы — те, кто светит, но Дух Отца вашего светит в вас, то есть открывает вам, что Я свечу в вас, ибо Я — свет умопостигаемого мира, то есть рассуждающей и умной природы.
Не вы — те, кто постигает Меня, но Я сам в вас Духом своим себя самого постигаю, ибо вы — не самосущий свет, но лишь соучастие в пребывающем самостоятельно свете”.

И вот свет во тьме светит, ибо Слово Божие, жизнь и свет человеков, в нашей природе, которая, будучи изучена и рассмотрена сама по себе, оказывается некоей бесформенной тьмой, светить не прекращает, и от нее, сколь бы не прегрешала, не желало отступиться и никогда не отступало. Но сообщает ей форму, объемля ее через природу, и восстанавливает в форме, обожествляя через благодать. И так как сам Свет непостижим никакой тварью, — тьма его не объяла. Ибо Бог превосходит всякое чувство и понимание, и единый имеет бессмертие(1 Тим. 6:16). Свет Его по превосходству [природы] называют мраком, так как он никакой тварью, чем или какой бы она ни была, не объемлется.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

Бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн

Евангелист, вначале сказав нам о Боге Слове то, что было особенно нужно, далее последовательно и по порядку переходит к соименному с ним проповеднику Слова, Иоанну. А ты, слыша, что он послан был от Бога, не принимай его слов за человеческие. Все он вещал не от себя, но от Пославшего его. Поэтому называется он и ангелом (вестником), так как дело вестника – ничего не говорить от себя. Слово: бысть означает здесь не происхождение его, а именно его послание. Бысть послан от Бога, то есть его Бог послал. Как же говорят, что слова: во образе Божии сый(Флп. 2, 6) не выражают равенства Сына со Отцом, потому что (к слову: Бог) не приложишь член (o)? Вот и здесь [В словах: бысть человек послан от Бога] совсем нет члена. Между тем разве здесь речь не об Отце? А что сказать о словах Пророка: се, Аз послю ангела Моего пред лицем Моим, иже уготовит путь Твой(Мал. 3, 1; Мф. 11, 10)? Слова: мой и твой указывают на два лица.

Был человек, посланный от Бога: имя ему Иоанн. И вот орел плавным летом снижается с величайшей вершины горы богословия в глубочайшую долину истории, от неба к земле духовного мира отпускает крыла высочайшего созерцания. Ведь божественное Писание есть некий умопостигаемый мир, составленный из своих четырех частей, словно из четырех элементов. Посредине, а вернее, вроде центра его — земля, которая есть История. Ее окружает подобием вод бездна нравственного толкования, обыкновенно называемого греками ηθηκι [этикой]. Со всех сторон эти словно бы две нижние части вышеупомянутого мира, я говорю об Истории и Этике, овевает воздух естественного знания, которое греки именуют φυσηκι [физикой]. А вне и дальше всего клубится тот эфирный, палящий жар неба, эмпирея, то есть высшего созерцания божественной природы, которое греки называют Богословием, за пределы коего не выходит никакое разумение.

Итак, великий богослов, я говорю об Иоанне, который в начале своего Евангелия достигает высочайших вершин умозрения и проникает в тайны неба духовных небес, поднимаясь за пределы всякой Истории, Этики и Физики, [ныне] к тому, что произошло несколько ранее воплощения Слова и должно быть рассказано согласно Истории, словно в некую землю отклоняет умопостигаемый свой полет и говорит: Был человек, посланный от Бога.

Соответственно, Иоанн вводит в свое богословие Иоанна; бездна бездну призывает(Пс. 41:8) зовом божественных тайн; евангелист рассказывает историю предтечи; тот, кому даровано познать Слово в начале, припоминает того, кому было даровано предшествовать Слову во плоти. Был, — говорит он. Не просто сказал: ”Был посланный от Бога”, но был человек: чтобы отличить человека, причастного одной только человеческой природе, который предшествовал, от человека, в котором объединены и заключены друг в друге и человечество и божество, пришедшего после; чтобы отделить преходящий голос от Слова, пребывающего вечно и неизменно; чтобы представить утреннюю звезду(Откр. 22:16), появляющуюся на заре царствия небесного, и указать на просиявшее Солнце правды(Мал. 4:2). Он отличает свидетеля от того, о ком тот свидетельствует, посланного — от того, кто посылает; светильник, мерцающий во мраке, от ярчайшего света, заливающего мир и уничтожающего тьму смерти и прегрешений рода человеческого. Итак, предтеча Господа был человек, не Бог; Господь же, Коего он был предтечей, был сразу и человек и Бог. Предтеча был человеком, имевшим перейти в Бога посредством благодати. Тот, кому он предшествовал, был Богом по природе и имел воспринять человека посредством умаления себя и желания нашего спасения и искупления.

Человек был послан. От кого? От Бога Слова, которому предшествовал; миссия его — предшествование. Вопиющий предпослал [себе] голос: ”глас вопиющего в пустыне(Ин 1,23). Вестник готовит приход Господа. Имя ему Иоанн, коему даровано стать предтечей Царя царей(Откр. 19:16), открывателем воплотившегося Слова и крестителем Его в духовное сыновство, гласом и мученичеством [своими] — свидетелем вечного света.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

Ст. 7-8 сей прииде во свидетелство, да свидетелствует о Свете, да вси веру имут ему. Не бе той свет, но да свидетелствует о Свете

Сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о свете(Ин. 1, 7). Что же, скажет кто-нибудь, раб свидетельствует о Господе? Но не будешь ли ты еще более изумляться и недоумевать, когда увидишь, что Господь не только получает свидетельство от раба, но и приходит к нему и вместе с иудеями принимает крещение от него? Однако ж не смущаться и колебаться мыслию, а изумляться должно Его неизглаголанной благости. Если же кто остается в недоумении и смущении, то Господь и ему скажет то же, что сказал Иоанну: остави ныне: тако бо подобает нам исполнити всяку правду(Мф. 3, 15). А кто и после этого стал бы смущаться, тому Он скажет то же, что сказал иудеям: не от человека свидетельства приемлю(Ин. 5, 34). Но если Он не имеет нужды в таком свидетельстве, для чего же послан был от Бога Иоанн? Не для того, что Он имел нужду в его свидетельстве (говорить это было бы крайним богохульством). А для чего? Это изъясняет нам евангелист, когда говорит: да вси веру имут ему(1, 7). А если Сам Христос говорит: не от человека свидетельства приемлю, то да не подумают несмысленные, что Он Сам Себе противоречит, говоря здесь так, а в другом месте – так: ин есть свидетельствуяй о Мне, и вем, яко истинно есть свидетельство его(5, 32). В последнем случае Он разумел Иоанна, а сказав: не от человека свидетельства приемлю, Он тотчас присовокупляет и объяснение Своим словам, именно: сия глаголю, да вы спасени будете(5, 34). Как бы так Он говорил: «Я Бог и истинный Сын Божий, единаго (со Отцом) бессмертного и блаженного существа, и потому не имею нужды ни в каком свидетеле. Хотя бы и никто не хотел свидетельствовать о Мне, Я оттого в Своем естестве нисколько не унижаюсь. А так как спасение людей есть предмет Моего попечения, то Я снизошел до такого самоуничижения, что и человеку предоставляю свидетельствовать о Мне». А от этого, по немощи иудеев, тем легче и доступнее для них могла быть вера в Него. Потому Он как облекся плотию, чтобы, явившись людям в Своем Божестве без покрова, не погубить всех их, так и проповедником о Себе послал человека, чтобы слушатели того времени, слыша сродный себе голос, тем легче последовали Ему. А что Сын Божий не имел никакой нужды в свидетельстве Иоанна, для доказательства довольно было бы Ему только явить Себя таким, каков Он есть по Своему существу, и поразить всех ужасом. Но Он этого не сделал, потому что, как я уже сказал, Он всех таким образом уничтожил бы, так как никто не был бы в состоянии вынести приражения этого неприступного света. Поэтому-то, говорю, Он и плотию облекается, и свидетельство о Себе поручает одному из сорабов наших, все устрояя ко спасению людей и имея в виду не Свое только достоинство, но и благоприемлемость и пользу Своих слушателей. Это Он выразил и Сам, когда сказал: сия глаголю, да вы спасени будете. И евангелист, повторяя изречение Господа, после слов: да свидетельствует о Свете, присовокупляет: да вси веру имут ему. Как бы так он говорил: не думай, что Иоанн Креститель пришел свидетельствовать для того, чтобы придать достоверность учению Господа, нет; а для того, чтобы единоплеменники его уверовали чрез него. Что евангелист именно спешил предотвратить такую мысль, это видно из последующих слов, которые он присовокупляет: не бе той свет(ст. 8). А если бы он прибавил это не для устранения такой мысли, тогда это было бы только излишним распространением слов и скорее было бы тождесловие, чем изъяснение учения. В самом деле, сказав, что Иоанн послан был, да свидетельствует о Свете, для чего еще он говорит: не бе той свет? Не без цели и не напрасно. У нас обыкновенно свидетельствующий бывает больше того, о ком свидетельствует, и нередко признается более достойным доверия. Поэтому-то, чтобы кто не подумал того же и об Иоанне, евангелист тотчас, с самого же начала, уничтожает эту мысль и, исторгая ее с корнем, показывает, кто этот свидетельствующий, и кто Тот, о Ком он свидетельствует, и какое различие находится между тем и другим. Сделав это и показав несравнимое превосходство последнего пред первым, евангелист уже без опасения переходит к последующему сказанию; и если что нелепого было в мыслях людей неразумных, все то тщательно устранив, он уже без всякого затруднения и беспрепятственно приступает к продолжению слова.

Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете. То есть о Христе. Услышь свидетельство: «Вот Агнец Божий, который берет грех мира(Ин 1,29). И далее: ”за мной идет Муж, который стал впереди меня(Ин 1,30), что яснее читается по-гречески: εμπροσθεν μου, то есть ’’подле меня, перед моими глазами возник Он”. Как если бы ясно говорил: «когда я еще был в утробе моей неплодной матери, я увидел пророческим взором как тот, кто в порядке времен родился во плоти после моего рождения, возник передо мной во чреве Девы как плод и как человек”.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

Не бе той свет, но да свидетелствует о Свете

См. Толкование на Ин. 1:7

Он не был свет, но — чтобы свидетельствовать о Свете. Вышеизложенное уразумей и понимай так: он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о свете. Предтеча света не был светом. Отчего тогда зовут его светильником горящим и звездою утренней? Он был светильник горящий, но горел, зажженный не собственным огнем, светил не собственным светом. Он был звездою утренней, но не от себя получил свой свет. Благодать того, Кому он предшествовал, горела и сияла в нем. Он не был свет, но был причастен свету. Не принадлежало ему то, что сверкало в нем и через него. Ведь как мы сказали выше, никакая рассуждающая или понимающая тварь сама по себе не есть самосущий свет, но светит благодаря причастности единственному и подлинному самосущему свету, который умопостигаемо светит везде и во всем.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

в мире бе, и мир Тем бысть, и мир Его не позна

Ничто не препятствует нам и сегодня снова коснуться этих слов, потому что в прошедший раз изложение догматов не дозволило нам проследить вполне все прочитанное. Где же те, которые говорят, что Сын не есть истинный Бог? Здесь Он называется истинным Светом, а в другом месте самою Истиною и самою Жизнию. Впрочем, эти последние слова мы яснее исследуем, когда дойдем до них; а теперь надобно вашей любви сказать о свете. Если он просвещает всякаго человека, грядущаго в мир, то отчего столько людей остаются не просвещенными? Оттого, конечно, что не все познали веру Христову. Как же он просвещает всякаго человека? Смотря по приемлемости каждого. Если некоторые, по своей воле смежив очи ума, не хотят принять лучей этого света, то омрачение их происходит не от естества самого света, а от злобы этих людей, добровольно лишающих себя дара. Благодать изливается на всех; она не чужда ни иудея, ни эллина, ни варвара, ни скифа, ни свободного, ни раба, ни мужа, ни жены, ни старца, ни юноши; ко всем одинаково близка и всех равночестно призывает. Но те, которые не хотят воспользоваться этим даром, те, по справедливости, самим себе должны приписывать такое ослепление. Если тогда, как вход открыт для всех и никто не преграждает его, некоторые по произвольному ожесточению остаются вне, то они гибнут не от чего-либо другого, а от собственной порочности. В мире бе(ст. 10), – но не как современный миру; нет. Поэтому (евангелист) и присовокупляет: и мир Тем бысть(ст. 10). Чрез это он опять возводит тебя к предвечному бытию Единородного. Кто слышит, что все есть создание Его, тот хотя бы был вовсе бесчувствен, хотя бы был враг и противник славы Божией, во всяком случае волею или неволею принужден будет признать, что Творец существует прежде творений. Потому-то я всегда и дивлюсь безумию Павла Самосатского, – как он дерзал противоречить столь очевидной истине и сам себя добровольно низринул в бездну. Он заблуждался не по неведению, а очень хорошо понимая дело, подвергся одной участи с иудеями. Как иудеи, имея в виду суд людей, оставили здравую веру и, хотя знали, что Иисус есть Единородный Сын Божий, но, ради своих начальников, не исповедовали, чтобы не быть изгнанными из синагоги, так и Павел Самосатский, как говорят, из угождения какой-то женщине, отрекся от своего спасения. Подлинно, страшно, страшно преобладание тщеславия; оно может ослепить очи и мудрых людей, если они не станут бодрствовать. Если это может сделать мздоимство, тем больше – страсть тщеславия, гораздо сильнейшая. Поэтому-то и говорил Христос иудеям: како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от Единаго Бога, не ищете?(Ин. 5, 44).

И мир Его не позна(1, 10). Евангелист называет здесь миром множество людей растленных, преданных земным делам, толпу, мятежный и бессмысленный народ. Но други Божии и все дивные мужи познавали Христа еще прежде Его явления во плоти. Именно о праотце Сам Христос сказал: Авраам отец ваш рад бы был, дабы видел день Мой: и виде и возрадовася(Ин. 8, 56). И о Давиде в обличение иудеев Он говорил: како убо Давид духом Господа Его нарицает, глаголя: рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене(Мф. 22, 43–44). Много раз, препираясь с ними, Он упоминает и о Моисее (Ин. 5, 46); а о прочих Пророках – Апостол. А что все Пророки, начиная от Самуила, познавали Христа и задолго предвозвещали пришествие Его, об этом говорит апостол Петр: и вси пророцы, от Самуила и иже по сих, елицы глаголаша, такожде предвозвестиша дни сия(Деян. 3, 24). Иакову и отцу его, как и деду его, являлся Сам Бог, беседовал с ними, обещая даровать им многие и великие блага, что и исполнилось на самом деле. Как же, скажешь ты, Он Сам говорил: мнози пророцы восхотеша видети, яже вы видите, и не видеша: и слышати, яже слышите, и не слышаша(Лк. 10, 24)? Как же они знали Его? Конечно знали; и я попытаюсь доказать это из тех же самых слов, из которых некоторые заключают, будто бы Пророки не имели познания об Иисусе Христе. Он говорит: мнози восхотеша видети, яже вы видите; значит, они знали, что Он придет к людям и совершит дела, которые и действительно совершил. А если бы не знали этого, то и не восхотели бы видеть, потому что никто не может желать того, чего совсем не знает. Следовательно, они знали Сына Божия, знали и то, что Он придет к людям. Но что ж это такое, чего они не видели и не слышали? То, что ныне вы видите и слышите. Пророки, хотя слышали глас Его и Самого Его видели, однако ж – не во плоти, не в том виде, в каком Он обращался с людьми и открыто беседовал с ними. На это и Сам Он ясно указывает, – говорит не просто: они желали Меня видеть, – а как? Желали видеть, что вы видите; не сказал также: желали Меня слышать, но: что вы слышите. Таким образом, хотя они и не видели его явления во плоти, однако ж знали, что оно будет, и его желали. Они веровали во Христа, хотя и не видели Его во плоти. Если же язычники, думая укорить нас, спросят: что же делал Христос прежде, когда еще не промышлял о роде человеческом? почему Он, оставив нас на столь долгое время без попечения, уже в последнее время пришел устроить наше спасение? – мы скажем, что Он еще и прежде того времени был в мире, предустроял дела и ведом был всем достойным. А если вы скажете, что Он был неведом, потому что не все тогда знали Его, а только люди избранные и добродетельные, то на таком основании вы, пожалуй, допустите, что Он и в настоящее время не имеет поклонения от людей, потому что и ныне еще не все знают Его. Но как в настоящее время никто не может отрицать, что есть люди, знающие Его, – потому только, что есть люди, не знающие Его, – так нельзя сомневаться в том и по отношению к прежним временам, потому что многие или, лучше сказать, все избранные и дивные мужи знали Его.

Но если бы кто спросил: почему тогда не все веровали в Него и не все почитали Его, а только одни праведные? – то спрошу и я: отчего и в настоящее время не все знают Его? Да что говорить о Христе? Отчего как прежде, так и ныне не все знают и Отца Его? Некоторые говорят, что все (в мире) носится самодвижно; другие попечение о всем приписывают демонам; а есть и такие, которые, кроме истинного Бога, измыслили для себя какого-то другого; из них иные богохульствуют, утверждая, будто есть какая-то противная Богу сила, и еще думают, что законы Божии принадлежат какому-то злому духу. Что же? Ужели потому, что некоторые отвергают Бога, и мы будем говорить то же или согласимся, что Он зол, так как некоторые высказывают и это богохульство? Прочь это безрассудство и это крайнее безумие! Если бы мы стали поверять догматы судом этих безумных людей, то и нас самих ничто не удержало бы от крайнего безумия. Конечно, никто не скажет, что солнце вредно для глаз, потому что есть больные глазами; напротив, оно светоносно по суду людей здоровых. Никто также не скажет, что мед горек, потому что он кажется таким на вкус больных. Итак, не по примеру ли больных некоторые утверждают, что или нет Бога, или что Он зол, что иногда Он промышляет, а иногда вовсе не делает этого? И кто скажет, что они люди здоровые? Напротив, это – люди не исступленные ли, безумные и крайне помешанные? Мир Его не позна(Ин. 1, 10), сказано: однако ж те, которых недостоин был мир, познали Его. Сказав же о непознавших Его, евангелист вкратце излагает и причину этого неведения; говорит не просто: никто не познал Его, но: мир Его не позна, то есть люди, преданные одному миру и только о мирском помышляющие. Так обыкновенно называл их и Христос, как, например, когда говорил: Отче праведный, и мир Тебе не позна(Ин. 17, 25). Но мир, как мы сказали, не познал не только Сына, но и Отца, потому что ничто не приводит в такое расстройство рассудок, как привязанность к предметам временным. Зная это, удаляйтесь, сколько возможно, от мира и воздерживайтесь от дел плотских; от них происходит потеря не в случайных, а в самых высших благах. Человек, слишком занятый делами настоящей жизни, не может надлежащим образом усвоить предметов небесных; но по необходимости, заботясь о тех, лишается этих. Не можете, сказано, Богу работати и мамоне(Лк. 16, 13). Последуя одному, по необходимости надобно оставить другого. И об этом гласит самый опыт. Те, которые смеются над страстию к богатству, те-то наиболее и любят Бога, как должно. Напротив, те, которые высоко ценят богатство как первое благо, слабейшую имеют любовь к Богу. Душа, будучи однажды пленена любостяжанием, уже не может легко и удобно удерживаться, чтобы не сделать или не сказать чего-либо такого, что прогневляет Бога, так как она делается уже рабою другого господина, и притом такого, который повелевает ей все противное Богу.

В мире был. В этом месте [евангелист] именует миром не только вообще чувственное творение, но в частности также — субстанцию разумной природы, которая находится в человеке. Ибо во всем этом, а говоря проще, — в сотворенной вселенной Слово было Светом истинным, то есть пребывает и всегда было, так как никогда не прекращало быть. Ведь как у говорящего, когда тот перестает говорить, голос прерывается и умолкает, так и Отец небесный: если бы перестал изрекать свое Слово, то осуществление Слова, то есть тварная вселенная, бытия не продлила бы. Ибо утверждением и обеспечением тварной вселенной является речение Бога Отца, то есть вечное и неизменное рождение Им своего Слова.

И не без основания можно отнести к этому чувственному миру высказывание, которое гласит: В мире был и мир через него начал быть. Чтобы случайно какой-либо причастник ереси манихеев не посчитал, что сотворенный мир, доступный телесным чувствам, был сотворен от дьявола, а не от Творца всех видимых и невидимых, богослов добавляет: в мире был, то есть в этом мире пребывает тот, кто объемлет все, и мир через него начал быть. Ибо создатель обитает не в чужой постройки вселенной, но в своей, которую сам соделал.

Должно отметить, что блаженный евангелист говорил о мире четырежды. Однако нам надлежит различать три мира. Первый из них тот, что целиком наполняется одними только невидимыми и духовными субстанциями сил; кто бы ни вошел в него, полностью причастен истинному свету. Второй во всём противоположен первому, так как целиком составлен из видимых и телесных природ. И хотя он занимает нижнюю часть вселенной, в нем все же было Слово, он произошел через Слово и является первой ступенью для тех, кто хочет достичь посредством чувств знания истины, так как облик видимого приводит рассуждающий дух к знанию невидимого. Третий мир тот, что, будучи серединой, сочетает в себе самом и возвышенное духовного и низменное телесного, и делает из двух одно. Он постигается в одном только человеке. в котором сводится воедино вся тварь. Ведь [человек] состоит из тела и души. Сочетая тело от этого мира и душу от мира иного, он собирает их воедино. Тело при этом обладает всей телесной, душа же — всей бестелесной природой, которые, когда сливаются в одно целое, составляют все мирское убранство человека. По этой причине человека называют «всем”, ибо вся тварь переплавляется в нем словно бы в некоей мастерской. Оттого и сам Господь ученикам, шедшим проповедовать, повелел: ”Проповедуйте Евангелие всей твари(Мк 16,15).

Итак, этот мир, то есть человек, Творца своего не познал; и ни через символы писаного Закона, ни через образцы видимого творения не пожелал он познать своего Бога, оплетенный путами плотских помыслов. И мир его не познал. Не познал человек Бога Слово ни до вочеловечения Его, нагого, в одной лишь божественности, ни после вочеловечения, облаченного только воплощением. Невидимого не знал, видимого отрицал. Не пожелал найти ищущего его, не пожелал услышать зовущего, не пожелал почтить обожествляющего, не пожелал принять принимающего.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

А тем, которые приняли Его, тем дал власть стать чадами Божиими, верующим во имя Его. Теперь разделяется не человеческая природа разумного мира, но воля. Отделяются принимающие воплотившееся Слово от отвергающих Его. Верные — веруют в пришествие Слова, и охотно принимают своего Господа. Неверующие отрицают и упорно отвергают; иудеи из зависти, язычники по неведению. Принимающим Он дал власть стать чадами Божиими, не принимающим все еще дает срок принять Его. Ни у кого ведь не отнимается возможность верить в Сына Божия и возможность быть Сыном Божиим: ибо это назначено свободному выбору человека и содействию благодати. Кому дал Он власть стать чадами Божиими? Принимающим Его, то есть верующим во имя Его. Многие принимают Христа. Ариане принимают Его, но не веруют во имя Его; не веруют в единородного Сына Божия, консубстанциального Отцу; отрицают, что Он — ομουσιος, то есть единосущен Отцу, и утверждают, что Он — ετερουσιος, то есть — иной сущности, чем Отец. А потому не приносит им пользы принятие Христа, когда пытаются они отрицать Его истину. Тем, кто подлинно принимает Христа, как истинного Бога и истинного человека, и непоколебимее в это верит, — тем дана возможность стать чадами Божиими.

Гомилия на пролог Евангелия от Иоанна.

Свт. Кирилл Иерусалимский

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

«В начале бе Слово». Что на это скажете вы, вводящие нам нового и недавнего Сына, чтобы уже и совсем не верить тому, что Он есть Бог, ибо «не будет в тебе Бог нов»(Пс. 80:10), как говорит Божественное Писание? Как же не нов, если рожден в последние времена? И не сказал ли лжи, говоря иудеям: «истинно говорю вам: прежде нежели Авраам был, Я есмь»(Ин. 8:58)? Ведь очевидно, конечно, и для всех бесспорно, что Христос родился от Святой Девы много времени спустя после блаженного Авраама. Как же вообще сохранится тогда истинный смысл выражения: «бе в начале», если Единородный получил бытие в конце веков? Заметь и из последующего, к какой нелепости ведет отрицание вечного существования Сына и мысль, что Он получил бытие в позднейшие времена.

Но нам снова должно обратиться к точнейшему исследованию изречения блаженного Евангелиста: «в начале бе Слово». Нет ничего старше начала, если выдерживать определение понятия начала в себе самом; ибо начало начала никогда не может быть, или же, если мыслится и берется прежде него что-либо другое, то оно, конечно, перестанет быть истинным началом. В противном случае, то есть если допускается, что нечто предсуществует действительному началу, речь о нем (начале) пойдет у нас в бесконечность, так как всегда будет предвосходить другое начало, производящее то, о коем будет наше изыскание. Итак, начало начала быть не должно, по точному и верному рассуждению, но в необъятную беспредельность должна уходить речь о нем. И так как постоянное движение назад (к беспредельному началу) не имеет конца и превосходит меру веков, то Сын не может оказаться происшедшим во времени, но, напротив, – существует вечно вместе с Отцом. Ведь «был» в начале. Если же «был» в начале, то какой, скажи мне, ум возможет перелететь значение этого «был»? Когда же вообще это «был» может стоять как бы в конце, если оно всегда предшествует следующей мысли и предваряет следующее за ним понятие? Пораженный этим, пророк Исаия говорит: «род Его кто исповесть? Яко вземлется от земли живот Его»(Ис. 53:8). Поистине вземлется от земли слово о рождении Единородного, то есть выше всякого разума сущих на земле и выше всякого слова, так что в конце концов неизъяснимо. Если же выше ума и слов наших, то как Он может быть тварным, когда присущий нам разум оказывается в состоянии и временем и словом определять тварные предметы?

«В начале бе Слово». В отношении к Единородному отнюдь нельзя принимать «начало» в значении «начала во времени», так как Он прежде всякого времени и имеет превечное существование, и притом еще Божественная природа не может иметь конца, – ибо всегда пребывает тождественною себе, согласно воспеваемому в псалмах: «Ты же тойжде еси, и лета твоя не оскудеют»(Пс. 101:28). Итак, от какого же начала, измеряемого временем и количеством, может исходить Сын, не могущий дойти до конца, будучи Богом по природе и посему вопиющий: «Аз есмь жизнь»(Ин. 14:6)? Ведь начало само по себе отнюдь не может быть мыслимо существующим иначе, как ввиду своего собственного конца. И как началом называется в отношении к концу, так и, наоборот, конец (является концом) также в отношении к началу – причем и здесь обозначаем начало во времени или количество. Итак, если Сын старше и самих веков, то Он не может подлежать происхождению во времени, но всегда «был» в Отце как в источнике, согласно сказанному Им: «Аз от Отца17 изыдох и приидох»(Ин. 8:42).Если же Отец понимается как источник, то «было Слово» в Нем, существуя как премудрость, и сила, и начертание, и отблеск, и образ Его (Евр.1:3: ср. Лк. 11:49,9:35;Мф. 11:19). И если не было такого времени, когда Отец был без Слова и премудрости и начертания и отблеска, то необходимо признать, что и Сын, который есть все это (т.е. Слово, премудрость, образ и отблеск) для Вечного Отца, также существует вечным. Как же бы вообще Он мог быть начертанием и точным образом, если бы оказался не отображенным соответственно красоте Того, Кого Он есть образ?

Нет, конечно, никакого препятствия к тому, чтобы мыслить существование Сына в Отце как в источнике, ибо наименование источника здесь означает только «бытие-из-чего». Сын же «есть» (существует) «в Отце» и «из Отца», не отвне или во времени получив бытие, но находясь в сущности Отца и из нее воссияв, как из солнца, например, его отблеск, или как из огня свойственная ему теплота. В этих примерах можно видеть, как единое, хотя и рождается из единого, но притом и всегда сосуществует и нераздельно присуще ему, так что одно без другого не может существовать само по себе и сохранять истинное свойство собственной природы. Разве солнце может не иметь отблеска? Или отблеск разве находится не в испускающем его солнце? И огонь разве может быть, если не имеет свойства согревать? Откуда же тепло, если не из огня или из чего-либо другого, недалеко отстоящего от существенного свойства огня? Как в этих примерах бытие в чем-либо того, что из него есть, не уничтожает сосуществования его, но являет порождаемое сосуществующим с порождающим и единую с ним природу унаследовавшим, так это и относительно Сына; ибо если мыслится и называется сущим в Отце и из Отца, то не инородным, или чужим с Ним, или как бы вторым после Него должен быть Сын, но сущим в нем, и всегда сосуществующим, и из Него явившимся, по неизреченному образу Божественного рождения. А что и у священных писателей Бог и Отец называется началом Сына по одному только «бытию-из-чего», о сем послушай Псалмопевца, предвозвещающего чрез Духа Святого второе явление Спасителя нашего и говорящего как бы к самому Сыну: «с Тобою начало в день силы Твоея, в светлости святых Твоих»(Пс. 109:3). День силы Сына есть тот, когда будет судить всю вселенную и воздаст каждому по делам его. Но приидет Он и тогда, без сомнения, будучи в Отце и имея в Себе Самом Отца и как бы безначальное начало Своей собственной природы, по одному, конечно, только «бытию-из-чего», так как Он существует из Отца.

«В начале бе Слово». Многие и различные значения представляет нам то «начало», о коем мы рассуждаем здесь, стараясь отовсюду уловить служащее на пользу и со всей тщательностью преследуя истинное понимание Божественных догматов и точность в тайнах (Божественного откровения), ибо и Спаситель негде говорит: «исследуйте» Святые «Писания, потому что в них вы думаете жизнь вечную иметь, и они суть свидетельствующие о Мне»(Ин.5:39). Посему можно думать, что блаженный Евангелист «началом», то есть властью над всем, обозначает здесь Отца, дабы Божественная природа являлась выше всего, имея под властью Своей все тварное и как бы восседая на призванном Ею к бытию.

Вот в этом-то «начале» над всеми и во всех и «было Слово», не вместе со всеми (тварями) под властью его (начала), но вне всего в нем по природе, как плод совечный, имея как бы начальнейшим местом природу Родившего, почему и, как рожденный свободным от свободного Отца, должен иметь вместе с Ним начальство над всем. Следует поэтому рассмотреть, какое значение будет иметь изречение это и при таком понимании «начала». Некие, как говорили мы выше, дерзко утверждали, что Слово Божие тогда впервые призвано к бытию, когда Оно, восприяв храм от Святой Девы, ради нас стало человеком. Но что же было бы в том случае, если бы Сын имел такую природу или был тварен и создан и единоприроден со всеми другими (тварями), коим со всей справедливостью усвояется происхождение из небытия и (усвояется) как название рабов, так и действительное рабство? Что из сотворенного может безопасно отказаться от рабства Владычествующему над всеми Богу? Что не подчинится началу над всем, и владычеству, и господству, на которое в одном месте указывает и сам Соломон, говоря: «с правдою бо уготовляется престол начальства»(Притч. 16:12). Да, уготован и весьма изукрашен правдою престол «начала», очевидно, начала над всеми. А что это за престол, о коем теперь идет речь, о сем послушай Бога, говорящего чрез одного из святых: «небо Мне престол»(Ис. 66:1). Посему уготовано к правде небо, то есть живущие на небесах святые духи.

Итак, поелику неизбежно было признать, что вместе с прочими тварями и Сын подчинен Богу и Отцу, как пребывающий в служебном состоянии и подобно прочим тварям находящийся над властью «начала», если Он, как утверждают те лжеучители, рожден в позднейшее время и есть один из созданных во времени; то по необходимости блаженный Евангелист тем сильнее устремляется против лжеучителей, отвлекает Сына от всякого рабства, показует Его явившимся от свободной и над всем начальствующей Сущности и утверждает, что Он в Ней существует по природе, говоря: «в начале бе Слово».

К слову «начало» счел нужным присоединить «бе», дабы оно понималось не только как славное начало, но и как предвечное, ибо употребленное здесь «бе» возводит мысль созерцающего к некоему глубокому, непостижимому, неизреченному и вневременному рождению. Ведь это «бе», неопределенно употребленное, в каком месте может прекратиться, если ему свойственно всегда предварять последующую мысль, – и там, где можно подумать, что оно имеет окончание свое, оно делает это окончание началом дальнейшего движения (мысли)? Итак, «было» Слово «в начале», то есть как уже существующее «в Начале» над всем и из Него, по природе имея владычное достоинство. А если это истинно, то как уже может быть тварным или созданным? И туда, где есть это «бе», каким образом может проникнуть «не бе», – или какое может иметь наконец по отношению к Сыну место?

«И Слово бе к Богу». Уже достаточно доказав, что невежественное мнение думающих вышесказанным образом отличается пустотою и удалено от истины, и посредством изречения «в начале бе Слово», преградив всякий доступ говорящим, что Сын есть из небытия, и всякое их в этом пустословие решительно разрушив, обращается теперь к другой сходственной и упорнейшей ереси. И подобно тому как некий опытный и вместе с тем терпеливый садовод с великим удовольствием предается трудам с киркою и, опоясанный по чреслам и облеченный в подобающие ему сельские одежды, употребляет все старание к тому, чтобы представить вид сада свободным от неприятных терний, непрестанно уничтожает одно терние за другим и, постоянно обходя кругом, острым зубцом кирки подкапывает и исторгает ненужное растение; так и блаженный Иоанн, нося в уме своем «живое и действенное и острейшее слово Божие»(Евр.4:12) и дальновидно и проницательно повсюду усматривая вредные поросли зла иномыслящих, едва не бегом устремляется на них и быстро вырубает их отовсюду, доставляя читателям сочинений его средство сохранять себя в правой вере. Заметь же опять мудрость Духоносца. В предшествующих словах он научил, что было Слово в начале, то есть в Боге и Отце, как говорили мы. Поелику же он имел просвещенный взор ума и, надо думать, знал, что восстанут некие, кои по великому невежеству будут говорить, что один и тот же есть Отец и Сын, и только именами будут отличать Святую Троицу, не допуская существования в собственных (особых) ипостасях, так чтобы Отец действительно мыслился как Отец, а не как Сын, Сын же существовал опять так же собственно (особо) как Сын, а не как Отец, что и есть в действительности; то необходимо должен был вооружиться и против сей ереси, как бы уже появившейся и воздвигнутой в то время, или же имеющей быть некогда, – и для истребления ее к словам «в начале бе Слово» тотчас же присоединяет: «Слово бе к Богу», считая нужным везде употреблять это «бе» по причине предвечного рождения Его, – между тем как, называя Слово сущим «к Богу», указывает на то, что нечто одно и само по себе существующее (ипостасно) есть Сын, а другое опять – Бог и Отец, «к Коему» было Слово. Ибо единое «числом» разве может быть мыслимо существующим «само к себе» или «у себя»?

«И Бог бе Слово». Ведал Духоносец, что в последние времена восстанут некие, кои будут клеветать на сущность Единородного и отрицаться от искупившего их Владыки (2Пет. 2:1), так как будут думать, что явившееся от Бога и Отца Слово не есть Бог по природе, но введут нам какое-то как бы подложное и лжеименное (Слово), хотя и облеченное именем сыновства и Божества, но в действительности не имеющее этого. Нечто подобное делают те, кои иудейское нечестие Ария вселяют в свой ум, почему и от мертвого сердца износят не животворное слово благочестивого созерцания, но такое, которое направляется и влечет к смерти. Поистине «стрела уязвляющая язык их, льстивии глаголы уст их»(Иер. 9:8).

Как бы кто-либо уже противился словам истины и как бы говорил святому Евангелисту так: «Да, было Слово к Богу, пусть так; соглашаюсь с твоими писаниями о сем. Пусть есть и существует Отец особо и Сын точно так же особо. Но каким же, должно думать, по природе существует Слово? Ведь «быть к Богу» совсем не заключает еще указания и на сущность. А поелику Божественные Писания проповедуют единого Бога, то мы усвояем это одному Отцу, к коему было Слово».

Что же на это говорит Проповедник истины? – Не только: «было слово «к Богу», но «было и «Богом», дабы чрез бытие «к Богу» признаваем был другим сущим рядом с Отцом и дабы веровали, что Сын существует особо и Сам по Себе, – а чрез бытие «Богом» считался единосущным (Отцу) и сущим из Него по природе, как Бог и из Бога исшедший. Ведь если у всех Божество признается единым, то невозможно, чтобы Святая Троица не восходила к совершеннейшему тождеству природы и таким образом не возносилась к единству Божества. Итак, «был» и Богом – не стал (Богом) впоследствии, но опять «был», если, без сомнения, к бытию Божественному («Богом») необходимо должно принадлежать и вечное бытие, так как происшедшее во времени или из совершенного небытия переведенное к бытию не могло быть Богом по природе. Если таким образом Слово Божие чрез это «бе» является имеющим вечность, а чрез это «бе Бог» – единосущным с Отцом, то повинными какому наказанию и возмездию, надо полагать, окажутся те, кои думают, что Он менее в чем-либо или даже не подобен Родившему, – и не страшатся дойти до такого нечестия, что уже дерзают и другим говорить таковое, «не разумеюще ни яже глаголют, ни о нихже утверждают»(1Тим. 1:7)!

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

Отец родил Сына не так, как ум в человеке рождает слово. Ибо ум пребывает в нас неизменным, а слово произнесенное, рассеиваясь в воздухе, теряется. Но мы знаем, что Христос родившийся есть Слово не произнесенное, но Слово постоянно пребывающее и живущее, не устами изреченное, но вечно, неизреченным образом, как Лицо, рожденное от Отца. «В начале бе Слово и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово». Слово, седящее одесную, разумеющее волю Отца, и по Его мановению во всем действующее; Слово нисшедшее и восшедшее, ибо Слово устно произносимое ни нисходит, ни восходит; Слово глаголющее и говорящее: «Аз еже видех у Отца Моего, глаголю»(Ин. 8, 38); Слово могущественное и царствующее над всем, ибо «вся даде Отец» Сынови (Ин. 13, 3).

Поучения огласительные. Поучение 11.

Оно было в начале у Бога

Сей (сие) бе в начале к Богу. В этих словах Евангелист сделал как бы некое оглавление прежде уже сказанного. Присоединив «Сие», он оказывается как бы так воскликнувшим: Сущее в начале у Отца Слово, будучи Богом из Бога – Сие есть, а не другое, о Коем нам предлежит (сделать) достославное сочинение. Не напрасно, кажется, и присоединил опять к сказанному: «Сие было в начале к Богу». Как световодствуемый Божественным Духом к познанию будущего, он знал, как мне думается и как это можно со всей истинностью утверждать, что появятся некие деятели погибели, сети дьявола, силки смерти, в жилища и на дно ада увлекающие внемлющих по невежеству тому, что изрыгают они из сердца лукавого. Восстанут они и на свою голову будут утверждать, что другое есть в Боге и Отце Слово и другое некое и с внутренним весьма сходственное и подобное есть Сын и то Слово, чрез Которое Бог все соделывает, так что мыслится как Слово Слова, образ образа и отражение отражения. Посему, как бы уже услыхав их хуления и справедливо восстав против нелепых безумств их сочинений, блаженный Евангелист, после того как уже определил и, сколько подобало, показал, что единое и единственное и истинное из Бога и в Боге и к Богу есть Слово, вслед за этим присоединяет: «Сие было в начале к Богу», как Сын, очевидно, к Отцу, как природный, как из сущности Его, как Единородный, – «Сие», при несуществовании второго.

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть

«Все», – говорит, – «чрез Него бысть, и без Него бысть ни что же».
И сие свойственное Божеству достоинство усвояет Сыну, показывая Его во всех отношениях единосущным Родителю Богу и говоря, что все присущее Тому (Отцу) по природе есть и в Сыне, дабы Он (Сын) мыслился Богом из Бога по истине, а не имея, как мы, приобретенное прозвание и даруемое нам по одной только благодати, согласно сказанному: «Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси»(Пс. 81:6). Ведь если «все чрез Него бысть», то Сам должен быть другим отличным от всего, ибо в слове «все» нет ничего, что не содержится во всем, как, без сомнения, и блаженный Павел понимал слово «все». Так, в одном из Посланий говоря о Спасителе нашем и сказав, что все подчинено под ноги Его, весьма хорошо присоединяет: «ибо, сказав «все», ничего не оставил Ему неподчиненным»(Евр. 2:8). Итак, поелику веруем, что все произошло чрез Сына, то мы не должны думать, что Сам Он есть один из всего, но будем считать Его лежащим вне всего и, выделяя Его из природы и однородности тварных бытий, должны исповедать, что Он есть наконец не другое что, как Бог из Бога по природе. В самом деле, какой можно бы допустить промежуток между Богом и тварью – разумею не по отношению сущности, ибо в этом отношении промежуток громадный, но по одному только мысленному представлению чего-либо другого из существующего? Или какое другое место будет иметь Сын, превышающий природу тварей, даже более – Сам будучи Творцом? Ведь все произошло чрез Него, как чрез силу, как чрез премудрость Бога и Отца, не в природе Родившего скрывающуюся, как скрывается, например, в человеке присущая ему премудрость и сила, но существующую особо и саму по себе (ипостасно) и притом, однако же, происходящую из Отца по несказанному образу рождения, дабы сила и премудрость Отца понимались как истинно существующий Сын.

Еще про Тора:  Каким богом являлся тор

Но если блаженный Евангелист и говорит, что все «чрез Него» произошло, то это выражение (δί αὐτοῦ), полагаю, не нанесет никакого вреда истинному о Нем учению. Ведь если говорится, что существующее произошло «чрез Него», то поэтому Сын отнюдь, конечно, не будет представлен нам как слуга или исполнитель чужой воли, так чтобы уже не мог быть мыслим как по природе сущий Творец, – или как от другого кого-либо получающий силу совершать творение, но наоборот – Сам и Один будучи Силою Бога и Отца как Сын, как Единородный, все содевает, при содействии, очевидно, и соприсутствии Ему Отца и Святаго Духа, ибо все из Отца чрез Сына во Святом Духе. А соприсутствует Сыну Отец, думаем, не как бессильному сотворить что-либо из существующего, но как всецело сущий в Нем (Сыне) по тождеству сущности и по непосредственной близости Его к тому, что из Него произошло по природе, – подобно тому как, например, можно сказать, что и благоуханию цветка соприсутствует по действию благовония и сам цветок, так как оно происходит из него по природе. Но в этих предметах пример имеет, конечно, лишь малое значение, Верховная же Природа должна быть выше и этого сравнения, допуская из него (для сравнения с собою) только малые черты созерцаний. В противном случае как будем понимать изречение: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю»(Ин. 5:17)? Ведь Сын говорит, что Бог и Отец не отдельно и Сам по Себе совершает что-либо касательно существующего, подобным же образом и Сам Он, говорит, совершает без Отца и при безучастии, так сказать, сущности, от которой Он существует. В таком случае были бы, конечно, два, а не один Творец, как скоро особо каждый из двух и отдельно совершает. И кроме того, возможно будет допустить, что Отец мог не иметь всегда Сына в себе, а Сын подобным же образом окажется не всегда имеющим Отца в Себе, если всецело допускается для каждого из Них возможность действовать относительно чего-либо из существующего особо и отдельно так, как мы уже прежде сказали, – и Сын, конечно, окажется сказавшим неистинно: «Аз во Отце и Отец во Мне»(Ин. 10:38). Конечно, не по одному только подобию сущности, как начертание, мы должны созерцать Сына в Отце или обратно – Отца в Сыне как первообраз, но должны принимать как Сына, из сущности Отца чрез рождение воссиявшего и как в ней и из нее самолично существующего и как самоипостасного Бога Слова, – также (мы должны представлять) и Отца в Сыне, как в единосущном порождении, соприродно, и по одному только тому, по чему Он есть и мыслится другим (именно как Отец), то есть отдельно. Отец именно остается тем, что Он есть (Отцом), хотя и существует соприродно в Сыне, подобно как солнце, говорим, существует в отблеске. Также и Сын не может быть мыслим как что-либо другое, отличное от того, что Он есть (Сын), хотя и существует соприродно в Отце, подобно тому как в солнце – отблеск его. Таким образом, как скоро Отец есть и мыслится как воистину Отец и Сын также есть и мыслится как Сын, очевидно вместе со Святым Духом, то посему число Святой Троицы восходит к одному и тому же Божеству.

В противном случае как же бы вообще и можно было мыслить, что Бог существует один, если каждое из лиц Святой Троицы будет выделяться в совершеннейшею особность и, всецело отделившись от соприродности с другим лицом и единства сущности, может называться Богом? Итак, по отношению к самоипостасности бытия мы должны различать Отца, Сына и Духа, не смешивая различия лиц и имен Каждого, но сохраняя Каждому особо быть и называться тем, что Он есть, и так именно веруя, – но при этом возводя Их к единству Божества по природе и отказываясь представлять их бытие совершенно различным, так как Сын называется Словом, премудростию, отблеском, начертанием и силою Отца (1Кор. 1 и Евр. 1:3). Словом и премудростию называется потому, что Он – из ума и в уме непосредственно и нераздельно, и по причине, так сказать, вникновения ума, премудрости и слова друг в друга, ибо ум в слове и премудрость и слово в уме взаимно открываются, без всякого посредства или разделения между друг другом. Силою же опять (называется), так как она нераздельно присутствует в тех, кои по природе своей имеют ее, и отнюдь не может быть от них отделена, как бы в качестве случайной принадлежности, без уничтожения обладающего ею предмета. Начертанием также называется потому, что оно всегда соприродно и не может отделиться от сущности, коей есть оно начертание. Итак, поелику один существует в другом природно и необходимо, то, когда действует Отец, очевидно действует и Сын, как Его сила природная, существенная и ипостасно существующая. Точно таким же образом и когда действует Сын, то действует и Отец, как источник Созидающего Слова, присущий природно Собственному Порождению, подобно тому как огонь присутствует в исходящей от него теплоте.

Еще лучше можно уразуметь это «без Него бысть ничтоже», если хорошенько обдумать сказанное при устроении человека: «сотворим человека», – говорит, – «по образу нашему и по подобию»(Быт. 1:26). В этом изречении со всей ясностью можно усмотреть, что ничего нет в Сыне унизительного, как в слуге, по их учению; ибо Бог и Отец не приказывает Слову: «сотвори человека», но как соприсущего по природе и как нераздельно сосуществующего сотрудника делал Его сообщником и Своего намерения о человеке, не предваряя каким-либо размышлением познание Сына, но как ум отрываясь нераздельно и вневременно начертанным и сосуществующим Словом.

Впрочем в отношении к Божеству рассуждение это может быть применено опять в значении, превышающем это сравнение. А соделывает Отец с Сыном Своим, утверждаем, не как два мыслящие отдельно, так что разумеются не два бога, – и не как тот и другой едино, так что ни Сын в Отца, ни Отец в Сына не сокращается, но, напротив, именно так, как, можно признать, отблеску от света соприсутствует свет, из коего он (отблеск) излучается. Здесь в нашем умопредставлении кажется, что рождающее как бы отдельно от рождаемого и происходящего нераздельно, но то и другое есть одно и то же по природе и одно без другого отнюдь не существует. Но Бог опять должен быть выше и этого, так как Он даже и сверхсущен, и между тварными предметами нет ни одного совершенно подобного Ему, так чтобы можно было что-либо взять за совершенно точный образ Святой Троицы, согласно точному учению догматов. Если же думают, что выражение δι’ οὗ – «чрез Него», употребленное о Сыне («все«чрез Него»произошло»), ставит сущность Его ниже равенства с Отцом и природного подобия, так что Он скорее есть слуга, чем Творец, то пусть рассмотрят неразумцы и дадут нам ответ: что же мы должны думать и об Отце Самом и каким мы будем представлять Его, когда Священное Писание и о Нем употребляет тоже δι’ οὗ – «чрез Него»? Так говорится: «верен Бог, «чрез Коего» (δι’ οὗ) вы призваны в общение Сына Его»(1Кор. 1:9), и: «Павел Апостол Иисуса Христа «чрез волю» (διὰ ϑελήματος) Бога» (2Кор. 1 и Еф. 1:1), – и еще к некиим Павел пишет в Послании: «темже уже неси раб, но сын: аще ли же сын, и наследник чрез Бога» (διὰ Θεοῦ – Гал. 4:7). Все это говорится в отношении к лицу Бога и Отца, и никто, конечно, не дойдет до такого безумия, разве только единомыслящий с прежде названными (еретиками), чтобы решиться утверждать, что даже сама слава Бога и по имени и на деле подлежит служебности, как скоро это «чрез него – τὸ δι̕ οὗ» применяется и к Нему (Богу). Священное Писание иногда употребляет речения безразлично, нисколько не вредя предмету, но прилагает выражения к обозначаемым предметам как бы применительно и такие, посредством коих желает уяснить предмет наилучшим образом. Впрочем при этом полезно сказать и то, что «слава Господня крыет слово»(Притч. 25:2), ибо вся сила слов мала для точного изъяснения неизреченной и боголепной славы. Посему и не должно соблазняться малолепием слов, но следует признавать, что Божественная и неизреченная Природа превышает и силу языка, и остроту всякого ума, – и таким образом мы нимало не впадем в нечестие.

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

В Том живот бе, и живот бе свет человеком

Еже бысть, в Том живот бе. Продолжает блаженный Евангелист вести к нам речь о Боге Слове. И мне кажется, что он благополезно касается всего того, что присуще Ему по природе, дабы и устыдить неистовства иномыслящих, и желающих украшаться правою верою укрепить в ней созерцаниями, – не тех, что составляют невероятности из «словес мудрости» мирской, но тех, что благоговейно созерцают красоту истины «в явлении Духа»(1Кор. 2:4). А чему именно желает он научить в приведенном изречении, так это вот чему. В предшествующем сему изречении он показал нам Сына творцом и по природе создателем, говоря, что все чрез Него произошло и без Него ничто не призвано к бытию. Поелику же не только дарует твари призвание к бытию, но и содержит происшедшее чрез Себя Самого, как бы примешивая, так сказать, Себя к тому, что не имеет по своей природе вечного бытия, и становясь жизнью для существующего, дабы происшедшее пребывало и оставалось все в пределах своей природы; то и почитает необходимым сказать: «что произошло, в Нем жизнью было» Не только говорит: «чрез Него все произошло», но и если что «произошло», то «была в Нем жизнь», то есть Единородное Божие Слово, начало и устроение всего видимого и невидимого, небесных и земных и преисподних (Флп. 2:10; ср. Кол. 1:16). Сам будучи по природе жизнью, Он многообразно дарует существам бытие и жизнь и движение (ср. Деян. 17:28), не посредством какого-либо разделения или изменения входя в каждое из различных по природе бытий, но тварь неизреченною премудростию и силою Создателя сама по себе разнообразится, – и одна жизнь всего, входящая в каждое существо (тварное), сколько ему подобает и сколько оно может восприять. Поелику же перенесенному из небытия в бытие необходимо и разрушаться и все имеющее начало стремится к концу – одной только Божественной и Превышающей все Природе свойственно и не начинаться от какого-либо начала, и существовать нескончаемо, то Творец некоторым образом обходит слабость в созданных существах и искусственно как бы устрояет им вечность. Ведь постоянные преемства каждого из существ подобных и природные переходы друг в друга бытий однородных и одновидных, всегда стремящиеся к дальнейшему (непрерывному) течению, соделывают творение всегда явным и сохраняют Создавшему Богу всегда существующим. Это вот и означает, что каждое из существ в себе самом сеет семя по роду и по подобию, как неизреченно повелел Творец (Быт. 1:11–12). Так «была» во всем «жизнь», что и означает толкуемое изречение.

И живот бе свет человеком. И в этих словах блаженный Евангелист представляет нам Сына Богом по природе и по сущности наследником благ Родившего. Научив прежде, что Он, как жизнь по природе, был во всем, происшедшем чрез Него, содержа это, и животворя, и несказанною силою даруя переход из небытия в бытие, и сохраняя происшедшее, – обращается теперь к другому построению мыслей, повсюду заботясь, сколько надо, руководить нас к восприятию истины. Итак, Слово пребывало в тварях, как жизнь, Поелику же человек между ними на земле есть такое живое существо, которое разумно-словесно, обладает умом и познанием и причастно премудрости Божественной, то Духоносец почитает необходимым ясно показать нам Слово, как Подателя и мудрости в людях, дабы Бог и Отец разумелся чрез Сына как Сущий все во всем (1Кор. 15:28), как жизнь в нуждающихся в жизни, как свет опять и жизнь в нуждающихся в жизни и свете. И посему говорит: «и жизнь была свет человеков», то есть все оживотворяющий Бог Слово, жизнь во всех существах, освещает и разумно-словесное живое существо и щедро дарует разумение способным к разумению, дабы сохранялось и имело силу то, что сказано твари: «ибо что имеешь, чего не получил»(1Кор. 4:7)? Ведь сама по себе тварная и созданная природа ничем не обладает, но если бы и оказывалась имеющею что, то это, конечно, есть от Бога, дарующего и бытие, и то, «как» каждой твари надлежит быть. Хорошо опять при слове жизнь употребляет глагол «бе – ἦν», чтобы везде обозначать вечное бытие Слова и пресекать болтовню безумцев, представляющую нам Сына из небытия (приведенным к бытию), что оказывается противоречащим всему Божественному Писанию.

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

И посредством этих слов премудрый Евангелист спешит изъяснить нам созерцание, заключающееся в предшествующих словах. Для неложного разумения относительно Бога Слова, что Оно есть действительно свет человеков, он почитал недостаточным для слушателей одних только этих слов: «и жизнь была свет человеков», ибо следовало (предвидеть), что появятся некие такие, кои без надлежащего исследования усвоят эти слова и будут пытаться распространять и учить других тому, что хотя Слово Божие и есть действительно свет, но не всем Оно податель света, а только тем посылает свет разумения, кому Само желает, испытывая заслуживающего и достойного принять столь высокий дар. Природа же других разумных тварей или как бы из собственных семян собирает себе силу разумения, или же Бог и Отец влагает в нее ум и смысл, как бы Сын не был в силах делать это. Дабы таким образом Само Бог Слово ясно являлось Таким, Которое было в Боге и Отце и жизнью и светом не некоторой только части тварей, а других нет, но, по некоему несказанному способу причастия, как премудрость и разум – что в разумных существах называется светом, – сообщая Себя всем вообще существам, дабы разумные существа обладали разумом и способные к мышлению имели мышление, быв не в состоянии быть таковыми каким-либо иным способом; он и почитает необходимым сказать, что и «свет во тьме светит, и тьма его не объяла». С великой точностью восклицает слушателям как бы нечто таковое: я сказал, любезнейшие, охотно научая вас истине, что жизнь была свет человеков, не для того, чтобы кто-либо из этих преимущественно слов заключал, что освещение от Него получают отинуду в качестве награды именно те только, кои окажутся праведными и добрыми, но для того, чтобы вы научались опять, что каким образом Слово есть жизнь во всех тварях, очевидно, поскольку оживотворяет способное к жизни, таким же образом есть Оно и свет в них, поскольку способное к разумению и размышлению Он являет тем, что оно есть. Ведь Бог и Отец есть все во всем чрез Сына в Духе (1Кор. 15:28).

Тьмою же называет природу, нуждающуюся в освещении, то есть вообще тварную. После же того как назвал Его светом, указывая этим на то, что разумная тварь отлична от Него, как нуждающаяся в Нем и причастная Ему, – обращает смысл обозначаемого к противоположному, по нашему разумению, не без цели, но, без сомнения, имел в своем уме ту мысль, что природа тварей, сама из себя совсем ничего не источающая, но решительно все, как бытие, так и благобытие, получающая от Творца, справедливо слышит: «что имеешь, чего не получил»(1Кор. 4:7)? А как, кроме всего другого, и самый свет она имеет богоданным, очевидно, получает, как не имеющая его, а свет не бывает сам из себя, то каким же образом она не будет противоположностью (свету)? Или разве не должна называться «тьмою»? Убедительным, даже более – вполне необходимейшим доказательством того, что тварь есть тьма, а Божие Слово, напротив, – свет, служит это «светит во тьме свет». Ведь если природа тварей приемлет Божие Слово по причастию, как свет или как из света, то, очевидно, сама-то она получает, как тьма. Светит же в ней, как свет во тьме, Сын, хотя тьма и совсем не знает света. Это именно, думаю, и означает: «тьма его не объяла». Слово Божие сияет всем способным к осиянию и освещает вообще все, что имеет природу, способную к освещению; но Оно не знается тьмою, ибо существующая на земле разумная природа, то есть человек, служила некогда «твари вместо Творца»(Рим. 1:25). Итак, (человек) «не восприял свет», то есть не познал Творца, источник премудрости, начало разума и корень мышления. Однако же, по человеколюбию (Бога), твари имеют свет и вместе со своим переходом в бытие приносят с собою и как бы вверженную в них силу разума.

Опять и здесь должно заметить, что никакое основание не дозволяет считать Сына Божия тварным или созданным, но (в этом отношении) Он всецело отдаляется от нас и превосходит природу тварей, будучи совершенно другим, чем то, что суть оне, и далеко отстоя (от них) по качеству сущности, как, без сомнения, и свет есть не одно и то же со тьмою, но даже противоположен (ей) и отделен (от нее) несоединимым различием совершенно другой природы. Но уже достаточное о сем дав рассуждение в предыдущих исследованиях наших, присоединим прочее из следующего потом.

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

Ст. 6-7 Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него

Бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн: сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете. В предшествующих словах тщательно изложив учение о Боге Слове и точно раскрыв то, посредством чего Оно является по природе Сыном Бога и Отца, теперь старается дать удостоверение своим словам от свидетелей. Так как по сказанному от Бога чрез Моисея: «при устех двою и триех свидетелей станет всяк глагол» (Втор. 19:15; ср. Мф. 18:16), то благоразумно привлекает к себе блаженного Крестителя и приводит действительно достоверного свидетеля. Не почитал он должным, хотя бы и был весьма почтенным лицом, требовать веры сверх закона от читателей писания его о Спасителе нашем и верить ему только одному в повествовании о предметах, превышающих наш ум и понимание. Итак, сам блаженный Евангелист свидетельствует, что «было Слово в начале, и Бог было Слово, и было в начале к Богу» и что «все чрез Него произошло» и Оно было в тварях как жизнь, и что «свет человеков была жизнь», дабы посредством всего этого показать, что Сын есть Бог по природе. Свидетельствует согласно с ним и божественный Креститель, вопия: «уготовайте путь Господень, правы творите стези Бога нашего» (Мф. 3:3; Мк. 1:3; Ин. 1 и Ис. 40:3). Всякий ведь скажет, что Бог истинный есть Тот, у Кого по природе присутствует достоинство «господства», и ни у кого другого оно не может присутствовать в собственном и истинном смысле, как скоро «один нам Бог и Отец и один Господь Иисус Христос», по слову Павла, «и если богами по благодати и господами называются многие как на небе, так и на земле, но один с Отцом Бог истинный – Сын» (1Кор. 8:6,5). Итак, вот достопочтеннейшая двоица святых свидетелей, и вера сказанному (ими) отнюдь не должна быть заподозреваема, так как восполняется как свидетельством от закона, так и подтверждается известностью лиц (свидетелей). Ведь говорить что-либо о себе самом и касаться собственных достоинств блаженному Евангелисту было поистине тяжело, да, впрочем, и не благоусмотрительно, ибо, конечно, мог бы справедливо услышать: «ты о себе сам свидетельствуеши и свидетельство твое несть истинно»(Ин. 8:13). Посему-то предоставляет знающим его судить относительно его, а сам обращается к одноименнику, делая это весьма прекрасно, и говорит, что «послан» он «от Бога». Действительно, подобало показать, что святой Креститель не самовольно и не по самозванному рвению приступает к свидетельству о Спасителе нашем, но повинуется вышним постановлениям и служит Божественной воле Отца. Посему говорит: «бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн».

Должно обратить внимание на то, сколь верное, точное и соответствующее природе каждого из обозначаемых предметов употребил он выражение. Так, о Боге Слове везде последовательно употребляет «бе – ἦν», означающее вечность Его и старейшинство пред всяким началом временным, не дозволяя считать Его сотворенным; ибо всегда сущее разве может быть мыслимо и происшедшим? А о блаженном Крестителе подобающим образом говорит: « «бысть – ἐγένετο» человек послан от Бога» – как о человеке, имеющем тварную природу. И вполне верно и точно, как кажется мне, Евангелист говорит здесь не просто «явился», но чрез присоединение слова «человек» опровергает безрассудное предположение некоторых. Уже среди многих разнеслась (тогда) молва, болтавшая, что святой Креститель был в действительности не человек по природе, но один из сущих на небесах святых Ангелов, воспользовавшийся человеческим телом и посланный на проповедь от Бога. В качестве предлога для такого мнения их о нем изобретается ими также сказанное Богом: «се Аз послю Ангела Моего пред лицем Твоим, иже уготовит путь Твой пред Тобою» (Мал. 3:1;Мф. 11:10;Мк. 1:2;Лк. 7:27). Но отметаются от истины думающие так, не разумея, что имя «Ангел» обозначает скорее служение, чем сущность, как, без сомнения, и в повествовании о блаженном Иове один за другим прибегают «Ангелы» (вестники), сообщая о разнообразных несчастьях и являясь служителями тех ужаснейших бед (Иов. 1 и след.). Подобное же касательно святых Ангелов определяет нам и сам премудрейший Павел, говоря в Послании так: «не вси ли суть служебнии дуси, в служение посылаеми, за хотящих наследовати спасение?»(Евр. 1:14). Итак, Ангелом назван чрез глас Владыки блаженный Креститель Иоанн не потому, что он есть Ангел по природе, но потому, что послан «возвещать» (εἰς τὸ ἀγγέλλειν) и вопиять: «путь Господень уготовайте» (Ис. 40:3;Мф. 3:3;Ин. 1 и парал.). Весьма благополезно утверждал и то, что от Бога послан сей вестник (Ангел), являя наидостовернейшим его свидетельство. И в самом деле, посланный от Бога на проповедь, конечно, не объявил бы в своем учении чего-либо другого, что не согласовалось бы с волею Возложившего на него это посольство. Итак, истинен свидетель богонаученный, что, думаю, и означает выражение: «послан от Бога». Так и премудрейший Павел, говоря нам, что он «послан чрез Иисуса Христа»(Гал. 1:1), утверждал, что значение таинства он узнал не от кого другого, но «чрез откровение» Пославшего (Гал. 1:12), в выражении «послан чрез Иисуса Христа» вместе с тем и нераздельно указуя и на откровение. Итак, с посланничеством от Бога необходимо должно соединяться и богонаучение. А что служителям истины всего более свойственно быть чуждыми лжи, это несомнительно.

Было же и «имя» у человека того, говорит «Иоанн». Посланного надлежало указать и обозначением имени, сообщающего, как думаю, великую достоверность слову. Ведь Ангел «Гавриил» это (был) «предстояй пред Богом», как сам он говорит (Лк. 1:11,19), – когда он благовествовал Захарии о рождении у него сына от Елисаветы, то кроме того, что сказал об этом, присоединил еще и то, что Иоанн будет имя его (Лк. 1:13,63). Очевидно, конечно, и всеми признается, что он так назван был от Ангела по Божественному изволению и повелению. Но увенчанный такою честью от Бога разве не должен уже быть признан выше всякой похвалы, а вместе с тем и достопочтеннейшим? Посему-то Евангелист и считает благополезным и необходимым сделать упоминание об имени (Крестителя).

А так как к свидетельству о том, что святой Креститель послан был от Бога, Евангелист присоединил: «да вси уверуют чрез него», – то мы должны опять дать ответ на вопрос, который могут выставить против нас наши противники, именно: почему же не все поверили посланному от Бога? Неужели оказался бессильным убедить некоторых тот, кто предназначен был к этому чрез вышнее определение? Не нерадению Иоанна, ответим вам, любезнейшие, нам подобает приписывать вину за это, но обвинять упрямство неверовавших. Ведь что касается намерения проповедника и цели посланничества свыше, то никто не должен бы оказаться непричастным научению, ни остаться неверующим. Но поелику различно настроение в слушателях и каждый имеет власть собственного выбора, то некоторые и удалились от полезного, не приняв веры. Посему должно сказать им согласно написанному у пророка: «слышай да слышит, и непокаряяйся да не покаряется»(Иез. 3:27).

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него

Сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете. Это «сей» заключает в себе выразительное указание на доблесть и славу лица; ибо «он от Бога», говорит, «послан», – он, справедливо поразивший всю Иудею святостью жизни и чрезвычайным подвижничеством, предвозвещенный гласом святых пророков и у Исаии названный «гласом вопиющаго в пустыне»(Ис. 40:3), а у блаженного Давида: «светильником Христу предуготованным»(Пс. 131:17). «Сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете». И здесь Светом называет Бога Слово и показывает, что один есть Свет и что этот самый Свет собственно только и существует, вместе с Коим нет ничего другого, что имело бы силу освещать и не нуждалось бы в свете. Итак, иноплеменно и, так сказать, иноприродно по отношению к твари Божие Слово, как скоро действительно и истинно Оно есть Свет в собственном смысле, тварь же причастна Свету. А кто не стоит уже в ряду тварей и потому мыслится иноприродным, каким образом Он мог бы быть тварным, а не наоборот – каким, наконец, образом Он мог бы не быть в пределах Божества и не иметь природы Родителя?

См. также Толкование на Ин. 1:6

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете

Не бе той свет, но да свидетельствует о Свете. Предпочетши жизни в городах пребывание в пустыне, явив изумительную крепость в подвижничестве и дойдя до самой вершины праведности в людях, Креститель вполне справедливо возбуждал удивление к себе и некоторыми считался даже за Самого Христа. Так, вожди иудейских сонмищ, пришедши к такой догадке благодаря присущим ему преимуществам по добродетели, посылают некоторых к нему, повелев спросить его, не Христос ли он (Ин. 1:19–25). Итак, не ведая о том, что у многих пустословилось о нем, блаженный Евангелист почитает необходимым присоединить: «не бе той свет», дабы и заблуждение искоренить относительно сего, и придать опять некую достоверность посланному от Бога на свидетельство. В самом деле, разве не весьма превознесен, разве не досточуден во всех отношениях тот, кто отличался праведностью, так что изображал Самого Христа и по причине изрядной красоты благоговения почитался наконец даже за самый свет? Итак, «не был», говорит, «он свет», но во свидетельство «о Свете» послан. Говоря же «Свет» – τὸ ϑῶς, с приложением члена, ясно этим указывает на Единый Истинный Свет. А что светом справедливо может быть называем и блаженный Креститель или даже каждый из святых, этого мы не будем отрицать, по причине сказанного о них Спасителем нашим: «вы есте свет мира»(Мф. 5:14). Сказано также и о святом Крестителе: «уготовах светильник Христу Моему»(Пс. 131:17), и: «он бе светильник горя и светя: вы же восхотесте в час возрадоватися во свет его»(Ин. 5:35). Но хотя святые суть свет и Креститель есть светильник, мы не должны, однако же, опускать из внимания благодать и подаяние им от Света. Ведь свет – не свой собственный в светильнике и освещение также – не свое во святых, но осиянием истины оказываются блистающими и светящимися и «светила» суть «в мире, слово жизни содержаще»(Флп. 2:15–16). Но какая же жизнь, «коей слово содержа», они назывались светом («светилами»), кроме Самого Единородного, говорящего: «Аз есмь жизнь»(Ин. 14:6)? Итак, один в действительности есть истинный Свет, освещающий, не освещаемый, – а если, вследствие причастия к этому одному (Свету), и что-либо другое называется светом, то должно быть мыслимо (таковым только) по подражанию Тому (Единородному).

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал

И мир Тем (чрез Него) бысть. С совершеннейшею ясностью Евангелист указует здесь на то, что мир сотворен чрез Свет истинный, то есть чрез Единородного. Хотя в начале, выразительно назвав Его Словом, и выразил твердо, что все чрез Него произошло и без Него ничто не перешло к бытию, и этим указал на Него как на Творца и Создателя; но необходимо было теперь снова и выразительно повторить это, дабы не оставалось места заблуждению и гибели для обыкших извращать правильность Божественных догматов. Поелику сказал о Свете, что «в мире был», то наш Евангелист, дабы кто-либо, доводя сказанное до нелепых мыслей, не стал причислять свет к одной из отдельных частей этого мира, каковы, например, солнце, луна, звезды, кои находятся в мире и именно как части мира и как члены одного тела, – почитает благополезным и необходимым тотчас же ввести Единородного как Создателя тварей и Устроителя всего мира, чрез сие снова утверждая нас и руководя к неложному и правильному восприятию истины. И в самом деле, кто может быть столь неразвит или иметь такую простоту ума, чтобы не представить совершенно другим от мира – Того, о Коем говорится, что мир чрез Него произошел, – и тварь не полагать на ее собственном месте, а Творца не отделять от нее и не представлять Его Божественной природы? Ведь сотворенное должно быть другим по природе от Творца, дабы не оказывалось одним и тем же творящее и творимое; ибо если будет мыслиться одним и тем же, без всякого различия в отношении образа бытия, то сотворенное возвысится до природы Творца, а Создатель низойдет до природы тварей, – и уже не будет тогда никого, кто имеет силу созидать тварей, но сила эта окажется присущею и тварям, как скоро решительно ничто не будет отделять их от единосущия с Богом. Таким образом в конце концов тварь будет создателем себя самой и Евангелист окажется присвояющим Единородному пустое достоинство, говоря, что и «в мире был и мир чрез Него произошел». Но он ведает Единого по природе Творца всего. Посему у обладающих правою верой отнюдь да не считается за одно и то же творение и Творец, Бог и тварь, но раболепно должна подчиняться она, сознавая предел своей природы, – и царствовать над нею должен Сын, Один имеющий с Отцом всемогущество и силу «нарицать не сущая яко сущая»(Рим. 4:17) и неизреченною силой еще не существующее переводить к бытию. А что Сын, будучи по природе Богом, всецело отличается от твари, о сем, уже достаточно исследовав в сочинении «о Святой Троице», не скажем здесь ничего сверх сказанного уже. Впрочем, благополезно присоединим то, что, говоря, что мир сотворен чрез Него, тем самым наводит нас на мысль об Отце и к «Тому, чрез Кого» (сотворено), привносить «Того, из Кого» (сотворено), ибо все от Отца чрез Сына во Святом Духе (ср. 1Кор. 8:6,11:12;Рим. 11:36;2Кор. 5:18).

И мир Его не позна. Бдительно опять спешит Духоносец предупредить хитросплетения некоторых, и опять удивления заслуживает способ его умозрений. Он назвал Сына Светом истинным и удостоверил, что Он просвещает всякого человека, приходящего в мир, а кроме того, говорит, что был в мире и мир чрез Него произошел. Но тут какой-либо из противников мог бы сказать нам: если Слово, любезнейшие, было Светом и если просвещает сердце всякого человека, очевидно, к подобающему людям богопознанию, и если всегда было в мире и Само было Творцом его, то каким образом могло быть не познано, и притом в течение столь долгих времен? Следовательно, не только не просвещало, но даже и самый свет совсем не существовал. Вот против таковых мыслей и восстает горячо Богослов, говоря: «мир Его не позна». Не по Его собственной, говорит, вине был не познан, но мир должен обвинять в этом свою немощность. Ведь Сын просвещает, а тварь не восприемлет благодати. Ей давалось зрение, чтобы уразуметь сущего по естеству Бога, а она не употребила с пользою для себя дарованное ей (благо), остановилась на созерцании одних только творений, не простерлась далее предела тварных бытий, легкомысленно злоупотребила просвещением, вознерадела о даре, чему дабы не подпасть, Павел повелевает своему ученику «быть бдительным» (2Тим. 4:5;1Тим. 4:14). Итак, порочность просвещавшихся ничего не говорит против света. Как свет солнца восходит для всех, но слепец не пользуется им, что, однако же, не может служить для нас основанием обвинять солнечное сияние, а, напротив, – мы должны винить в этом отсутствие зрения, ибо одно освещало, а другое не воспринимало освещения; так, думаю, должно мыслить и о Единородном, что Он есть Свет истинный, но «бог века сего», как говорит Павел, «ослепи разумы неверных, во еже не возсияти свету» в них познания Бога (2Кор. 4:4). Ослеплению же, коему подпал, по этим словам, человек, думаем, не в такой степени, чтобы он доходил до всецелого лишения света, ибо в его природе, без сомнения, остается богодарованный разум, но он погашает его до состояния бездейственного, как бы тушит его своими увлечениями к порокам и растаявает меру благодати. Посему-то и премудрейший Псалмопевец, когда представляет нам такого человека, то справедливо молит о просвещении, говоря к Богу так: «открый очи мои, и уразумею чудеса Твоя от закона Твоего»(Пс. 118:18); «закон бо в помощь даде»(Ис. 8:20), воспламеняющий в нас Божественный свет и снимающий с очей сердца, как бы гной какой, облегавшую нас вследствие исконного невежества тьму. Таким образом, в неблагодарности и вместе в бесчувственности обвиняется здесь мир, как не познавший своего Творца и не оказавший благого плода от просвещения, дабы наконец явилось на нем истинным также опять то, что говорится пророческим гласом о сынах Израиля: «ждах сотворити гроздие, сотвори же терние»(Ис. 5:4). Действительно, истинное познание о Единородном как бы гроздь, свешивающаяся с ветви, то есть разума человека, было плодом просвещения, – а не противоположное, то есть безрассудство, влекущее ко лжи многобожия, наподобие острого терния возрастающее в нас и ложью поражающее ум к смерти.

См. также Толкование на Ин. 1:9

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими

Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его. Суд истинно праведный и богоприличный. Первородный Израиль отвергается, ибо не восхотел пребыть в свойстве к Богу, не принял Сына, пришедшего как к своим, отверг Подателя благородства, Дарователя благодати отринул, а язычники приняли чрез веру. Посему Израиль справедливо должен иметь возмездие за свое безумие, плакать об отсутствии благ, получать горький плод своего неповиновения, лишаясь сыноположения. Язычники же должны наслаждаться благами от веры, обретать славные награды за свое послушание и быть пересаженными на место того (Израиля). Отсекаются они от дикой по природе маслины и вопреки природе прививаются к хорошей маслине (Рим. 11:24). Израиль услышит: «увы язык грешный, людие исполнени грехов, семя лукавое, сынове беззаконнии, остависте Господа и разгневасте Святаго Израилева»(Ис. 1:4), а к язычникам один из учеников Христовых скажет: «вы же род избранный, царственное священство, народ святый, люди в приобретение, чтобы возвещать добродетели Призвавшаго вас из тьмы в чудный Свой свет»(1Пет. 2:9). Поелику приняли Сына чрез веру, то получают власть быть учиненными между «чадами Бога». Дает же Сын то, что только Ему Одному собственно и по природе составляет Его власть, предложив (эту власть) в общение и совершая это дело как образец присущего Ему человеколюбия и любви к миру. Не могли ведь «носившие образ перстнаго» избежать тления иначе, как чрез то, чтобы назнаменована была нам, посредством призвания к усыновлению, красота «образа небеснаго»(1Кор. 15:49). Став причастными Ему (Евр. 3:14) чрез Духа, мы получили запечатление в подобие с Ним и восходим в первоначальный вид образа, по которому, как говорит Божественное Писание, мы и сотворены. Так снова получив наконец изначальную красоту природы своей и преображенные соответственно оной Божественной природе, будем препобеждать зло, приключившееся нам вследствие преступления. Итак, мы восходим в сверхъестественное достоинство чрез Христа, но будем и мы сынами Божиими отнюдь не без всякого различия с Ним, а только посредством благодати по подражанию Ему. Он есть истинный Сын, сущий из Отца, а мы – усыновленные по человеколюбию, в качестве благодати получая (достоинство, выраженное в словах): «Аз рех: бози есте и сынове Вышняго вси»(Пс. 81:6). Созданная и служебная тварь призывается к сверхъестественному (усыновлению Богу) единым только простым мановением и волею Отца, а Сын есть Бог и Господь не по воле только Бога и Отца, и самое это бытие Богом и Сыном не приобретено Им по одному только изволению (Бога Отца), но, воссияв из самой сущности Отца, собственное ее (сущности Отца) свойство имеет по природе. Так опять оказывается Он истинным Сыном, являясь таковым по сравнению с нами; ибо то, что по природе, отличается от того, что по усыновлению, и истинное – от подражательного: мы название сынов получили по усыновлению и подражанию, а Он, следовательно, – по природе и истинно, Коему мы, и став таковыми, представляем противоположность, приобретая это благо по благодати, вместо природного достоинства.

Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга I.

Прп. Исидор Пелусиот

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

На слова: в начале бе Слово.
Богослов и боголюбец Иоанн, в подлинном смысле сын громов, богоглаголивым языком, потому что подвигнут был Духом Святым, провозвестил, что Ипостась, личное свойство, вечность и Царское достоинство Божия Слова не приобретены Им, но существенны Слову, и многократным повторением слова «бе» изгнал понятие: «из не сущих».

Довременное, вечное, непосредственное, превосходящее всякое слово и всякий ум исхождение Христа от Отца Писания называют рождением с намерением не страсть сим означить, но утвердить единосущие. Ибо рождаемое действительно единосущно с рождающим. А чтобы не представляли Сына младшим, Писание говорит: в начале бе Слово. Потом возвещает и отношения Его к Отцу: и Слово бе к Богу, а потом и достоинство: и Бог бе Слово.

И наученные именем Сын единосущию, наименованием Слово — бесстрастию, словами: в начале бе — совечности, словами бе к Богу — Его свойству со Отцем, словами: бе Бог — достоинству, а также отняв от всякого именования неподобающее Ему приложение, например, от имени Сын — понятие, что Он моложе Отца, от имени Слово — понятие о несамосущности, познаем в Сын Бога вечного, единосущного, бесстрастно и довременно от Отца происшедшего, и поклонимся Ему.

Прп. Максим Исповедник

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

Богословствующий катафатически, исходя из [утвердительных] положений, делает Слово плотью, ибо он может познать Бога как Причину [всего], исходя только из [вещей] зримых и осязаемых. Богословствующий же апофатически, исходя из суждений отрицательных, делает Слово Духом, как сущего в начале Бога и сущего у Бога; он подлинно познает Сверхпознаваемого, не исходя из чего-либо доступного познанию.

Главы о богословии.

Блж. Августин

Ст. 1-5 В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

1. Вдумываясь в то, что мы недавно слышали из апостольского чтения, а именно, что человек душевный не разумеет того, что от Духа Божия (1Кор.2:14), и полагая, что среди такого множества вас, возлюбленные братья, неизбежно есть много людей душевных, которые до сих пор еще мыслят по плоти и пока не могут подняться до духовного разумения, терзаюсь я недоумением: как смогу сказать, насколько даст Господь, или изъяснить в свою малую меру то, что прочитано из Евангелия: «В начале было Слово, и Слово было от Бога, и Слово было Бог»? Ибо душевный человек не может это понять. Что же, братья, нам теперь умолкнуть? Зачем же тогда читать, если замалчивать? Зачем слушать, если не следует объяснения? Да и зачем объяснять, если не поймут? А потому, так как, с другой стороны, я не сомневаюсь, что среди вас есть и такие, кто сможет не только понять объяснение, но и уразуметь еще не объясненное, не стану обманывать ожидания тех, кто может понять, от страха сказать излишнее для слуха тех, кто не может понять. К тому же и милосердие Божие поможет, так что, может быть, удастся угодить всем, и каждый пусть поймет, что сможет, потому что и тот, кто говорит, говорит то, что может. Ибо кто может сказать так, как есть? Смею сказать, братья мои, что и сам Иоанн не сказал, как есть, но сказал, как смог: он был человек, а говорил о Боге; пусть и вдохновленный Богом, но все же человек. Будучи вдохновлен, он смог нечто сказать, однако, будучи вдохновленным человеком, сказал не все, что есть, но сказал то, что мог сказать человек.
2. Ибо этот Иоанн, возлюбленнейшие братья, был из тех гор, о которых написано: «Да воспримут горы мир для народа Твоего и холмы правду» (Пс.71:3). Горы – это высокие души, холмы – души малые. Но горы для того воспринимают мир, чтобы холмы могли воспринимать правду. Что это за правда, которую воспринимают холмы? Это вера, ибо «праведный верой живет» (Авв.2:4; Рим.1:17). Однако меньшие души не восприняли бы веры, если бы большие души, которые названы горами, не были освещены этой премудростью, так что смогли пропустить сквозь себя для младенцев то, что младенцы могут принять, и чтобы холмы могли жить верою благодаря тому, что горы восприняли мир. От этих гор мир слышит: «мир с вами» (Ин.20:19). Эти горы, возвещая мир Церкви, не разделились против Того, от Кого восприняли мир: мир возвещают они по истине, а не поддельно.
3. Есть ведь и другие горы, кораблекрушительные, на которые корабль если наскочит, гибнет. Кто терпит бедствие, тот легко может устремиться к земле; но иногда земля виднеется горой, а под горой таятся скалы, и когда кто-то устремляется к горе, наталкивается на скалы и находит там не гавань, а гибель. Были такие горы, и большими виделись среди людей, и составили ереси и расколы, и разделили Церковь Божию. Но эти горы, которые разделили Церковь Божию, были не те, о которых сказано: «Да воспримут горы мир для народа Твоего». Ибо как могли воспринять мир те, кто разделили единство?
4. Но те, кто восприняли мир, чтобы возвестить его народу, созерцали саму премудрость, насколько возможно было человеческому сердцу то, чего ни глаз не видел, ни ухо не слышало, ни на сердце человеку не восходило (1Кор.2:9). Если это не восходило на сердце человеку, как же это взошло на сердце Иоанну? Или Иоанн не был человеком? Или, может быть, не взошло это на сердце Иоанну, но сердце Иоанна взошло к этой премудрости? Ведь то, что восходит в сердце человека, то восходит снизу по отношению к человеку, а то, куда взошло сердце человека, то выше человека. Воистину, братья, можно сказать, что если это взошло на сердце Иоанну (если возможно некоторым образом так сказать), то оно настолько взошло в сердце Иоанна, насколько Иоанн не был человеком. Что значит не был человеком? Настолько, насколько он стал ангелом, ибо все святые – ангелы, так как они вестники Божии. Поэтому что говорит апостол плотским и душевным, не могущим понять то, что от Бога? «Когда вы говорите: “Я Павлов; я Аполлосов”, – разве вы не человеки?» (1Кор.3:4). Чего он хотел от тех, кого укорял за то, что они человеки? Хотите знать, чего он от них хотел? Слушайте в псалмах: «Я сказал: вы боги и сыновья Вышнего все» (Пс.81:6). Вот к чему зовет нас Бог: чтобы мы не были человеками. Но только тогда мы не будем человеками, а будем лучше человеков, если прежде признаем себя человеками, то есть если к оной высоте будем восходить от смирения; иначе, если мы будем считать себя чем-то, будучи ничем, мы не только не получим того, чем не являемся, но и утратим то, чем являемся.
5. Итак, братья, из таких гор был Иоанн, который сказал: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Эта гора мир восприняла, она созерцала божественность Слова. Какова была эта гора? Сколь высокая? Она превзошла все земные вершины, превзошла воздушные пространства, превзошла все высоты звезд, превзошла все хоры и легионы ангелов. Ибо если бы она не превзошла все это сотворенное, она бы не достигла Того, посредством Кого все это было создано. Спрашиваешь о небе и земле? Они созданы. Спрашиваешь о тех, кто в небе и на земле? Они-то тем более созданы. Спрашиваешь о духовных творениях, об Ангелах, Архангелах, Престолах, Господствах, Силах, Началах? И они созданы. Перечисляя все это, псалом и заключает: «Он сказал, и было создано; Он повелел, и было сотворено» (Пс.148:5). Если Он сказал, и было создано, значит было создано словом; а раз все это создано словом, то сердце Иоанна не могло бы взойти к тому, о чем он говорит: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», – если бы он не превзошел все, что было создано Словом. Какова же эта гора, сколь священная, сколь высокая среди тех гор, которые восприняли мир для народа Божия так, чтобы холмы могли воспринять правду!
6. Посмотрите теперь, братья, не из тех ли гор был Иоанн, о которых мы немногим ранее пели: «Поднял я очи свои в горы, откуда придет помощь мне» (Пс.120:1). Итак, братья мои, если хотите уразуметь, поднимите очи свои на эту гору, то есть возвысьтесь к Евангелисту, возвысьтесь к его пониманию. Но так как эти горы воспринимают мир, а в мире не может быть тот, кто полагает надежду в человеке, то не поднимайте очей ваших на эту гору, полагая надежду в этой горе; и сказав: «Поднял я очи свои в горы, откуда придет помощь мне», – тотчас прибавьте: «Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю» (Пс.120:2). Итак, поднимем глаза наши в горы, откуда придет помощь нам; но надежду нам нужно полагать не в самих горах, ибо чтобы подать нам, горы сами получают то, что нам подают – а значит, надежду нам нужно полагать там, откуда и горы принимают. Когда мы поднимаем очи наши к Писаниям, то, коль скоро Писания доставлены нам людьми, мы поднимаем очи наши к горам, откуда придет нам помощь; но так как написавшие Писания были людьми, они светили не сами собою, но «Тот был Светом истинным, Кто просвещает всякого человека, приходящего в этот мир» (Ин.1:9). Горой был и тот Иоанн Креститель, который сказал: «я не Христос» (Ин.1:20), чтобы кто-нибудь, полагая надежду в горе, не отпал от Того, Кто освещает гору; и он же исповедал, что «от полноты Его все мы приняли» (Ин.1:16). Так ты и должен говорить: «Поднял я очи свои в горы, откуда придет помощь мне», – но не относить эту помощь, приходящую к тебе, к горам, а сказать затем: «Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю».
7. Ко всему этому, братья, я вас увещеваю, чтобы при гласе Писаний, при гласе Евангелия: «В начале было Слово, и Слово было от Бога, и Слово было Бог» и прочего, что было прочитано, вы понимали, что подняли очи в горы. Ибо если бы не говорили этого горы, вы бы вообще не нашли, как об этом помыслить. Значит, помощь пришла к нам от гор, чтобы вы хотя бы услышали это; но вы еще не можете понять то, что услышали. Призывайте помощь от Господа, сотворившего небо и землю, потому что горы могли говорить, но притом сами не могли просветить, так как и сами они просвещались, слушая. Стало быть, братья, воспринял это и сам сказавший Иоанн, который возлежал на груди Господней и пил из груди Господней то, что доставил нам. Но он передал нам слова, а смысл ты должен извлечь оттуда, откуда пил и сам тот, кто передал тебе: подними очи твои в горы, откуда придет тебе помощь, чтобы принять оттуда словно бы чашу, то есть поднесенное тебе слово; и однако, так как помощь тебе от Господа, сотворившего небо и землю, нужно тебе наполнить сердце оттуда же, откуда наполнил его Иоанн; вот почему ты сказал: «Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю». Итак, Могущий пусть наполнит сердца. Братья, я вот что говорю: пусть каждый возвысит свое сердце, насколько находит возможным, и примет то, о чем говорится. Но вы, может быть, скажете, что я вам ближе, чем Бог. Вовсе нет! Он гораздо ближе: меня вы видите глазами, а Он председает в вашем сознании. Ко мне направлены ваши уши, а к Нему сердце, чтобы вы наполнили и то, и другое. Вот, вы возводите свои глаза и все телесное восприятие к нам, и не к нам даже (ибо мы не из тех гор), но к самому Евангелию, к самому Евангелисту; но сердце ваше возвышаете для наполнения к Господу. Пусть каждый так возводит свое сердце, чтобы видеть, что он возводит и куда возводит. Что я хочу сказать этим: что он возводит и куда возводит? Пусть видит, какое сердце он возводит, ибо он возводит его к Господу; иначе, отягощенный ношей телесной похоти, он упадет прежде, чем успеет вознестись. Но если всякий видит, что несет бремя плоти – пусть старается очистить воздержанием то, что ему предстоит возвести к Богу. Ибо «блаженны чистые сердцем, потому что они узрят Бога» (Мф.5:8).
8. Иначе что пользы в том, что прозвучали слова: «В начале было Слово, и Слово было от Бога, и Слово было Бог»? Ведь когда мы говорили, мы тоже произносили слова. Что же, разве такое слово было у Бога? То, что мы сказали, разве не прозвучало и минуло? Что же, и Божие Слово прозвучало и закончилось? Как же все через Него было создано и без Него – ничто? Как же посредством Его осуществляется управление всем, что посредством Его было сотворено, если оно прозвучало и миновало? Что это за Слово, которое звучит и не минует? Слушайте, братья, это дело великой важности. От повседневного говорения словa потеряли ценность в наших глазах; они звучат и минуют и оттого потеряли ценность, и мы видим: это не более чем слова. Есть слово и в самом человеке, то, которое пребывает внутри, тогда как звук выходит наружу изо рта. Есть слово, которое произносится на самом деле духом: то, которое понимаешь из звука, а не сам звук. Вот, слово говорю я, когда говорю «Бог». Сколь коротко то, что я сказал: три буквы и один слог! Это и есть весь Бог: три буквы и один слог? Или, может быть, насколько малоценно это, настолько дорого то, что под этим подразумевается? Что произошло в сердце твоем, когда ты услышал: «Бог»? Что произошло в сердце твоем, когда я говорил: «Бог»? Пришла в мысль некая высочайшая сущность, которая превосходит всякое изменчивое творение, плотское и душевное. И если я тебе скажу: «Бог подвержен изменениям или не подвержен?» – ты тотчас ответишь: «Ни поверить, ни помыслить я не могу, чтобы Бог был подвержен изменениям. Бог неизменен!» Твоя душа, какою бы малой она ни была, какой бы ни была все еще плотской, смогла ответить мне только так: что Бог неизменен; однако все творение подвержено изменению – как же ты смог достичь искрой мысли того, что выше всего творения, и теперь с уверенностью отвечаешь, что Бог не подвержен изменениям? Что же такое происходит в сердце твоем, когда ты помышляешь о некоей сущности живой, постоянной, всемогущей, бесконечной, вездесущей, везде целостной, ни в чем не заключенной? Когда ты помышляешь об этом, это слово о Боге в сердце твоем. Но разве это тот звук, который состоит из трех букв и одного слога? Итак, все что говорится и минует, это звуки, буквы, слоги. Минует то слово, которое звучит, а то, которое звук означает, которое есть в помышляющем, который сказал, и в понимающем, который услышал, – то остается и после того, как минуют звуки.
9. Обрати внимание на это слово. Если у тебя в сердце может быть слово, как бы замысел, рожденный в твоем уме, так что ум твой рождает замысел, и замысел находится там как порождение твоего ума, как сын твоего сердца – ведь сначала сердце порождает замысел построить какое-нибудь здание, соорудить на земле что-либо внушительное; уже родился замысел, а работа еще не завершена; ты видишь, что ты собираешься сделать, но другой может подивиться, только когда ты сделаешь и построишь здание во всей величине и доведешь его до отделки и совершенства; люди будут смотреть на дивное сооружение и удивляться замыслу строителя; замирают перед тем, что видят, и пленяются тем, чего не видят: кто может видеть замысел? – итак, если некое большое сооружение заслуживает похвалу человеческому замыслу, то хочешь увидеть, каким замыслом Божиим является Господь Иисус Христос, то есть Слово Божие? Посмотри на здание этого мира; узри созданное посредством Слова – и тогда ты познаешь, каково это Слово. Посмотри на эти два мировых тела: небо и землю. Кто опишет словами красу неба? Кто опишет словами плодоносность земли? Кто по достоинству восхвалит чреду времен года? Кто по достоинству восхвалит силу семени? Вы видите, что я обхожу молчанием, чтобы, говоря о многом, не сказать, может быть, меньше, чем вы подумаете. Итак, по этому зданию поймите, каково то Слово, посредством которого это здание сотворено. И не только оно! Ведь это все можно видеть, потому что все это касается телесных чувств. Но посредством этого Слова созданы и Ангелы, посредством этого Слова созданы и Архангелы, Власти, Престолы, Господства, Начала; посредством Слова создано все – помысли из этого, каково Слово!
10. Пожалуй, кто-нибудь может ответить мне: «Кто может понять это Слово?» Поэтому не воображай что-либо заурядное, когда слышишь о Слове, и не представляй слова, о которых ежедневно слышишь: «он мне сказал такие-то слова», «он произнес такие-то слова», «ты мне передаешь такие-то слова»: от частого повторения самого слова «слово» слова как бы потеряли ценность. И когда ты слышишь: «В начале было Слово», то, чтобы ты не думал о чем-либо таком заурядном, что обычно представляешь себе, когда слышишь о человеческих словах, – послушай, о чем ты должен помыслить: «Слово было Бог».
11. Пусть теперь войдет какой-нибудь нечестивый арианин и скажет, что Слово Божие сотворено. Как может быть, чтобы Слово Божие было сотворено, если Бог все создал посредством Слова? Если и Само Слово Божие было сотворено, то посредством какого другого Слова было Оно сотворено? Если ты говоришь, что есть Слово Слова, посредством которого Оно сотворено, то Его-то я и назову Единородным Словом Божиим. Но если ты не признаешь Слово Слова, то согласись, что Тот, посредством Кого сотворено все, не сотворен. Не могло же произойти само собой то, посредством чего все было создано. Поэтому верь Евангелисту. Он ведь мог сказать: «В начале создал Бог Слово», подобно тому как Моисей сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт.1:1), и все перечисляет таким же способом: «Сказал Бог: да будет! – и было создано» (Быт.1:3–27). Раз «сказал», то Кто сказал? Очевидно, Бог. А что было создано? Некое творение. Между говорящим Богом и созданным творением было не что иное, как Слово, посредством Которого творение было создано. Это Слово не подвержено изменению. Хотя посредством Слова создается изменчивое, Само Оно неизменно.
12. Итак, не считай сотворенным то, посредством чего все было создано: иначе не сможешь быть воссозданным посредством Слова, которое все воссоздает. Однако если твоя вера о Слове будет неправа, ты не сможешь быть воссозданным Словом. И если случилось тебе быть созданным посредством Слова, так что ты был создан посредством Его, то ты разрушаешь себя сам; а если ты разрушаешь себя сам, то воссоздаст тебя пусть Тот, Кто тебя создал; если сам из-за себя ты стал хуже, то пусть претворит тебя Тот, Кто тебя сотворил. Но как Он восстановит тебя посредством Слова, если ты о Слове мыслишь неправо? Евангелист говорит: «В начале было Слово», а ты говоришь, что и Слово было создано. Евангелист мог бы сказать: «В начале было создано Слово», но он чтo сказал? «В начале было Слово». Раз было, значит, не создано было, так что все было создано через Него, и без Него не было создано ничто. Итак, раз Слово было «В начале… и Слово было у Бога, и Слово было Бог» – то, если не можешь понять, что это значит, отложи до тех пор, пока вырастешь. Это – твердая пища, а ты принимай молоко и питайся им, чтобы окрепнуть к принятию твердой пищи.
13. Ну, и конечно, братья мои, сказанное далее: Все было создано посредством Него, и без Него – ничто (Ин.1:3), – остерегайтесь понимать в том смысле, будто ничто – это нечто. Нередко от непонимания слов «без Него – ничто» многие полагают, что ничто – это нечто. Грех, конечно, создан не посредством Слова, и очевидно, что грех есть ничто, и грешащие становятся ничем. И идол не создан посредством Слова Божиего: облик у него вроде бы человеческий, но создан посредством Слова сам человек, а человеческий облик у идола создан не посредством Слова; и написано: «знаем, что идол есть ничто» (1Кор.8:4). Итак, это не создано посредством Слова; но создано Им все, что есть в природе, все, что находится среди творений, все вообще, что закреплено на небе, что сияет сверху, что летает под небом, все, что движется в мироздании, все вообще творения; скажу яснее, братья, так что вы все поймете: от ангела до червя. Что прекрасней ангела среди творений? Что низменнее червя среди творений? Посредством кого был создан ангел, посредством того создан был и червь, но ангел достоин неба, а червь земли. Кто создал, тот и расположил. Если бы он поставил червя на небе, ты не одобрил бы; если бы он захотел, чтобы ангелы зарождались в тлеющей плоти, ты не одобрил бы. И однако Бог сделал почти это и не подлежит осуждению. В самом деле, все люди, рождающиеся от плоти, разве не черви? А Он из червей делает ангелов. Раз Сам Господь сказал: «Я… червь, а не человек» (Пс.21:7), то кто усомнится в том, что написано в книге Иова: «Сколь более человек – тлен, и сын человеческий – червь» (Иов 25:6)? Сначала сказано: «человек – тлен», а затем: сын человеческий – червь; так как червь рождается из тлена, то человек – тлен, а сын человеческий – червь. Вот чем захотел Он стать ради тебя, Он, Который был «Слово в начале, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Почему Он стал этим ради тебя? Чтобы ты пил молоко, если не можешь есть твердую пищу.
Поэтому понимайте, братья, сказанное в целом: «Все посредством Его было сотворено, и без Него – ничто». Ибо все творение было создано посредством Его, и большее, и меньшее; посредством Его было создано вышнее, нижнее; духовное и телесное было создано посредством Его. Ни одна форма, ни один состав, никакое сочетание частей, ни одна какая бы то ни было сущность, которая может иметь вес, число и меру, – ничто не существует без слова; и все – от этого Слова-Творца, к Которому обращены слова: «Все Ты расположил по мере, числу и весу» (Прем. 11, 21).
14. Поэтому не давайте никому себя обмануть, когда вам докучают мухи. А то ведь над некоторыми насмеялся диавол, и они попались на мух. Птицеловы обычно кладут в тенета мух, чтобы заманить проголодавшихся птиц; так и эти попадаются на мух диаволу. К примеру, кто-нибудь досадовал на мух, в досаде его застал манихей, и когда тот сказал, что терпеть больше не может мух и страшно их ненавидит, манихей тут же с вопросом: «А кто их создал?» И как тот раздосадован был на них и ненавидел их, то не посмел сказать: «Их создал Бог», – а был кафолическим христианином. Манихей сразу продолжил: «Если не Бог их создал, то кто их создал?» Тот говорит: «Готов поверить, что их создал диавол». А манихей ему тотчас: «Если муху создал диавол, как ты только что признал, потому что правильно мыслишь, то кто создал пчелу, которая немного лишь больше мухи?» Тот не решился сказать, что Бог создал пчелу, а муху не создал, потому что они совсем рядом. От пчелы манихей перешел к кузнечику, от кузнечика к ящерице, от ящерицы к птице, от птицы пошел к мелкому скоту, от него к быку, от него к слону и, наконец, к человеку – и убедил человека, что человек не создан Богом. Так этот несчастный, раздосадованный на мух, стал мухой и попался диаволу. Недаром «Веельзевул», как говорят, переводится «повелитель мух»; о них и написано: «Умирающие мухи портят… благовонную масть» (Еккл.10:1).
15. Что же, братья, зачем я это сказал? Замкните уши ваши пред кознями врага, уразумейте, что Бог создал все и расположил по ступеням. Почему же мы испытываем столько зла от творения, созданного Богом? Потому что мы оскорбили Бога. Разве ангелы претерпевают то же, что и мы? Наверное, и нам не нужно было бы бояться этого в нашей жизни. За свое наказание пеняй на свою вину, а не на судью. Ибо из-за нашей гордыни и дозволил Бог этой самомалейшей и презреннейшей твари нас мучить: когда человек возгордится и станет похваляться пред Богом, и, будучи сам смертным, станет запугивать смертного, и, будучи человеком, не станет признавать другого человека ближним, то, когда он вознесется, пусть окажется во власти вшей. Что это ты раздуваешься человеческой гордыней? Человек сказал тебе обидное, ты надулся и рассердился – что ж, поборись со вшами перед сном и пойми, кто ты такой. Чтобы вы знали, братья, что все эти досадные существа созданы для укрощения нашей гордости, вспомните: Бог мог укротить гордый Фараонов народ медведями, львами, змеями, но напустил на них мух и лягушек (Исх.8:2–21), чтобы гордость была укрощена подлейшими существами.
16. Итак, все, братья, совершенно все было создано посредством Его, и без Него не было создано ничто. Но как было создано все посредством Его? «Что было создано, в Нем есть жизнь». Ведь можно прочесть и так: «Что было создано в Нем, есть жизнь». Значит, все – жизнь, если мы так прочтем. Ибо что было создано не в Нем? Он – премудрость Божия, а в псалме говорится: «Все Ты сотворил в премудрости» (Пс.103:24). Потому, если Христос – премудрость Божия, и псалом говорит: «Все ты сотворил в премудрости», значит, все сотворено как посредством Его, так и в Нем. Тогда, если все в Нем, возлюбленнейшие братья, и то, что в Нем, есть жизнь, значит, и земля жизнь, и дерево жизнь (мы и вправду называем дерево жизнью, но только подразумевая древо Креста, от которого мы получили жизнь), и камень жизнь. Такое понимание неприемлемо, а то как бы не подкралась к нам опять негоднейшая манихейская секта и не сказала бы, что есть жизнь у камня, есть душа у стены, есть душа у веревки, у шерсти, у одежды. Так и вправду говорят они в безумии, и когда их подавляют и опровергают, приводят как будто бы слова от Писания: «Зачем сказано: “Что было создано в Нем, есть жизнь”. Ведь если все создано в Нем, то все есть жизнь». Но пусть они тебя не вводят в заблуждение, читай так: «Что было создано, – тут делай остановку, потом прибавь: – в Нем есть жизнь». Что это значит? Земля была создана, но сама по себе созданная земля не есть жизнь; однако в самой премудрости духовно содержится некая идея, согласно которой создана земля, и эта-то идея есть жизнь.
17. Объясню это вам, возлюбленные, как смогу. Искусник делает ларец. Сначала ларец этот у него в замысле; если бы не было у него ларца в замысле, откуда бы он произвел его? Но ларец в замысле не то же, что ларец, который виден глазам. В замысле он присутствует невидимо, в исполнении будет присутствовать видимо. Вот он исполнен на деле – разве тогда он прекращает существовать в замысле? И тот, что изготовлен, появился, и тот, который в замысле, остается; первый может сгнить, и тогда можно будет изготовить новый по образу того, который в замысле. Теперь рассмотрите ларец в замысле и ларец изготовленный. Ларец изготовленный – это не жизнь, ларец в замысле – жизнь, потому что жива душа художника, в которой все существует еще до того, как появится на свет. Вот так же, возлюбленнейшие братья, коль скоро премудрость Божия, которой создано все, содержит все в виде замыслов до того, как все изготовляет – стало быть, все, что происходит по этому замыслу, не является жизнью само по себе, но все, что сотворено, является жизнью в этом замысле. Видишь землю – земля есть в замысле. Видишь небо – есть небо в замысле. Видишь луну и звезды – и они тоже в замысле; но в своей внешности они тела, а в замысле – жизнь. Примите, если только сможете, великое это знание; и если не велик я, который вам его излагаю или передаю, то велик Тот, от Кого оно исходит. Ибо это сказано не мною в моей малости – не мал Тот, к Кому я обращаюсь, чтобы Он подал мне, что говорить. Пусть каждый понимает как может, насколько может; а кто не может, пусть питает сердце, чтобы смочь. Чем его питать? Питать молоком, чтобы оно возросло до твердой пищи. Пусть не отступается от Христа, рожденного по плоти, доколе не придет ко Христу, рожденному от единого Отца, к Слову Божиему, Которое у Бога, посредством Которого создано все: это и есть та жизнь, которая в Нем свет человекам.
18. И далее сказано: «и жизнь была свет человекам» (Ин.1:4), – и от этой жизни просвещаются люди. Животные не просвещаются, потому что у животных нет разумной души, которая могла бы увидеть премудрость. Но у человека, созданного по образу Божию, есть разумная душа, которой он может воспринять премудрость. Итак, эта жизнь, посредством которой создано все, есть свет человекам. Поэтому несколько далее и сказано: «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин.1:9). Этим Светом был просвещен Иоанн Креститель, им же и сам Иоанн Благовеститель. Этим Светом наполнился и тот, кто сказал: «Я не Христос, но Тот, Кто идет после меня, у Кого я недостоин развязать ремень обуви» (Ин.1:20, 27). Этим Светом был просвещен и тот, кто сказал: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Итак, эта жизнь есть свет человекам.
19. Но, может быть, сердца несмысленные еще не могут воспринять этот свет, потому что грехи отягощают их и не дают увидеть свет. Пусть они не думают, что свет отсутствует, раз они не могут его видеть: это сами они стали тьмой от грехов своих. «И свет во тьме светит, и тьма не приняла его» (Ин.1:5). Это, братья, как слепой человек на солнце: солнце присутствует, но он отсутствует при солнце – также и всякий несмысленный, всякий беззаконный, всякий нечестивец слеп сердцем. Премудрость присутствует, но присутствует при слепом, для его глаз она отсутствует; не потому, что она отсутствует, но потому, что он отсутствует при ней. Что же такому делать? Пусть очищает то, чем можно увидеть Бога. Так, если бы он не мог видеть из-за того, что глаза у него засорены или раздражены от пыли, или нагноения, или дыма, то врач ему сказал бы: «Очисти глаз от всего вредного, и сможешь увидеть свет глаз твоих». Пыль, нагноение, дым – это грехи и беззакония; убери это все и увидишь Премудрость, которая присутствует, ибо Бог и есть эта Премудрость, и сказано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8).

Рассуждения на Евангелие от Иоанна.

Блж. Феофилакт Болгарский

В начале было Слово. Что я сказал в предисловии, то и теперь повторю, именно: тогда как прочие евангелисты пространно повествуют о земном рождении Господа, воспитании и возрастании, Иоанн опускает эти события, так как об них довольно сказано соучениками его, а ведет речь о Божестве вочеловечившегося ради нас. Впрочем, при тщательном рассмотрении увидишь, что как ни те не умолчали о Божестве Единородного, но упомянули, хотя необширно, так ни Иоанн, вперив свой взор к вышнему слову, не опустил вовсе из внимания домостроительство воплощения. Ибо один Дух руководил душами всех. — Иоанн говорит нам о Сыне, упоминает и об Отце. — Он указывает на вечность Единородного, когда говорит: «в начале было Слово», то есть было от начала. Ибо что существует от начала, у того, без сомнения, не найдется времени, когда бы оно не существовало. Откуда, скажет иной, видно, что выражение «в начале было» означает то же, что от начала? Откуда? Как из самого общего понимания, так особенно из самого этого евангелиста. Ибо в одном из своих посланий (1, 1) он говорит: о том, что было от начала, что мы видели. Видишь ли, как возлюбленный объясняет сам себя? Так, скажет вопрошающий; но я понимаю это «в начале» так же, как и у Моисея: «в начале сотворил Бог»(Быт. 1, 1). Как там выражение «в начале» не дает той мысли, будто бы небо вечно, так и здесь я не буду понимать слово «в начале» так, будто бы Единородный вечен. Так скажет еретик. На эту безумную настойчивость мы ничего другого не будем говорить, кроме сего: мудрец злобы! Зачем ты умолчал о последующем? Но мы и против твоей воли скажем это. Там Моисей говорит: в начале Бог «сотворил» небо и землю, а здесь сказано: в начале «было» Слово. Что же общего между «сотворил» и «было»? Если бы и здесь было написано: в начале сотворил Бог Сына, то я умолчал бы; но теперь, когда здесь сказано: «в начале было», я заключаю из сего, что Слово существует от века, а не впоследствии получило бытие, как ты пустословишь. Почему Иоанн не сказал: в начале был Сын, но: «Слово»? Слушай. Это ради немощи слушателей, дабы мы, с самого начала услышав о Сыне, не помыслили о страстном и плотском рождении. Для того назвал Его «Словом», чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно. Еще: назвал Его «Словом» потому, что Он возвестил нам о свойствах Отца, подобно как и всякое слово объявляет настроение ума; а вместе и для того, чтобы показать, что Он совечен Отцу. Ибо как нельзя сказать, что ум бывает иногда без слова, так и Отец и Бог не был без Сына. — Иоанн употребил это словосочетание потому, что много есть и иных слов Божиих, например, пророчества, заповеди, как и сказано об ангелах: «крепкие силою, исполняющие слово Его»(Пс. 102, 20), то есть повеления Его. Но собственно Слово есть личное существо.

Еще про Тора:  Боги Древнего Египта: список и описание значения, картинки

И Слово было у Бога. Здесь евангелист еще яснее показывает, что Сын совечен Отцу. Дабы ты не подумал, что Отец был некогда без Сына, он говорит, что Слово было у Бога, то есть у Бога в недрах отеческих. Ибо предлог «у» ты должен понимать вместо «с», как и в ином месте он употреблен: не братия ли Его и сестра Его в нас суть, то есть с нами живут?(Мк. 6, 3). Так и здесь «у Бога» понимай вместо: был с Богом, вместе с Богом, в Его недрах. Ибо невозможно, чтобы Бог когда-либо был без Слова или премудрости, или силы. Посему мы веруем, что Сын, так как Он есть Слово, премудрость и сила Отца(1 Кор. 1, 24), всегда был у Бога, то есть был современно и совместно с Отцом. И как же, скажешь, Сын не после Отца? Как? Научись от вещественного примера. Сияние солнечное не от самого ли солнца? Так точно. Ужели оно и позднее солнца, так что будто бы можно представить себе время, когда солнце было без сияния? Нельзя. Ибо как оно было бы и солнцем, если бы не имело сияния? Если же так мыслим о солнце, то тем более должны так мыслить об Отце и Сыне. Должно веровать, что Сын, Сый сияние Отца, как говорит Павел (Евр. 1, 3), всегда блистает вместе с Отцом, а не позднее Его. — Заметь также, что этим выражением опровергается и Савеллий ливиянин. Он учил, что Отец, Сын и Дух суть одно лицо и что это единое лицо в одно время являлось как Отец, а в другое как Сын, а в иное как Дух. Так пустословил сын отца лжи, исполненный духа лукавого. Но сими словами: «и Слово было у Бога» он явно обличается. Евангелист здесь самым ясным образом говорит, что иной Слово и иной Бог, то есть Отец. Ибо если Слово было вместе с Богом, то, очевидно, вводятся два лица, хотя у них обоих и одно естество. А что одно естество, слушай.

И Слово было Бог. Видишь ли, что и Слово Бог! Значит, у Отца и Сына едино естество, как и едино божество. Итак, да устыдятся и Арий, и Савеллий. Арий, называющий Сына Божия созданием и тварью, да посрамится тем, что Слово в начале было и было Богом. А Савеллий, не принимающий троичности лиц, но единичность, да посрамится тем, что Слово было у Бога. Ибо здесь великий Иоанн ясно возвещает, что иной Слово, и иной Отец, хотя не иное и иное. Ибо иной говорится о лицах, а иное и иное об естествах. Например, чтобы мысль изложить яснее, Петр и Павел суть иной и иной, ибо два лица; но не иное и иное, ибо у них одно естество — человечество. Так же должно учить и об Отце и Сыне: Они, с одной стороны, иной и иной, ибо два лица, а с другой стороны, не иное и иное, ибо одно естество — божество.

Оно было в начале у Бога

Сей Бог Слово никогда не отделялся от Бога и Отца. Так как Иоанн сказал, что и Слово было Богом, то, дабы не смутила кого-нибудь такая сатанинская мысль: если и Слово есть Бог, то не восставало ли Оно когда-нибудь против Отца, как боги язычников в их баснях, и если отделилось от Него, не стало ли противником Богу? — он говорит, что хотя Слово есть и Бог, однако же Оно опять у Бога и Отца, вместе с Ним пребывает и никогда не отделялось от Него. — Не менее прилично сказать держащимся Ариева учения и это: слушайте, глухие, называющие Сына Божия делом и творением Его; вы разумейте, какое имя Сыну Божию приложил евангелист: он назвал Его Словом. А вы именуете Его делом и творением. Не дело Он и не творение, а Слово. Слово двух родов. Одно — внутреннее, которое мы, когда и не говорим, имеем, то есть способность говорить, ибо и тот, кто спит и не говорит, имеет, однако же, положенное в нем слово и не потерял способность. Итак, одно слово внутреннее, а другое произносимое, которые мы и устами произносим, приводя в действие способность говорить, способность умственного и внутри лежащего слова. Хотя таким образом слово двух родов, однако же, ни которое из них не подходит к Сыну Божию, ибо Слово Божие не есть ни произносимое, ни внутреннее. — Те слова естественны и наши, а Слово Отца, будучи выше естества, не подлежит дольным хитрословиям. Посему хитрое умозаключение Порфирия язычника распадается само собою. Он, пытаясь ниспровергнуть Евангелие, употреблял такое разделение: если Сын Божий есть слово, то или произносимое, или внутреннее слово; но Он ни то, ни другое; следовательно, Он не есть Слово. Итак, евангелист вперед разрешил это умозаключение, сказав, что внутреннее и произносимое говорится об нас и предметах естественных, а о сверхъестественных ничего такого не говорится. Впрочем, и то нужно сказать, что сомнение язычника имело бы основание, если б это имя «Слово» было вполне достойно Бога и собственно и существенно употреблялось об Нем. Но доселе никто еще не нашел никакого имени, вполне достойного Бога; ни это самое «Слово» не употребляется собственно и существенно об Нем, а оно только показывает, что Сын родился от Отца бесстрастно, подобно как слово от ума, и что Он стал вестником воли Отчей. Что же ты, несчастный, привязываешься к имени и, слыша об Отце, Сыне и Духе, ниспадаешь на вещественные отношения и воображаешь в уме плотских отцов и сыновей, и ветер воздушный может быть южный или северный, или другой какой, производящий бурю? Но если хочешь узнать, что за слово — Божие Слово, то слушай, что следует далее.

Все чрез Него начало быть

Не считай, говорит, Слово разливающимся в воздухе и исчезающим, но почитай Творцом всего умопредставляемого и чувственного. Но ариане опять с настойчивостью говорят: «как мы выражаемся, что дверь сделана пилою, хотя она тут орудие, а другой двигал орудием — мастер, так и Сыном все получило бытие, не так, будто Он Сам Творец, но орудие, подобно как там пила, а Творец есть Бог и Отец, и Он употребляет Сына как орудие. Посему Сын есть творение, на то созданное, чтобы Им все получило бытие, подобно как пила устрояется для того, чтобы ею производить плотнические работы». Так твердит лукавый сонм Ария. — Что же нам сказать им просто и прямо? Если Отец, как вы говорите, на то создал Сына, чтобы иметь Его орудием к совершению твари, то Сын честью будет ниже твари. Ибо как в том случае, когда бывает орудием пила, устрояемое ею честнее ее, так как пила сделана для изделий, а не они для пилы; так и тварь будет честнее Единородного, ибо для нее, как они говорят, создал Его Отец, как будто бы Бог и не произвел из Себя Единородного, если бы не имел намерения сотворить все. Что безумнее сих речей? — Для чего же, говорят, евангелист не сказал: это Слово сотворило все, но употребил такой предлог: «чрез»? Чтобы ты не помыслил, что Сын не рожден, безначален и противен Богу, для сего и сказал Он, что Отец все сотворил Словом. Ибо представь себе, что какой-нибудь царь, имея сына и намереваясь построить город, устройство его вверил сыну. Как тот, кто говорит, что город построен сыном царя, сына царева не низводит в раба, но показывает, что этот сын и отца имеет, и не один только, так и здесь евангелист, сказав, что все сотворено Сыном, показал, что Отец, так сказать, употребил Его посредником к сотворению, не как меньшего, но напротив, как равносильного и как могущего выполнить столь великое поручение. Скажу тебе и то, что если тебя смущает предлог «чрез» и ты желаешь найти в Писании какое-нибудь место, говорящее, что Само Слово сотворило все, то послушай Давида: «в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса — дело Твоих рук»(Пс. 101, 26). Видишь ли, не сказал он: чрез Тебя сотворены небеса и основана земля, но «Ты» основал, и дело рук Твоих небеса. А что Давид говорит это об Единородном, а не об Отце, ты можешь узнать и от апостола, употребляющего эти слова в послании к Евреям (1, 8-10), можешь узнать и из самого псалма. Ибо, сказав, что Господь призрел на землю — услышать воздыхание, разрешить умерщвленных и возвестить в Сионе имя Господне, — на кого иного указывает Давид, как не на Сына Божия? Ибо Он призрел на землю, разуметь ли под нею ту, по которой мы движемся, или наше естество оземленившееся, или нашу плоть, по сказанному: земля еси(Быт. 3, 19), которую Он воспринял на Себя; Он же и разрешил нас, связанных оковами собственных грехов, сыновей умерщвленных Адама и Евы и возвестил в Сионе имя Господне. Ибо стоя в храме, Он учил об Отце Своем, как и Сам говорит: «Я открыл имя Твое человекам»(Ин. 17, 6). Кому эти действия приличны, Отцу или Сыну? Все Сыну, ибо Он в учении возвестил имя Отца. Сказав это, блаженный Давид присовокупляет и то: в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса — дело рук Твоих. Не очевидно ли, он выставляет Сына Творцом, а не орудием? — Если же опять предлог «чрез» по твоему мнению вводит некоторое уменьшение, то, что скажешь, когда Павел употребляет его об Отце? Ибо верен, говорит, Бог, вместе звани быхом во общении Сына Его(1 Кор. 1, 9). Ужели здесь он делает Отца орудием? И опять: Павел апостол волею Божиею(1 Кор. 1, 1). Но достаточно и этого, а нужно опять возвратиться туда же, откуда мы начали. «Все чрез Него начало быть» Моисей, говоря о видимой твари, ничего не объяснил нам о тварях умопостигаемых. А евангелист, все обняв одним словом, говорит: «все» Тем было, видимое и умопредставляемое.

И без Него ничто не начало быть, что начало быть

Поелику евангелист сказал, что Слово сотворило все, то, дабы кто не подумал, что и Духа Святаго Оно же сотворило, прибавляет: все Тем было. Что же все? — сотворенное. Как бы так он сказал, что ни есть в сотворенной природе, все это получило бытие от Слова. Но Дух не принадлежит к сотворенной природе; посему Он не от Него и бытие получил. Итак, без силы Слова не получило бытия ничто, что ни получило бытие, то есть что ни было в созданной природе.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков

Духоборцы настоящее место читают так: «и без Него ничто не начало быть»; потом, поставив тут знак препинания, читают как бы с другого начала: «что начало быть, в Нем была жизнь» и толкуют это место по своей мысли, говоря, что здесь евангелист ведет речь о Духе, то есть что Дух Святый был жизнию. Так говорят македониане, стараясь доказать, что Дух Святый сотворен, и сопричислить Его к тварям. А мы не так, но, поставив знак препинания после слов «что начало быть», читаем с другого начала: «В Нем была жизнь». Сказав о творении, что все Словом получило бытие, евангелист говорит далее и о промышлении, что Слово не только сотворило, но Оно же и сохраняет жизнь сотворенного. Ибо в Нем была жизнь. — Знаю я у одного из святых такое чтение сего места: «и без Него ничто не начало быть, что начало быть в Нем». Потом, поставив здесь знак препинания, он начинал далее: «была жизнь». Думаю, что и это чтение не заключает ошибки, но содержит ту же правильную мысль. Ибо и этот святой правильно понимал, что без Слова не получило бытия ничто, что ни получило в Нем бытие, так как все, что получило бытие и сотворено, сотворено Самим Словом, и, следовательно, без Него не было. Потом он снова начинал: «была жизнь, и жизнь была свет человеков». Евангелист называет Господа «жизнию» как потому, что Он поддерживает жизнь всего, так и потому, что Он подает жизнь духовную всем разумным существам, и «светом», не столько чувственным, сколько умным, просвещающим самую душу. Не сказал, что Он свет одних иудеев только, но всех «человеков». Ибо все мы люди, поколику получили ум и рассудок от создавшего нас Слова, называемся посему просвещаемыми от Него. Ибо разум, данный нам, по которому мы и называемся разумными, есть свет, руководящий нас в том, что должно и чего не должно делать.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

«Свет», то есть Слово Божие, светит «во тьме», то есть в смерти и заблуждении. Ибо Он, и подчинившись смерти, так преодолел ее, что принудил ее изблевать и тех, коих она прежде поглотила. И в языческом заблуждении сияет проповедь. «И тьма Его не объяла». Ни смерть не преодолела Его, ни заблуждение. Ибо свет этот, то есть Слово Божие, непреоборим. Некоторые «тьмою» считали плоть и земную жизнь. Слово сияло и тогда, как стало во плоти и было в сей жизни, а тьма, то есть противоположная сила, искушала и преследовала Свет, но нашла Его неодолимым и непобедимым. Тьмою называется плоть не потому, будто она такова по естеству (да не будет!), но по причине греха. Ибо плоть, доколе управляется законом природы, не имеет решительно никакого зла, но когда подвигнется за предел природы и служит греху, становится и называется тьмою.

Был человек, посланный от Бога, имя ему Иоанн

Сказав нам о предвечном бытии Бога Слова и намереваясь сказать о воплощении Слова, евангелист вставляет речь о Предтече. Да и о чем ином, как не о рождении Иоанна Предтечи, может быть слово перед речью о рождении Господа во плоти? Евангелист говорит о Предтече, что он был «посланный» Богом, то есть, послан от Бога. Ибо лжепророки не от Бога. Когда слышишь, что он послан был от Бога, то знай, что он ничего не говорил от себя или от людей, но все от Бога. Посему и называется он ангелом (Мф. 10, 11; Мал. 3, 1), а преимущество ангела — ничего не говорить от себя. Слыша об ангеле, не подумай, что Иоанн был по естеству ангел или сошел с небес; он называется ангелом по делу и служению. Так как он послужил проповеди и предвозвестил Господа, то за сие и назван ангелом. Посему и евангелист в опровержение предположения многих, быть может, думавших, что Иоанн по естеству был ангел, говорит: «был человек», посланный от Бога.

Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него

Сей, говорит, послан от Бога, чтобы засвидетельствовать о свете. Потом, чтобы кто-нибудь не подумал, что верно нужно было свидетельство его для Единородного, как бы нуждающегося в чем-нибудь, евангелист присовокупляет, что Иоанн пришел засвидетельствовать о Сыне Божием не потому, будто бы Он нуждался в его свидетельстве, но чтобы все уверовали чрез него. Ужели же все и уверовали чрез него? Нет. Как же евангелист говорит: дабы все уверовали? Как? — сколько от него зависело, он свидетельствовал для того, чтобы всех привлечь, а если некоторые не уверовали, то он не заслуживает порицания. И солнце затем восходит, чтобы всех осветить, но если кто, запершись в темной комнате, не пользуется лучом его, то ужели в этом виновно солнце? Так и здесь. Иоанн послан был, чтобы все уверовали чрез него; если же этого не случилось, он не виноват.

Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете

Так как часто случается, что свидетель бывает выше того, о ком свидетельствует, то чтобы ты не подумал, что и Иоанн, свидетельствующий о Христе, был выше Его, евангелист в опровержение этого лукавого помысла говорит: «он не был свет». Но, может быть, кто-нибудь скажет: ужели мы не можем называть светом ни Иоанна, ни иного кого из святых? Светом мы можем назвать каждого из святых, но Светом, в данном значении, не можем назвать. Например, если кто тебе скажет: Иоанн есть ли свет? — согласись. Если же спросит так: ужели Иоанн есть оный Свет — скажи: нет. Ибо сам он не есть свет в собственном смысле, но свет по причастию, имеющий сияние от истинного света.

В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал

Был в мире как вездесущий Бог, а можно сказать, что был в мире и в отношении к промышлению и сохранению. Впрочем, говорит: что я говорю, что был в мире, когда не было бы и мира, если б Он не сотворил его? Со всех сторон доказывает, что Он — Творец, отстраняя в одно время и безумие Манеса, говорившего, что все произвел злой творец, и безумие Ария, называвшего Сына Божия тварью, а вместе и всякого человека, приводя к исповеданию Творца, научая не служить тварям, но поклоняться Создателю. Но «мир», — говорит, — «Его не познал», то есть худые люди, занявшиеся мирскими делами. Ибо имя «мир» означает и эту вселенную, как и здесь сказано: «мир чрез Него начал быть»; означает и мудрствующих по мирскому, как здесь сказано: «мир Его не познал», то есть люди, приверженные к земле. Но все святые и пророки познали.

А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими

Тем, которые приняли Его, рабы ли они, или свободные, отроки или старцы, варвары или греки, всем дал власть соделываться чадами Божиими. Кто же это такие? Верующие во имя Его, то есть те, которые приняли Слово и истинный Свет, и приняли верою, и обняли. Почему евангелист не сказал, что Он «сделал» их чадами Божиими, но «дал (им) власть» соделываться чадами Божиими? Почему? Слушай. Потому, что для сохранения чистоты не достаточно креститься, но нужно много старания, чтобы сохранить неоскверненным образ сыноположения, начертанный в крещении. Посему многие, хотя приняли благодать сыноположения чрез крещение, но по нерадению не пребыли до конца чадами Божиими. Иной, быть может, скажет и то, что многие принимают Его чрез веру только, например, так называемые оглашенные, но не соделались еще чадами Божиими, впрочем, если захотят окреститься, имеют власть удостоиться и этой благодати, то есть сыноположения. — Иной скажет еще и то, что хотя мы чрез крещение получаем благодать усыновления, но совершенство получим в воскресении; тогда надеемся получить совершеннейшее усыновление, как и Павел говорит: «усыновления ожидаем»(Рим. 8, 23). Посему и евангелист этот не сказал, что тех, кои приняли Его, Он сделал чадами Божиими, но дал им власть соделываться чадами Божиими, то есть получить эту благодать в будущем веке.

Евфимий Зигабен

В начале бе Слово

Выражение в начале имеет много значений, но здесь оно собственно значит всегда. Присоединенное к этому выражению слово бе (ην) сделало его не совсем понятным. Куда бы ты ни направил свой ум, его будет предварять это бе и, везде ему предшествуя, оно не позволяет твоей мысли найти для себя какой-нибудь предел. По отношению к тварям слово бе означает прошедшее время, а по отношению к несотворенной Троице это обозначается словом – всегда (αει). По отношению к чувственной и разумной твари совершенно не употребительно выражение – в начале бе, потому что все стало существовать потом, а оно приложимо только к блаженной Троице, потому что только Она не рождена, или не сотворена. Равным образом имеет много значений и слово Λογος (Слово), но здесь оно означает собственно Сына Божия. Сын, как говорит Григорий Богослов, называется Словом потому, что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом и потому что являет Его. Вся, говорит, яже слышах от Отца Моего, сказах вам (Ин. 15, 15) . Может кто-нибудь сказать также, что это есть как бы определение в отношении к определяемому, потому что и такое значение имеет слово Λογος. Узнавший (это значит слово видевший) Сына, сказано, узнал и Отца (Ин. 14, 9). Сын есть выразительное и удобное свидетельство о природе Отца, так как всякое рождение есть безмолвное слово родившего. Сказав: в начале бе Слово, евангелист показал, что Сын был всегда и что не было какого-либо времени или века, когда Его не было, потому что Сам Он есть Творец всех времен и веков. Но почему он не сказал: в начале был Сын? Чтобы не пришло кому-нибудь в голову предположение о временном и страстном рождении. Поэтому-то назвав Его Словом, показав, что сверхъестественное рождение Его было предвечно и бесстрастно, и наперед уничтожив таким образом непристойные представления об этом рождении, далее евангелист прямо называет Его также Сыном. А чтобы показать, что это Слово не только всегда было, т.е. вечно, но также, что Оно неотделимо и совечно Отцу, евангелист говорит:

И Слово бе к Богу

Не сказал, что Оно было в известном месте, потому что никаким местом не ограничивается Необъятный; не сказал также, что Оно было в Боге, потому что на основании предыдущего могло произойти смешение лиц, но сказал к Богу (ηρος τονΘεον), т.е. у Бога, чтобы были ясны как особность Ипостасей, так и нераздельность Отца и Сына, а равно и Духа Святого, как само собою понятно, потому что в начале была Троица и эта Троица была вместе.

И Бог бе Слово

Воспользовавшись наименованием Слова для того, чтобы показать, что сверхъестественное рождение Его было предвечное и бесстрастное, предупреждает далее вред, могущий произойти от такого наименования, т.е. чтобы кто-нибудь не произнес хулы, думая, что это Слово такое же, какое бывает и наше подуманное или произнесенное; а Оно – не такое, но ипостасное, одного с Отцом естества и достоинства.

Сей бе искони к Богу

Сказав, что Слово было всегда, что Оно было неотделимо от Отца, и что Оно было Богом, кратко и чудно довершает все сказанное о Нем, представляя нам очерк богословского учения о Сыне Божием. Тем, которые говорят, что всякий сын бывает после отца, мы ответим: сказав всякий сын, вы уже сами разрешили свое недоумение, потому Сын Божий не таков, каков всякий сын, но сверхъестественный. А против тех, которые упорно доказывают, что все происшедшее из чего-либо необходимо должно быть после того, из чего оно произошло, – так нужно защищаться: сияние солнца, из него происходящее, не бывает после него, и никогда солнце не появляется без сияния. Если же это бывает с чувственными предметами, то что может сказать кто-либо о том, что выше всякого слова? Назвав Слово Богом, приписывает Ему и Божественное свойство, именно творчество, так как бози, иже небесе и земли не сотвориша, да погибнут (Иер. 10, 11) ; и делается это для того, чтобы не подумали, что Оно ниже Отца.

Вся тем быша, и без Него ничтоже бысть еже бысть

Сказав вся тем быша, чтобы не подумали, что это сказано только о мире вещественном, присоединил: и без него ничтоже бысть, еже бысть, т. е. ничто из происшедшего и в мире вещественном, и в мире духовном. Отсюда, конечно, исключается Дух Святой, потому что Он не произошел, чтобы Его можно было разуметь вместе со всеми остальными, но ни рожден, ни сотворен, как Сын и Отец: только Троица ни рождена, ни сотворена. Назвав Сына Творцом всей видимой и невидимой твари, не отнял этим у Отца творческой силы, но только показал, что и Сын, подобно Отцу, есть Творец; это общее для всех трех Лиц, потому что это есть свойство Божества, как выше было сказано. Поэтому в Священном Писании творчество иногда приписывается Отцу, иногда Сыну, иногда же Духу Святому, так как Отец благоволит, Сын действует, а Дух Святой содействует. В пятой главе (17 ст.) Иисус Христос говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю. Некоторые хулители говорили, что выражение тем (δι αυτου) унижает Сына, указывая не на творение, а на услужение. Но они не знали, что то же самое одинаково употребляется и по отношению к Отцу; апостол Павел (1 Кор. 1, 9) сказал: верен Бог, Имже (δι ου) звани бысте во общение Сына Его… А чтобы никто не оставался в недоумении, каким образом Словом создано столько и таких тварей, евангелист говорит: см следующий стих

В Том живот бе

Этой жизнью Слово не только все произвело, но и сохраняет в бытии, так как о Нем можно сказать то же, что сказано об Отце: о Нем бо живем и движемся и есмы(Деян. 17, 28). Слыша, что в Нем была жизнь, не представляй себе Слово состоящим из частей, но самым источником жизни, потому что сейчас же евангелист все Слово называет жизнью, говоря; и живот бе свет человеком. И в другом месте Сам Иисус Христос говорит: Аз есмь… живот(Ин. 14, 6). Духоборцы после слов: без него ничтоже бысть ставят точку; затем все последующее читают вместе: еже бысть, в том живот бе, чтобы показать, что Дух Святый сотворен, так как, говорят они, изречение это относится к Духу Святому. Но их легко опровергнуть. Прежде всего, слова еже бысть указывают на все, что произошло; потом, самая жизнь здесь называется светом, так как сейчас же присоединено: живот бе свет человеком; немного же далее, говоря об Иоанне, евангелист сказал: сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете, а между тем известно, что Иоанн свидетельствовал не о Духе Святом, а о Сыне, как мы узнаем это впереди.

И живот бе свет человеком

И сам Сын был светом для людей, просвещая ум их и руководя от заблуждения к истине. Что касается самого названия Сына светом, то Сам Сын в другом месте говорит: Аз есмь свет миру(Ин. 8, 12). Таким образом, Он называется и жизнью, и светом, – жизнью, как оживляющий и сохраняющий все, а светом, как просвещающий и очищающий ум людей, принявших Его. Некоторые же под светом и жизнью разумеют евангельскую проповедь, которую Он принес людям, как основание духовной жизни и свет разума.

И свет во тме светится, и тма его не объят

Светом называет здесь евангельскую проповедь по указанной причине и по причине истины, а тьмою – заблуждение по причине его лжи. Итак, говорит: евангельская проповедь светит среди заблуждения, но заблуждение не одолело ее. Григорий Богослов в своем Слове о святых светах иначе понимал это изречение; но можно принять и то и другое толкование. Доселе евангелист говорил о Божестве Сына Божия, а отселе начинает Евангелие.

Бысть человек послан от Бога, имя ему Иоанн

Лука (3, 2) написал: бысть глагол Божий ко Иоанну Захариину сыну в пустыни.

Сей прииде во свидетельство, да свидетельствует о Свете

В этом месте под Светом разумеется Иисус Христос по вышеприведенной причине. Свидетельствовал Иоанн о Божестве Его, как это мы видим далее; но так как Иисус Христос не нуждался в его свидетельстве, то присоединяется и причина этого свидетельства. Евангелист прибавил:

Да вси веру имут ему

Подобно тому как Иисус Христос воспринял плоть для того, чтобы явившись в одном только Божестве не потерять всех, так точно Он пользовался свидетельством для того, чтобы современники Иоанна, слыша родственный голос, легче уверовали в Того, о Котором свидетельствовалось: все это было устроено для спасения людей. Итак, Иоанн свидетельствовал, чтобы все уверовали; а уверовали не все, потому что вера является не по насилию, а по свободной воле.

Не бе той свет, но да свидетельствует о Свете

Еще объясняет причину посольства: он пришел не для того, чтобы светить, так как он не был свет, но для того, чтобы свидетельствовать о Свете. Говорит это евангелист и для того, чтобы кто-нибудь не подумал, что свидетельствующий больше и достовернее Того, о Ком он свидетельствует, как это часто бывает. А так как свидетельство Иоанна было недавнее, то чтобы не возникло подобное же предположение и относительно Того, о Ком он свидетельствовал, евангелист говорит: см. следующий стих

В мире бе

не как ограниченный известным местом, но как все наполняющий. Сказав: в мире бе, – чтобы кто-либо не предположил, что Он современен миру, как случилось с Павлом Самосадским, евангелист прибавил:

И мир тем бысть

Само собою понятно, что Творец был прежде творения

И мир Его не позна

Миром называет здесь тех, которые думают только о мирском, прилепились к миру, пристрастились к чувственным делам и не могут понимать ничего высшего; но те, которые не были такими, знали Его даже прежде явления во плоти. Поэтому в тринадцатой главе (17 ст.) Евангелия от Матфея Иисус Христос сказал к апостолам: мнози пророцы и праведницы вожделеша видети, яже видите, и не видеша, и слышати, яже слышите, и не слышаша. Если бы они не знали Его, то не желали бы видеть, как сказано, или слышать. Итак, они знали Его, знали и тайну воплощения Его, но только в мысленном представлении, а они желали и чувствами своими видеть Его чудеса, слышать Его учение и вообще видеть в человеческом образе. Понятно, что евангелист, негодуя на ослепление непознавших Его, сказал: и мир тем бысть, и мир его не позна, т. е. сотворенные не познали своего Творца.

Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его. Елицы прияша Его

принявшие учение Его, даде им область чадом Божиим быти но не сразу сделал их чадами Божиими, чтобы они через небрежение не потеряли благодати, а дал им только власть быти, чтобы они через свое страдание сделались такими чадами. Но неужели не все имеют власть быть чадами Божиими? Не все, а только те, которым дана эта власть; дана же она только верующим в Него. Поэтому евангелист, поясняя то, кому Слово дало эту власть, присоединил: верующим во имя Его т. е. в Него. От Него зависит даровать такую власть, а от них – воспользоваться ею. Иное дело быть усыновленным Богу через крещение, а иное – быть чадом Божиим через исполнение евангельских заповедей: то – начало, а это – конец; то – дар Божий, а это — дело усердия.

Еп. Михаил (Лузин)

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

Слово: этим именем евангелист называет второе лицо достопоклоняемой Троицы — Сына Божия, как видно и из дальнейшей речи самого евангелиста (Ин. 1:14). Открытое свыше Иоанну (Откр. 19:11, 13) и известное отчасти, прикровенно в Ветхом Завете (Пс. 32:6; Агг. 2:5—6; Прем. 18:16), это наименование Сына Божия 1) выражает особенное отношение Сына Божия к Богу Отцу. «Поелику рождение Сына есть рождение бесстрастное, потому евангелист и именует Его Словом, дабы из того, что есть в тебе, научить тебя тому, что превыше тебя. Как ум, рождающий слово, рождает без болезни, не разделяется, не истощается и не подвергается чему-нибудь, бывающему в телах: так и божественное рождение бесстрастно, неизреченно, непостижимо и чуждо деления» (3лат., ср. Феофил.). 2) Это наименование показывает отношение Сына Божия как Творца к твари. «Не погрешит в слове и тот, кто скажет, что Сын именуется Словом как соприсущий всему сущему: ибо что стоит не Словом?» (Григ. Б. 3, 99). Сын есть содетельная и содержительная вина всего сотворенного; ибо Им создано все видимое и невидимое и все Им содержится (Кол. 1:16—17). 3) Наименование сие выражает отношение Сына Божия в частности к разумным тварям — людям, как сообщившего им откровение об Отце. «Сын называется Словом потому, что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению со Отцем, и потому, что являет Его» (Григ. Б., там же). Евангелист «так наименовал Его и потому, что Сын пришел возвестить нам об Отце: вся, елика слышах от Отца Моего, сказах вам» (Ин. 15:5 3лат.). «Он возвестил нам о свойствах Отца, подобно как и всякое слово объявляет настроение ума» (Феофил.). 4) Наименование сие указывает на совечность Сына Отцу: ибо «как нельзя сказать, что ум бывает иногда без слова, так и Отец и Бог не был без Сына» (Феофил.). Нет ничего невероятного в том предположении, что евангелист утвердил и прояснил истинное учение о Слове воплотившемся в видах охранения этого учения от разных перетолкований и искажений, каким подвергалось оно, с одной стороны, в александрийско-иудейском филоновом учении, с другой — в ложных учениях начинавшегося около времени написания Евангелия развиваться так называемого гностицизма. — Это Слово, второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий, было в начале: выражение — в начале указывает у священных писателей на начало мира (Быт. 1:1; Пс. 101:26; Евр. 1:10); сообразно с сим слова евангелиста имеют такой смысл: Слово было уже, когда начинал устрояться мир, т.е. Слово было до устроения мира. Так, воплотившееся Слово Господь Иисус Христос изображает вечную славу Свою у Отца Небесного как такую славу, которую Он имел прежде бытия мира (Ин. 17:5). Если же Слово было прежде мира, то значит, оно было прежде времени, ибо начало мира есть вместе и начало времени, прежде сложения мира не было времени; а бывшее прежде времени было от вечности, следовательно, бытие Слова — вечное, безначальное. А что не имеет начала своего бытия, то не может иметь и конца; следовательно, бытие Слова в полном смысле вечное — безначальное и бесконечное. Соответственно сему, в 1-м своем послании, называя, как и далее в Евангелии, (1, 4), Слово Словом жизни, ев. Иоанн прямо называет Его жизнью вечною(1 Ин. 1:1—2). «Невозможно и придумать что-нибудь такое, что было бы древнее сего начала: ибо сие последнее не было бы и началом, если бы далее его существовало что-нибудь» (Вас. В. 3, 82). — Было: не произошло или получило бытие, т.е. не начинает собою ряда творений, но — уже было, существовало, когда начиналось творение мира. «Что препятствовало евангелисту сказать: в начале сотворил Бог Слово? Моисей, говоря о земле, не сказал: в начале была земля, но — сотворил землю, и тогда стала быть. Если Моисей сказал так о земле из опасения, дабы кто не подумал, что земля не сотворена: тем более должен был сего опасаться Иоанн, если бы Сын был сотворен. Не сказал: Слово имело начало, но — в начале было, выражением было возводя тебя к мысли, что Сын безначален» (Злат.), или «совечен Отцу» (Феофил.). Таким образом, целое выражение, которым начинается Иоанново Евангелие, в начале было Слово, значит: Слово, Единородный Сын Божий, воплотившийся Господь Иисус Христос, не сотворено, не произошло во времени, но имеет безначальное бытие, следовательно, вечное (ср. Вас. В. 4, 374). — Слово было у Бога: учение об отношении Слова — Сына к Богу Отцу. Будучи вечным, как Бог Отец, Слово — Сын существовал всегда не отдельно от Бога Отца, но вместе — в единении с Ним. Тем не менее, однако же, Оно есть лицо особое, самостоятельное. «Не сказал евангелист: Слово было в Боге, но — Слово было у Бога, показывая тем особность Слова, как лица, или Его личное различие от лица Бога Отца» (Злат.). «Евангелист здесь самым ясным образом говорит, что иной — Слово и иной Бог, т.е. Отец. Ибо если Слово было вместе с Богом, то очевидно вводятся два лица, хотя у них обоих и одно естество» (Феофил.). «Потом, чтобы кто-нибудь, слыша — в начале было Слово не признал Его и нерожденным, такая мысль предупреждается тем, что прежде замечания, что было Слово, сказано, что оно было у Бога» (Злат.). — Слово было Бог: как вечное, Слово есть лицо божественное, т.е. одного существа с Богом Отцом, и, следовательно, есть Бог, равночестный Богу Отцу. «Различай имена Отца и Сына, но признавай, что Они равны между собою. Отец есть Бог, и Сын также есть Бог. Они едино суть, потому что едино Их естество, но при единстве природы Они не смешиваются, Один в Другого не переходят, Один с Другим соединены, но Один от Другого различаются» (Ефрем Сирин).

Толковое Евангелие.

Оно было в начале у Бога

Оно было в начале у Бога: повторение учения о вечном бытии Сына у Отца или нераздельно, но и неслиянно со Отцом, сделанное, без сомнения, с целью — глубже и сильнее напечатлеть учение сие в уме верующих. У людей прежде отец, потом сын, но не так у Бога, на которого человекообразно перенесены понятия отца и сына для того, чтобы хотя несколько понятнее представить непостижимое для ума человеческого, в сущности, отношение лиц Святой Троицы по рождению второго лица от первого. «Чтобы ты, услышав — в начале было Слово и признав Его вечным, не подумал однако же, что жизнь Отца на некоторое расстояние, т.е. на большое число веков предшествует жизни Сына, и таким образом чтобы ты не положил начала Единородному, евангелист присовокупляет: оно было в начале у Бога, т.е. Он так же вечен, как Сам Отец» (Злат.). В Боге — Сын от Отца, но не после Отца; бытие Сына у Отца безначальное (ср. прим. к ст.1) и, следовательно, бесконечное и, следовательно, вечное; Он был всегда, есть и будет всегда, — тайна, превышающая ум человеческий.

Толковое Евангелие.

Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть

Все начало быть через Него: все получило бытие, все сотворено через Него (Быт. 1; Евр. 1:2; Кол. 1:16). — Все: Ап. Павел, раскрывая ту же мысль о сотворении всего Словом, изречение все поясняет так: все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое, престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли — все Им и для Него создано (Кол. 1:16). Значит, в области всего сотворенного, ни на небесах, ни на земле, ни в духовном, ни в вещественном мире нет существа, нет вещи, которая бы не чрез Него получила свое бытие. Следовательно, Слово есть творец мира, следовательно, есть Бог. Оборот речи — чрез Него или Им не значит, что Слово несамостоятельный Творец мира, не первоначальная действующая причина творения мира, что будто бы Бог сотворил мир Словом, как художник орудием; такой оборот речи в Писании употребляется и тогда, когда речь идет о причине первоначальной и самобытно-самостоятельно действующей (ср. 1 Кор. 1:9; 12, 8. 11; ср. 3лат. и Феофил.). Здесь же «это так выражено для того только, чтобы кто-нибудь не стал почитать Сына нерожденным» (Злат.). Таким оборотом речи указывается здесь на то отношение Слова к Отцу, по которому Бог Отец невидимый, обитающий во свете неприступном, является и всегда действует в Сыне, который есть посему образ Бога невидимого (Евр. 1:3); Сын же никогда не действует как бы отрешившись или отделившись от Отца, так что творческая деятельность Сына есть вместе деятельность и Отца, и воля Отца есть вместе и воля Сына (Ин. 5:19, 20). — Без Него ничто не начало быть, что начало быть: повторение, разъяснение и усиление предыдущего выражения о творческой деятельности Слова. В мире сотворенном все сотворено Им, не исключая ничего, но — только в мире сотворенном (что начало быть). «Дабы кто не подумал, что если все произошло чрез Него, то и Дух Святый, евангелист нашел нужным прибавить — что начало быть, т.е. то, что сотворено, но Дух не есть существо сотворенное» (Злат. ср. Феофил.). «Меня не устрашит и то, что — по сказанному — все получило бытие чрез Сына, как будто под словом все заключается и Дух Святой. Ибо не просто сказано все, но — все, что начало быть. Не Сыном Отец, не Сыном и все то, что не имело начала бытия» (Григ. Б. 3, ИЗ).

Толковое Евангелие.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков

В Нем была жизнь: как в вечном, в Нем жизнь самосущая, дающая бытие всякой твари по сотворении; в Нем источник жизни всего живущего не по началу только жизни, но и по сохранению и поддержанию ее. «Сказав о творении, что все Словом получило бытие, евангелист говорит далее и о промышлении, что Слово не только сотворило, но оно же и сохраняет жизнь сотворенного» (Феофил., ср. Злат.). «Дабы никто не оставался в недоумении, каким образом Словом создано столько и таких тварей, евангелист прибавил: в Нем была жизнь… Сколько ни черпай воды из ключевого источника, источник ни мало не оскудевает. Так и творческая сила Единородного: сколько бы ни было создано и сотворено ею существ, она нисколько не умаляется. Или, лучше, приведу более ясный пример света, так как и сам евангелист вслед за сим говорит о нем: и жизнь была свет. Как свет, хотя освещает бесчисленные тысячи людей, однако ж нисколько не оскудевает в своей светлости, так и Бог и до творения и по творении равно неоскудевающ, не истощается, не изнемогает от созидания многого. И если бы Ему нужно было создать тьмочисленные такие же миры, Он имеет довольно силы не только создать их, но и по сотворении сохранять бытие их. Итак, что сказано об Отце, то правильно можно сказать и о Сыне: о Нем мы живем и движемся и существуем»Деян. 17:28. (Злат.). И сам Господь говорит о Себе, что Он имеет жизнь в Себе, следовательно, жизнь самосущую (Ин. 5:26; 21.17), называет Себя жизнью (Ин. 11:25; 14:6), и евангелист именует Его Словом жизни (1 Ин. 1:1) и жизнью вечною (1 Ин. 3:20), т.е. жизнью самосущею и источником всякой жизни. — Жизнь была свет человеков: изложив в предыдущих стихах учение об отношении Слова к Отцу и миру вообще, евангелист рассматриваемыми словами и словами следующего стиха указывает на отношение Слова к людям, как источника их жизни духовной. Свет как на языке священных писателей, так даже и на обыкновенном языке человеческом есть символ духовного озарения, просвещения, особенно религиозно-нравственного, состояния блаженного и радостного (Прем. 7:29—30; Ис. 45:7; 59, 9. см. прим. к Мф. 4:14—16; 5, 14. 17), тогда как тьма есть состояние духовного невежества, ослепления, развращения и вообще греха (Ин. 12:35; 1 Ин. 1:6, 8; Рим. 13:12—13; см. прим. к тем же ст. ев. Матфея). Посему слова евангелиста: жизнь была свет человеков имеют такой смысл: Слово, имеющее в себе жизнь самосущую, источник жизни для всего сотворенного, для человека в частности, есть источник духовного просвещения и озарения и таким образом источник истинной духовной жизни. «Евангелист называет Его светом и жизнью потому, что Он дал нам свет познания и в сем свете жизнь» (Злат., ср. Ин. 17:2—3; 1 Ин. 5:20).

Толковое Евангелие.

Лопухин А.П.

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

«В начале было Слово». Этими словами евангелист обозначает вечность Слова. Уже выражение «в начале» (ἐν ἀρχῇ) ясно указывает на то, что бытие Логоса совершенно изъято от подчинения времени, как форме всякого тварного бытия, что Логос существовал «прежде всего мыслимого и прежде веков» (свт. Иоанн Златоуст). Еще сильнее эта мысль о вечности Слова выражена присоединением к выражению «в начале» глагола «было» (-ἦν). Глагол «быть» (εἶναι), во-первых, является обозначением бытия личного и самостоятельного, в противоположность глаголу «стать» (γίνεσθαι), который обозначает появление чего-либо в известное время. Во-вторых, глагол «быть» употреблен здесь в прошедшем несовершенном времени, которое указывает на то, что Логос был уже в то время, когда тварному бытию еще только полагалось начало.

«И Слово было у Бога». Здесь евангелист говорит, что Логос был самостоятельной личностью. На это ясно указывает употребленное им выражение «было к Богу» – так лучше и точнее будет перевести греческое выражение πρὸς τὸν Θεόν. Иоанн хочет сказать этим, что Логос стоял в известном взаимоотношении к Богу Отцу как отдельная самостоятельная личность. Он не разделен от Бога Отца (что выходило бы, если бы при слове τὸν Θεόν стоял предлог παρά – «близ»), но и не сливается с Ним (что обозначалось бы предлогом ἐν – «в»), а пребывает в личном и внутреннем отношении к Отцу – нераздельном и неслиянном. И в таком отношении Логос пребывал к Отцу всегда, как показывает опять здесь взятый в прошедшем несовершенном времени глагол «быть». Что касается того вопроса, почему здесь Иоанн называет Бога Отца просто Богом, то на этот вопрос можно отвечать так: слово «Бог» вообще употребляется для обозначения Бога Отца в Новом Завете, а потом Иоанн (как говорит Луази) и не мог еще употребить здесь слова «Отец», так как еще не сказал о Слове как о «Сыне».

«И Слово было Бог». Этими словами Иоанн обозначает божество Слова. Слово не только божественно (θεῖος), но есть истинный Бог. Так как в греческом тексте слово «Бог» (Θεός) употреблено о Слове без артикля, между тем как о Боге Отце оно употребляется здесь же с артиклем, то некоторые богословы (в древности, например, Ориген) видели в этом указание на то, что Слово ниже по достоинству, чем Бог Отец. Но против правильности такого заключения говорит то обстоятельство, что в Новом Завете выражение Θεός без артикля иногда употребляется и о Боге Отце (Рим.1:7; Флп.2:13). А потом в настоящем случае выражение Θεός вместе с глаголом ἦν составляет сказуемое к выражению ὁ λόγος и по общему правилу должно стоять без артикля.

Оно было в начале у Бога

«Оно было в начале у Бога». Для того чтобы кто-нибудь не счел Божество Логоса меньшим, чем Божество Отца, евангелист говорит, что Он «в начале», т. е. прежде всякого времени, или, иначе говоря, вечно стоял в отношении к Отцу как совершенно самостоятельная личность, ничем по природе не отличающаяся от Бога Отца. Так евангелист обобщает все, что сказал о Слове в 1-м стихе. Вместе с тем этот стих служит переходом к следующему далее изображению откровения Логоса в мире.

Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть

«Все» произошло «чрез Него, и без Него ничто не начало быть, что» произошло. Здесь сначала положительно, а потом отрицательно высказывается мысль о том, что Логос открылся в мире прежде всего как Творец его. Он сотворил все (πάντα), т. е. всякое тварное существо, без всякого ограничения. Но некоторые, как древние, так и новые, богословы усматривали в выражении «чрез Него» умаление достоинства Логоса, находя, что это выражение указывает в Логосе только орудие, которым воспользовался Бог для сотворения мира, а не Первопричину. Такое рассуждение, однако, не может быть признано основательным, так как в Новом Завете предлог «чрез» (διά) иногда употребляется и о деятельности Бога Отца в отношении к миру (Рим.11:36; 1Кор.1:9). Евангелист же хотел, очевидно, этим выражением отметить различие, существующее между Отцом и Сыном, не желая, «чтобы кто-нибудь стал почитать Сына нерожденным» (свт. Иоанн Златоуст), т. е. и лично не отличающимся от Отца. Нужно заметить, что евангелист о происхождении всего сотворенного употребляет глагол, который означает «начать существовать» (γίνεσθαι) и, следовательно, признает Логос не только устроителем мира из готовой материи, но и в прямом смысле Творцом мира из ничего.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков

«В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков». Жизнь, которая была в Логосе, – это жизнь в самом обширном значении этого слова (почему в греческом тексте стоит слово ζωή – «жизнь», без артикля). Все области бытия почерпали в Логосе силы, необходимые всякому сотворенному существу для раскрытия своих способностей. Логос, можно сказать, и Сам был «жизнью», т. е. Существом Божественным, ибо жизнь находится в Боге.

В частности, в отношении к людям это оживляющее действие Логоса проявлялось в просвещении людей: эта жизнь (здесь слово ζωή поставлено уже с артиклем как понятие, известное из первой половины стиха) давала человечеству свет истинного боговедения и направляла людей на путь богоугодной жизни: жизнь была светом для людей. Kак без материального света в мире не была бы возможна никакая жизнь, так и без просвещающего действия Логоса не было бы возможно людям сделать хотя бы несколько шагов вперед по пути к нравственному самоусовершенствованию. Логос просвещал как избранный народ Божий прямыми откровениями и богоявлениями, так и лучших людей из мира языческого, свидетельствуя об истине в их разуме и совести.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его

«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Так как последнее положение предыдущего стиха могло показаться читателям не согласным с действительностью: положение мира языческого, да и иудейского, представлялось им как состояние крайнего нравственного падения и ожесточения во грехе, и потому евангелист считает нужным заверить их в том, что свет – Логос, действительно, всегда светил и продолжает светить (φαίνει, настоящее время для обозначения постоянства деятельности) даже во мраке человеческого неведения и всякого развращения («тьма» – σκοτία и означает состояние падения и противления воле Божией, ср. Ин.12:35; Еф.5:8).

«Тьма не объяла его». Смысл русского перевода такой: тьме не удалось заглушить, потушить действие в людях Логоса. В таком смысле толковали это выражение многие древние отцы и учители Церкви, а равно и многие из новейших экзегетов. И такое толкование представляется совершенно правильным, если мы обратим внимание на параллельное место в Евангелии Иоанна: «ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма»(Ин.12:35). Здесь поставлен тот же глагол (καταλαμβάνειν) для обозначения понятия «объять», и нет решительно никакого основания толковать этот глагол иначе, чем толкует наш русский перевод). Некоторые (например, Знаменский, с. 46–47) опасаются, что при таком переводе придется признать, что Иоанн допускал мысль «о какой-нибудь борьбе между самыми началами света и тьмы и, следовательно, мыслил их реально сущностями. Между тем реальностью в метафизическом смысле могут обладать только личные носители известного принципа, а не сам принцип».

Но такие рассуждения не отличаются основательностью. Идея борьбы между светом и тьмой, можно сказать, основная идея миросозерцания Иоанна и проходит решительно во всех его писаниях. Притом Иоанн, конечно, говоря о старании тьмы потушить свет, мыслил о личностях, в которых свет или тьма находили себе наиболее сильное выражение. Таким образом, принимая старый перевод, мы рисуем себе величественную и ужасную картину борьбы всех темных сил против божественного просвещающего действия Логоса, борьбы, которая велась в течение нескольких тысячелетий и которая окончилась для тьмы крайне неудачно: божественный маяк по-прежнему светит всем плывущим по опасному морю жизни и удерживает их корабль от опасных скал.

Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн

До сих пор Иоанн говорил о Логосе в Его состоянии до воплощения. Теперь ему нужно приступить к изображению Его деятельности во плоти человеческой или, что то же, приступить к своему евангельскому повествованию. Он и делает это, начиная с того же, с чего начал свое Евангелие Марк, именно, со свидетельства о Христе пророка и предтечи Иоанна.

«Был», точнее: «выступил» или «появился» (ἐγένετο – ср. Мк.1:4), «человек, посланный от Бога». Евангелист имеет здесь, конечно, в виду, что о пришествии Иоанна Предтечи решение Божие было высказано еще в книге пророка Малахии (Мал.3:1 по еврейской Библии). Евангелист называет и имя этого посланника Божия, как бы желая показать, что и в имени Иоанна (с еврейского – «благодать Божия») предуказана его великая миссия.

Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него

Цель выступления Иоанна состояла в том, чтобы быть свидетелем и именно «свидетельствовать о Свете,» т. е. о Логосе или Христе (ср. стих 5), убеждать всех пойти к этому Свету, как к действительному свету жизни. Через его свидетельство все – и иудеи, и язычники – должны были уверовать во Христа как в Спасителя мира (ср. Ин.20:31).

Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете

Так как многие смотрели на Иоанна как на Христа (ср. стих 20), то евангелист с особенным ударением говорит еще раз, что Иоанн не был «светом», т. е. Христом, или Мессией, а пришел только свидетельствовать о Свете, или Мессии.

В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал

Отождествляя в своем представлении Логос, Kоторый тут назван также Светом и жизнью, и Человека – Иисуса, Иоанн говорит здесь и далее о свете как о человеке («Его» – αὐτόν «не познал»: αὐτόν – мужской род). Мессия был уже в мире, когда Иоанн Kреститель начал свидетельствовать о Нем, был и после, когда этот богопосланный свидетель уже замолк навсегда, и естественно было думать, что созданный некогда Им мир признает в Нем своего Творца. Но этого, к удивлению, не случилось: мир Его не узнал и не принял. О причине такого странного явления евангелист не говорит.

А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими

Однако нашлись люди как из иудеев, так и из язычников (выражение ὅσοι, по-русски – «тем, которые», обозначает верующих без различия происхождения), которые приняли Его за Того, кем Он Себя объявлял. Этих принявших Христа евангелист называет верующими в Его «имя», т. е. в Его силу как Сына Божия (ср. Ин.20:31). Принявшим Его Христос дал «власть» (ἐξουσίαν), т. е. не только право, но и способность, силу становиться чадами Божиими (русский перевод здесь неправильно употребляет глагол «быть»; стоящий здесь глагол γενέσθαι значит именно «делаться», «становиться»). Таким образом, действительными чадами Божиими христиане становятся постепенно, путем усиленной борьбы с остатками греховных наклонностей. «Называться» же чадами Божиими они могут всегда (1Ин.3:1).

Свт. Кирилл Александрийский

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог

Евангелия писались по разному поводу и с различными целями. Евангелие Иоанна Богослова написано на греческом языке и открывается словами: «В начале было Слово». Слово — или, по-гречески, «Логос» — есть термин греческой философии (см. сочинение кн. С. Трубецкого «Учение о Логосе»). С какой удивительной простотой апостол Иоанн берет этот ходячий в греческой философии термин и применяет его в отношении Спасителя, как бы говоря грекам: «Вот видите, Логос, о котором вы столько слышали, — это и есть Христос!» Далее апостол Иоанн не употребляет этого нового, введенного им в христианскую терминологию слова, однако его пролог уже есть тот мост, по которому христианская мысль получила возможность двигаться, когда она хотела объяснить внешнему миру смысл христианства.

Введение в богословие. Курс лекций по догматическому богословию 1949— 1950 гг.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector