Рик Риордан, Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора – читать онлайн полностью – ЛитРес

Глава I. Не убивайте козла в кафе!

Теперь-то я знаю, что, пригласив валькирию выпить кофе, мало того что за все сам заплатишь, так еще и окажешься в обществе мертвого тела.

Я не видел Самиру аль Аббас почти шесть недель. И, естественно, стоило ей вдруг возникнуть неизвестно откуда с предложением обсудить вопрос жизни и смерти, немедленно согласился с ней встретиться.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpolicyandsafetyru

(Здесь следует вскользь заметить, что технически я давно уже умер и для меня лично вопросы жизни и смерти как бы и не стоят, однако по голосу Сэм мне немедленно стало ясно, что она чем-то очень встревожена.)

Мы тут же условились встретиться в «Мыслящей Чашке» на Ньюбери-стрит. Прибыв туда первым, я убедился, что заведение это, как и обычно, кишит посетителями, и, не тратя понапрасну времени, встал в очередь. Тут-то Сэм и влетела внутрь. В самом буквальном смысле. Над головами всей этой публики, жаждущей поскорее перекусить. И что вы думаете? Никто из них даже глазом не моргнул. Ни постоянные, ни случайные посетители.

Обычные смертные, как правило, не примечают все эти волшебные дела. В общем-то, так для них и к лучшему. Особенно что касается обитателей Бостона. Умей они видеть чуточку больше, тратили бы в основном свое драгоценное время, убегая от великанов, троллей, огров-людоедов и эйнхериев с боевыми топорами за поясом и стаканчиками кофе латте в руках.

Сэм приземлилась рядом со мной. Одета она была в школьную форму. Синяя рубашка с длинными рукавами и логотипом Академии Кинг, слаксы цвета хаки и белые кроссовки. Волосы спрятаны под зеленым хиджабом. Все, так сказать, честь по чести. Разве что боевой топор, который висел у нее на поясе, вряд ли вписывался в школьный дресс-код.

Я был очень рад увидеться с ней, но вид ее мне не понравился. Под глазами темные тени, и она вроде даже немного пошатывалась.

Рик Риордан, Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора – читать онлайн полностью – ЛитРес

– Выглядишь просто ужасно, – вырвалось у меня.

– Я тоже тебе очень рада, Магнус, – свирепо буркнула она.

– То есть я имею в виду не просто ужасно, а ужасно усталой, – поспешил внести ясность я.

– Может, тебе дать лопатку, чтобы выкопал себе могилку поглубже? – весьма агрессивно осведомилась она.

Я в знак капитуляции поднял вверх руки.

Рик Риордан, Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора – читать онлайн полностью – ЛитРес

– Лучше скажи, где тебя носило последние полтора месяца?

Плечи ее напряглись.

– Тебе бы такую нагрузочку, Магнус, в этом семестре. На уроках пашу. Потом репетиторством занимаюсь. А кроме того, если ты еще не забыл, у меня небольшая работа по совместительству в плане транспортировки душ погибших героев и выполнения сверхсекретных заданий для Одина.

https://www.youtube.com/watch?v=ytdevru

– Вот поколение, – хмыкнул я. – Вечно у вас плотный график.

– И плюс ко всему еще летная школа, – добавила Сэм.

– Летная школа? – переспросил я, попутно отметив, что очередь наша немного продвинулась. – Имеешь в виду самолеты?

Я знал: стать пилотом она мечтает давно. Но у меня даже мысли не возникло, что она уже этому учится.

– Тебе же ведь еще только шестнадцать. Разве…

– Бабушка с дедушкой никогда бы себе не смогли такого позволить, – перебила она меня, блестя от восторга глазами. – Но у Фадланов есть друг, у которого летная школа, и они убедили Джида и Биби…

Рик Риордан, Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора – читать онлайн полностью – ЛитРес

– А-а-а, – ухмыльнулся я. – Значит, эти уроки – подарок Амира.

Сэм тут же зарделась. Дело в том, что она единственная из всех моих знакомых подростков, которая, можно сказать, уже помолвлена. И меня от души развлекает, как она мило смущается, стоит лишь завести кому-нибудь речь об Амире Фадлане.

– Этот подарок… Эти уроки… Самое потрясающее… – с придыханием пролепетала она. – Ладно. Хватит об этом. – Тон ее снова стал жестким. – Я позвала тебя не для обсуждения распорядка моего дня. Нам надо встретиться с осведомителем.

– С осведомителем? – разинул рот я.

– И если его информация окажется достоверной, – никак не отреагировала на мое удивление Сэм, – возможно, наступит тот переломный момент, которого я так жду.

Рик Риордан, Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора – читать онлайн полностью – ЛитРес

У нее в кармане зазвонил телефон. Вынув его, она глянула на экран и поморщилась.

– Мне пора.

– Ты только что пришла, – счел своим долгом отметить я.

– Валькирские дела, возможно, код три восемь один, процесс героической гибели, – едва слышной скороговоркой отозвалась она.

– Не выдумывай.

– Честно.

– Имеешь в виду, кому-то сейчас показалось, что ему вот-вот предстоит героически помереть и он срочно отстукал тебе эсэмэску с текстом «Срочно требуется валькирия» и кучей грустных эмодзи? – хохотнул я.

Рик Риордан, Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора – читать онлайн полностью – ЛитРес

– Насколько мне помнится, я забрала в Вальгаллу и твою душу, – кажется, не понравилась моя шуточка Сэм. – И ты вроде не вызывал меня эсэмэсками.

– Ну, я-то особенный.

– А если особенный, то займи столик снаружи и встреться с моим информатором, – скомандовала она. – Постараюсь вернуться как можно скорее.

– Но я ведь даже не знаю, как этот твой информатор выглядит.

– Увидишь – сразу поймешь, – заверила меня Сэм. – А мне, будь любезен, купи одну булочку-скон.

И, взвившись в воздух, она стремительно вылетела из кафе наружу.

Дождавшись, когда моя очередь наконец подошла, я приобрел две булочки и два кофе и вместе с ними уселся за один из свободных столов снаружи.

Весну этот год принес в Бостон рано. К бордюрам на мостовых еще, правда, липли, словно налет на зубах, комья грязного снега, однако ветви вишневых деревьев уже набухали белыми и красными бутонами, а в сияющих витринах бутиков пышно распустилась одежда свежих весенне-летних коллекций – цветочные принты на фоне пастельных тонов. Туристы шли мимо меня, нежась под теплыми солнечными лучами.

Именно тут я с особенной остротой осознал: это ведь первая весна за последние три года, когда я уже не бездомный. Прошлым мартом мне даже и в мыслях бы не представилось, что я могу вот так, как сейчас, с полным правом сидеть в кафе за столиком. Я питался тогда в основном из помоек, спал под мостом в Общественном Парке и слонялся с двумя своими приятелями Хэртом и Блитцем, стараясь держаться подальше от копов и тратя все силы на то, чтобы выжить.

Затем, два месяца назад, я умер в сражении с огненным великаном. И… очнулся в отеле «Вальгалла», став одним из эйнхериев Одина.

Теперь я одет в нормальные чистые вещи. Каждый день принимаю душ. Засыпаю и просыпаюсь в удобной постели. Ем еду, за которую плачу. И спокойно сижу в кафе за столиком, не опасаясь, что меня попросят выйти, а то и попросту вытолкают взашей на улицу.

За последние два месяца мне довелось привыкнуть к множеству самых престранных вещей и явлений. Я попутешествовал по Девяти Мирам. Встречался с древнескандинавскими богами, эльфами, гномами и кучей разнообразных монстров, чьи имена не в состоянии даже выговорить. Мне достался волшебный меч. Вот он висит у меня на шее в виде кулона.

Попробуйте догадайтесь, что эта плашечка, на которой начертана руна, может в любой момент превратиться в грозное боевое оружие. Впрочем, поговорив недавно со своей кузиной Аннабет, я убедился: не только Бостон, но и, похоже, вся Северная Америка просто кишит древними богами. Ей вот, в Нью-Йорке, весьма осложняют жизнь древнегреческие. Их там, как вирусов гриппа при эпидемии.

Что же, я все это понял, принял, и куда большим чудом мне теперь кажется, что я снова здесь, в Бостоне, сижу себе, как обычный смертный подросток, в кафе, наслаждаясь чудесным весенним днем и пытаясь понять, кто в толпе пешеходов может быть информатором Сэм.

«Увидишь – сразу поймешь», – сказала она.

Предположим, что так и есть. Но какую же информацию принесет этот тип, если Сэм считает ее вопросом жизни и смерти?

https://www.youtube.com/watch?v=upload

Взгляд мой упал на вывеску магазина в конце квартала. Она сияла медью и серебром. «Эксклюзивы от Блитцена», – сообщалось в ней, однако на витрины были опущены жалюзи, а на стеклянной двери белела бумажка с надписью, торопливо начертанной толстым красным фломастером: «Обновление коллекции. Ждите открытия».

Ждите! Да я уже две недели назад обнаружил, проходя мимо, эту бумажку. Что, интересно, дернуло моего старого друга Блитцена так внезапно исчезнуть? От них с Хэртстоуном с той поры ни слуху ни духу, а это совсем на них не похоже. Может, Самира что-нибудь знает?

Размышляя об этом, я напрочь отвлекся от поиска информатора и вспомнил, зачем нахожусь здесь, лишь в тот момент, когда он застыл непосредственно возле меня.

Да, он и впрямь отличался от прочей бостонской публики. Не каждый ведь день повстречаешь козла в плаще-тренче, полы которого путаются в его задних копытах, небольшой шляпе с узенькими полями и низкой тульей, нахлобученной на голову между витыми рогами, и к тому же в темных очках.

Несмотря на столь хитрую маскировку, я мигом его узнал. Именно этого козла мне пришлось убивать и есть в другом мире. А подобные ситуации, знаете ли, как-то очень роднят и не забываются.

– Рад тебя видеть, Отис, – поприветствовал его я.

– Тш-ш-ш, – заговорщицки прошипел он в ответ. – Я здесь инкогнито. Называй меня Отис.

Я был глубоко убежден, что инкогнито обставляется как-то совсем по-другому, ну да дело хозяйское. Отис Инкогнито плюхнулся задними ляжками и копытами на занятый мной для Самиры стул, передние же конечности опустил с громким стуком на стол.

– А валькирия где? Она тоже сегодня инкогнито? – И он заглянул в пакет с ее булочкой, по-видимому, считая, что Сэм может там спрятаться.

– Отправилась подбирать чью-то душу. Скоро вернется, – растолковал ему я.

– Встречаются же счастливчики, у которых есть в жизни высокая цель, – меланхолично проблеял он. – Ну что же, спасибо за угощение.

– Это не для те… – попытался остановить его я, но было поздно. Отис уже вовсю пожирал булочку Сэм вместе с пакетом, в котором она лежала. За ним с соседнего столика наблюдала солидная пожилая супружеская чета. Судя по умиленным лицам обоих, двоим этим смертным мой друг волшебный козел казался чем-то вроде смешного ребенка или забавной собачки.

– Ну, – начал я, стараясь не обращать внимания на крошки пакета и булочки, которые весьма омерзительным образом сыпались из пасти Отиса прямо на его плащ. – Ты вроде нам что-то хотел рассказать.

Отис рыгнул.

– Это по поводу моего хозяина.

https://www.youtube.com/watch?v=https:tv.youtube.com

– По поводу Тора? – решил уточнить я на всякий случай.

Отиса пробрала дрожь.

– Именно.

Исполняй я у громового бога такие же обязанности, как он, меня бы наверняка тоже передергивало при малейшем упоминании его имени. Отиса и его брата Марвина Тор запрягал в свою колесницу, и они были вынуждены возить его в ней, а кроме того, обеспечивали ему собственными, так сказать, персонами бесперебойное поступление козлиного мяса.

Глава II. Стандартная сцена погони по крышам с говорящими мечами и ниндзя

Позвольте представить вас моему мечу.

– Джек, это мои знакомые чуваки.

– Чуваки, это мой меч Джек.

Едва же мне требуется его помощь, он оживает, и я оказываюсь вооружен обоюдоострым клинком в тридцать дюймов длиной, полотно которого из костяной стали покрыто рунами. Едва Джек принимается говорить, руны начинают пульсировать разными цветами. Порой я сражаюсь, держа Джека в руках, а порой он воюет с противниками, летая сам по себе и горланя раздражающую попсу. Вот такой у меня волшебный боевой друг.

Вихрем пересекая Ньюбери-стрит, я сдернул кулон с цепочки.

– Ну, что еще там такое? Кого убиваем? – осведомился еще сонным голосом меч, мигая всеми своими рунами.

Джек утверждает, будто в виде кулона напрочь не слышит, что творится вокруг, ибо дремлет в наушниках. Поверил я ему, как же. Нет у него наушников. Да и ушей, впрочем, тоже.

– Гонимся за убийцей, – бросил на бегу я. – Убил козла.

– Ясное дело, – вяло отреагировал Джек. – Ничего нового. Ничего нового.

https://www.youtube.com/watch?v=ytcopyrightru

Я взлетел по стене здания Пирсон Паблишинг. Два месяца напряженной шлифовки эйнхериевских возможностей принесли весьма ощутимые результаты, и мне удалось без труда, одним лишь прыжком достигнуть откоса окна тремя этажами выше главного входа. Никаких проблем, а я ведь еще в одной руке сжимал меч. Так, концентрируя внутреннюю энергию, я и перемещался по беломраморному фасаду, пока мы с Джеком не оказались на крыше.

Едва запрыгнув туда, я заметил на дальнем ее конце несущееся между трубами черное двуногое существо в шлеме. Обличье вполне себе человеческое, что сразу же отметало версию об убийстве козла козлом. С другой стороны, я достаточно навидался разного в Девяти Мирах и меня было трудно сбить с толку человеческим обликом.

Прежде чем мне удалось донестись до труб, противник мой сиганул на крышу соседнего здания. Плевое дело, если бы эти дома примыкали один к другому. Но их разделяло пространство в пятьдесят футов с автомобильной стоянкой внизу. Казалось бы, что стоило этому типу ради элементарных приличий ухнуть в пролет, переломав себе кости?

– Вот урод! – в сердцах процедил я сквозь зубы.

– Почем ты знаешь, что это мужик, а не женщина? – тут же полюбопытствовал Джек.

Реплика, должен признать, не менее острая, чем он сам. И впрямь, поди-ка определи гендерную принадлежность убийцы, если черное одеяние на нем свободно болтается, на голове нахлобучен железный шлем, а лицо и шея скрыты за кольчужным забралом. Но я, пока суд да дело, старался думать о нем в мужском роде. Видимо, это сильнее во мне разжигало ярость.

Попятившись, я разбежался и прыгнул по направлению к церкви. Очень рад был бы вам сообщить, что, точнехонько приземлившись на шпиль, защелкнул наручники на запястьях убийцы, объявил, что он арестован за варварское убийство животного, и зачитал права. Однако в действительности…

Окна церкви Святого Завета славятся превосходными витражами, которые в 1890-х годах изготовила фирма «Тиффани». До моего прыжка они больше ста лет стояли целехонькие. А теперь – мой косяк! – в левом окне наверху образовалась солидная трещина.

Я ударился о пологую крышу церкви и, цепляясь свободной рукой за водосток, повис в воздухе. Пальцы мои кололо словно иголками, а ноги болтались в воздухе, ударяясь в прекрасный витраж окна, на котором художник изобразил Младенца Иисуса. Но, как немедленно выяснилось, балансируя экстремально на крыше, я спас себе жизнь. Не случись мне в определенный момент извернуться, удерживая равновесие, и прилетевший сверху топор точнехонько вскрыл бы мою грудную клетку.

– Эй! – возопил я свирепо, когда острое лезвие сбрило пуговицы с моей джинсовой куртки.

Вот уж такой я. Всегда возмущаюсь, когда кто-нибудь хочет меня убить. В Вальгалле-то мы, эйнхерии, почем зря убиваем друг друга днем, чтобы к вечеру полностью восстановиться. Но вне Вальгаллы я уязвим не меньше, чем любой смертный. Срази меня кто-нибудь в Бостоне, и мне уж точно конец.

Козлоубийца глянул на меня с верхотуры церковного шпиля. Запас топоров у него, к счастью, кажется, кончился, но, к несчастью, у него на боку висел меч. Я теперь смог разглядеть, что его легинсы и туника сшиты из черных шкур. Поверх них на нем колыхалась под ветром свободная кольчужная куртка, которая была вся перемазана сажей.

Ну, конечно же. Разумеется, волка. Во всех Десяти Мирах обожают волков. Шлемы с волками. Компьютерные заставки с волками. Пижамы с волками. И волчьи тематические дни рождения.

Только с этим, пожалуйста, не ко мне. Прямо скажу, не очень люблю волков.

– Лови намек, Магнус Чейз! – Высота голоса козлоубийцы менялась на каждом произнесенном им слоге от сопрано да баритона, будто он говорил через модулятор. – Держись подальше от Провинстауна!

Я стиснул изо всех сил рукоятку меча.

– За дело, Джек!

– А ты уверен? – не торопился он.

Козлоубийца, услышав наш обмен репликами, яростно зашипел. Я и прежде не раз убеждался: многим не нравится, что мой меч говорит.

https://www.youtube.com/watch?v=ytaboutru

– Я вот что имею в виду, – продолжил тем временем Джек. – Отиса-то он, конечно, убил. Но его ведь все убивают. Это, так сказать, входит в круг его должностных козлиных обязанностей.

Нашел подходящее время для обсуждения должностных обязанностей Отиса.

– Просто снеси этому типу голову! Или как-нибудь по-другому угробь! – рявкнул я.

Убийца, не будь дураком, развернулся и драпанул.

– Взять его! – проорал громче прежнего я.

– Ну почему, как все самое трудное, так обязательно мне? – закобенился Джек.

– Потому что тебя, в отличие от меня, он убить не может, – продолжая цепляться свободной рукой за крышу, ответил я своему неубиваемому мечу.

– Ну тут ты, конечно, прав, только крутым это тебя не делает, – не преминул подпустить он шпильку в мой адрес.

Многие бы, наверное, не полезли в битву с целью проверки, как там себя ощущают их мечи, однако мне взбрело в голову сделать именно это. Вскарабкавшись по стене многоярусного гаража на углу Бойлстон-стрит, я увидел на крыше Джека, который яростно бился, отстаивая если не свою жизнь, то уж явно свое достоинство.

Мой меч не упускает возможности при каждом удобном случае напомнить мне, что он самый острый клинок во всех Девяти Мирах. И разрубить, мол, любое может, и сразиться одновременно хоть с дюжиной врагов. Я склонен был ему верить. Ведь он на моих глазах убивал великанов размером с небоскреб. Тем не менее козлоубийца сейчас без видимого труда теснил его к краю крыши.

– Ой! Ой! – истошно вопил мой непобедимый меч при каждом соприкосновении с клинком противника.

Трудно сказать, действительно ли ему грозила опасность, но я все же счел своим долгом прийти на помощь. Но не с пустыми же ведь руками бросаться в схватку. Вот я и вырвал быстренько из цементного пола фонарный столб. Нет, мне не то чтобы захотелось выпендриться. Просто ничего более подходящего рядом не оказалось. Правда, стоял еще рядом «Лексус». Но поднять эту люксовую махину не под силу даже эйнхерию.

Я размахнулся двадцатифутовым фонарем и врезал им сзади по козлоубийце. Это его заставило обратить на меня внимание, и в тот момент, когда он ко мне развернулся, Джек метким ударом рассек ему ляжку. Тот, крякнув, споткнулся. Еще один взмах фонарем, и я бы его добил. И в этот момент далекий протяжный вой заставил меня застыть.

Вы, вероятно, презрительно фыркнете: «Магнус, ну что за дела? Из-за банального далекого воя?»

Но я вроде уже говорил: не люблю волков. Когда мне было четырнадцать, двое из этих тварей с горящими голубыми глазами убили мою маму. Встреча с волком Фенриром тоже не подняла волчий рейтинг в моих глазах. Ну и как же, по-вашему, я при таком раскладе своей биографии должен был себя ощущать? Вой-то, который раздался издали, был совершенно конкретно волчий.

Я содрогнулся. Фонарный столб, выскользнув у меня из рук, грохотнул по крыше.

– Сеньор, мы еще с этим типом сражаемся или как? – подплыл ко мне Джек.

Убийца, хромая и спотыкаясь, попятился. Мех на его черных легинсах блестел от крови.

– Итак, начинается, Магнус, – проговорил он, и голос его сильнее прежнего колебался от низких к высоким нотам. – Запомни: отправишься в Провинстаун, сыграешь на руку своему врагу.

Скалящаяся маска его забрала словно перенесла меня на три года назад, и я за мгновение пережил события той жуткой ночи. Пожарная лестница, с которой я только что спрыгнул в проулок за нашим домом. Из окон нашей квартиры до меня доносится волчий вой. А затем стекла взрываются вихрем пламени.

Молот бога Тора: этимология, распространение, применение

Вот ответьте, каким это образом я по-прежнему вижу сны даже после того, как умер?

Я плавал в мраке небытия, спокойненько так, никого не трогая, и осмысливал факт, что меня только что лишили головы, следом за чем начались эти дикие, яркие и раздражающие кошмары.

Я оказался на борту тридцатифутовой яхты. Море вокруг нещадно штормило. Волны хлестали через борт судна. Палуба то и дело вздымалась. В стекла рулевой рубки лупили потоки дождя.

На капитанском месте сидел дядя Рэндольф. Одной рукой он вцепился в штурвал, другой прижимал к себе рацию. Желтый плащ его промок до нитки. На пол с него натекла уже целая лужа. Гладко выбритая дядина голова блестела от морской воды. Приборы на панели управления явно глючили, выдавая сплошные помехи.

https://www.youtube.com/watch?v=ytcreatorsru

– Мэйдэй! – орал дядя в рацию, словно на упрямую собаку, которая не выполняет команду. – Мэйдэй, так вас растак! Мэйдэй!

На скамейке за ним тесно жались друг к другу женщина и две девочки. Знаком я с ними никогда не был, но тут же узнал по фотографиям, которые дядя Рэндольф держал у себя в кабинете. В центре сидела его жена Кэролайн, а по бокам от нее две их дочери – Обри и Эмма. Темно-коричневые волосы женщины были мокры и липли к ее лицу, руки стиснули плечи девочек.

– Все будет в порядке, – говорила она девочкам. А потом смотрела на Рэндольфа с немым осуждением: зачем ты нас подверг этому?

Младшая девочка, Обри, со светлыми вьющимися волосами, как у всех Чейзов, сидела с застывшим и напряженным лицом, держа на коленях маленькую модель яхты. Игрушка от качки все время валилась на бок, но девочка тут же ее снова ставила ровно, будто в надежде, что таким образом помогает отцу.

Эмма не была такой спокойной. С виду лет десяти, темноволоса в мать, глаза, грустные и усталые не по возрасту, как у отца. Я, непонятно откуда, знал, что ее сильней всех вдохновляла идея этого путешествия. Ей вынь да положь хотелось принять участие в этом большом приключении, в результате которого папа найдет меч викингов и всем на свете докажет верность своей научной теории. Рэндольф, ясное дело, не смог отказать.

Одал. Иными словами, Наследие. Ибо Рэндольф отвел своей старшей дочери роль наследницы своего дела. Будущего великого историка-археолога нашей семьи.

– Я сделаю все, чтобы мы вернулись домой, – заверил свое семейство Рэндольф, но голос его при этом дрожал от отчаяния.

Ох, насколько же все получилось не так. На море обрушилась редкостная по силе буря. Яхту мотало, словно игрушечную модель на коленях у Обри.

Судно швырнуло на правый борт. Мои уши прорезал истошный вопль Эммы, и меня захлестнула стена воды.

Вынырнул я совсем в другой сон. Моя отделенная от тела голова покачивалась в ванне на пенной воде, отдающей клубникой и заплесневелой мочалкой. Справа от нее плавала оптимистичная резиновая уточка, у которой от старости стерлись нарисованные глаза, а слева застыла не столь счастливая, как она, голова бога Мимира. Борода его была полна водорослей и дохлых миног. Веки, уши и нос облепила мыльная пена.

– А я говорю, это, братцы, ваш долг, – начал он, и голос его отразился эхом от кафельных стен ванной комнаты. – И в данном случае не имеет значения, босс я вам или нет. Таково веленье судьбы.

Обращался Мимир не ко мне, а к сидевшему на превосходном фарфоровом унитазе цвета спелого авокадо моему другу Хэртстоуну. Вид у него был унылый, а одежда обычная – черная кожаная куртка и брюки, накрахмаленная рубашка белого цвета и шарф в крупный горох, похоже, вырезанный из подстилки для игры в твистер. Я обратил внимание на бледность его лица. Цветом оно сейчас сливалось с его почти белыми волосами.

– Слишком опасно… смерть… защити этого идиота…

И только лишь посмотрев в ту сторону, куда он указал, я увидел Блитцена. Как всегда элегантно одетый (костюм-тройка цвета ореха в тон его кожи, черный галстук-бабочка в цвет бороды и шляпа в стиле Фрэнка Синатры), он стоял, опершись спиной о борт раковины.

– Нам действительно надо идти, – произнес он твердо. – Парень нуждается в нас.

– Мне жутко вас не хватает! Я так хочу снова как можно скорей увидеться с вами. Но вы не должны рисковать из-за меня жизнями!

https://www.youtube.com/watch?v=ytpressru

Только вот вместо всех этих правильных слов у меня вылетела изо рта невесть как туда попавшая золотая рыбка, которая радостно заплескалась в просторах ванны.

Башка моя опрокинулась в пену, а когда я вынырнул, то оказался совсем в другом сне.

Сегодня Мьельнир является одним из самых узнаваемых предметов древнескандинавской культуры, но насколько этот образ был популярен тогда, в эпоху викингов, более тысячи лет назад? Согласно эддическим мифам Молот Тора был выкован темными альвами (карликами-кузнецами, населявшими Свартальвхейм), но у этого удивительного оружия был один изъян – его рукоять оказалась непропорционально мала в сравнении с навершием.

Однако Тору, который был единственным из асов (и вообще – из всех живых существ), кто сумел подчинить себе силу Мьельнира, не мешала его уникальная конструкция. Напротив, в многочисленных легендах, описывающих поединки Тора (например, с Хрунгниром или Тьяцци) бог грома виртуозно метает свой молот в противника, при этом Молот Тора всегда возвращается, точно бумеранг.

Вероятно, в этом заключается один из ключевых символических аспектов уникального оружия бога Тора. Речь идет о том, что любое действие человека всегда имеет последствия, которые так или иначе возвращаются к нему. Например, победа над Хрунгниром привела к тому, что у Тора в голове застряла часть оружия великана, из-за чего сын Одина часто мучается жуткими головными болями, и от этого сотрясается земля.

Трудно сказать, может ли Тор взять в руки Мьельнир без сторонней помощи. В том смысле, что у бога грома есть Пояс Силы, который удваивает его мощь, но ни в одном мифе мы не встречаем упоминания, поднимает ли Тор свой молот, когда пояс не надет. Однако есть информация о том, что Молот Тора нельзя взять в руки без специальных рукавиц, которые называются Ярнгрипер (дословный перевод со старо-скандинавского – «железные рукавицы»), ибо в бою оружие раскаляется докрасна (по другой версии – добела).

Тор был не только богом войны, он также покровительствовал людям других сословий. Многие забывают (а кто-то – не знает вовсе), что после смерти по представлениям древних скандинавов человек мог попасть не только в Вальхаллу (к Одину), Фольквангр (к Фрейе) или в Хельхейм (к жестокосердной Хель). У Тора в Асгарде тоже был свой чертог, Трудхейм, и туда попадали достойные люди мирных профессий.

К чему это замечание? А к тому, что Молот Тора в Древней Скандинавии использовался повсеместно, как универсальный оберег. Мьельнир чаще всего носили на груди, этому свидетельствуют многочисленные археологические находки (например, на полуострове Сконе в Швеции и на севере России). Оружие бога Тора, несомненно, имело сакральный подтекст, но вопреки расхожему мнению его могли носить не только воины, фактически это мог делать кто угодно.

Предположительно слово «Мьельнир» могло означать «молния», хотя в переводе с древнескандинавского языка оно переводится как «крушитель». Интересно отметить, что молот бога Тора мог иметь «славянские корни». Об этом, в частности, говорит знаменитый советский филолог И.М. Стеблин-Каменский в своих комментариях к первому изданию «Старшей Эдды» на русском языке (в переводе А.И. Корсуна).

Также немаловажным выглядит тот факт, что Молот Тора на рунических камнях и в древнескандинавских списках изображают вовсе не так, как предполагает большинство из нас. Символическое изображение Молота Тора – четырехлучевая свастика, расположенная под прямым углом в 90 градусов. Причем в разных источниках молот бога Тора изображается как правосторонней, так и левосторонней свастикой, вероятно, этот момент не носил принципиального значения.

Еще про Тора:  Молот тора сила

Почему оружие бога Тора изображали в форме свастичного (солярного) знака? Вероятно, речь идет о том, что Тор – защитник всего сущего, а его молот – великий артефакт, дарующий мир и жизнь населению Мидгарда и Асгарда. В этом смысле оружие бога Тора по своему «функционалу» приближается к Солнцу, которое обожествлялось всеми древними народами, потому что его исключительное значение для человеческой жизни очевидно.

Также стоит вспомнить о том, что Мьельнир Тора – универсальное оружие, пригодное не только для ближнего боя. Вероятно, молот с короткой рукоятью вращается в полете, когда Тор метает его. Кроме того, если древние скандинавы полагали, что молнии – это удары Молота Тора, тогда ассоциация яркой вспышки с солярным символом кажется вполне логичной.

Глава VIII. Помощь от смерти путем другой смерти

Сэм стояла над телом Отиса. Стремящийся в «Чашку» народ огибал это место широкой дугой. Никто из них, впрочем, особой тревоги не выражал. Видимо, Отис им казался просто бездомным в отключке. А уж мне-то, поверьте, известно на собственном опыте, какую брезгливость вызывает подобное зрелище у добропорядочных граждан.

Сэм хмуро глянула на меня. Под ее левым глазом красовался оранжевый свежеприобретенный фингал.

– Почему информатор мертв? – коротко бросила она мне.

– Одним словом не объяснишь, – отозвался я. – А кто это тебе врезал?

– Это тоже не объяснишь одним словом.

– Сэм…

Она отмахнулась.

– Со мной все в порядке. Значит, это не ты убил Отиса за то, что он съел мою булочку?

– Нет, что ты. Вот если б он съел мою… – Я мрачно хмыкнул.

– Жутко смешно, – проворчала Сэм. – Но все же не скажешь мне, что случилось?

Вид ее вызывал у меня по-прежнему беспокойство, но я постарался выкинуть это из головы и, как мог вразумительно, рассказал ей про козлоубийцу. Тело Отиса вдруг стало таять, уносясь клубами белого пара в небо. Прямо как сухой лед на жаре. Я еще не успел умолкнуть, когда от козла остались лишь тренч, темные очки, шляпа да топор, которым он был убит.

– Выкован великанами, – тут же определила Сэм. – Сбалансирован идеально. Оружие явно волшебное, и оно слишком ценно, чтобы его просто так здесь бросить.

– Это все-таки радует, – снова невесело усмехнулся я. – Не хотелось бы, чтобы Отиса порешили каким-нибудь заурядно-стандартным оружием.

Сэм мою шуточку просто проигнорировала, что с каждым разом ей удается все лучше и лучше.

– Значит, лицо убийцы было закрыто волчьим забралом? – деловито осведомилась она. – Это сужает поиски примерно до половины злодеев, которые существуют во всех Девяти Мирах.

– Его-то тело куда отправилось? – покосился я на тренч Отиса.

– С ним ничего не случится, – заверила меня Сэм. – Волшебные существа состоят из туманов Гиннунгагапа. После смерти они сперва превращаются снова в туман, а потом возрождаются. Именно это вскорости с Отисом и произойдет. Будем надеяться, он успеет возникнуть вовремя в поле видимости Тора. В противном случае ему некем будет поужинать.

Мне показалось, что выражение «будем надеяться» звучало в контексте произошедшего диковато, но, впрочем, не более дико, чем все, что случилось сегодняшним утром. Колени мои уже подкашивались от усталости. Боясь вот-вот рухнуть на пол, я плюхнулся на стул и начал пить свой уже совершенно остывший кофе.

– Козлоубийца знает, что молот пропал, – сообщил я. – Он говорит, отправишься в Провинстаун, сыграешь на руку своему врагу. Тебе не кажется, что он имел в виду…

– Локи? – договорила за меня Сэм и, кинув топор убийцы на стол, тоже села. – Убеждена: он как-то в этом замешан. Вполне в его духе.

Голос ее звучал с досадой и горечью, и меня это не удивляло. Она старалась по мере сил вообще не вести разговоров о Локи. И не только по той причине, что он бог коварства и обмана и воплощает зло. Он ведь к тому же еще был ее отцом.

– Он в последнее время как-то перед тобой проявлялся? – спросил ее я.

– Только в нескольких снах. – Сэм сердито глядела на чашку, крутя ее то по часовой стрелке, то против. Можно было подумать, что она набирает сейфовый код. – Предупреждения разные нашептывал, особенно про… Да ну, не важно. Все это ерунда.

– По твоему виду не скажешь, что ерунда.

Видели, как дрова в камине, набравшись жара, темнеют перед тем, как взорваться пламенем? Именно так потемнели в этот момент глаза у Сэм.

– Он пытается вмешиваться в мою личную жизнь, – глухо произнесла она. – Из кожи вон лезет, чтобы сбить меня с толку и разрушить ее. Мои бабушка с дедушкой и Амир… – Голос ее сорвался. – Но это никак не связано с нашей проблемой молота, – тут же взяла себя в руки она. – Сугубо мои дела, и я с ними вполне могу сама справиться.

– Ты уверена?

Ответ я легко прочитал на ее лице: отвали. Большой, между прочим, прогресс, если учесть, что раньше, когда я слишком давил на нее, она просто размазывала меня по стене и сжимала горло железной хваткой. Факт, что еще ни разу не был придушен до полной потери сознания, объясняю лишь неуклонно крепнущей нашей дружбой.

– Пока могу только определенно сказать одно, – продолжала она. – Локи не мог быть этим козлоубийцей. Ему бы не удалось так ловко орудовать топорами.

– А почему бы и нет? – не совсем понял я. – То есть, конечно, я знаю, технически он заключен богами в тюрьму за убийство. Но все равно без проблем уже несколько раз появлялся передо мной, как только ему приходила охота.

– Да, он может перемещать свою сущность или являться во сне, – кивнула Сэм. – И на какое-то время, путем немыслимой концентрации, даже может придать ей вполне определенную форму.

– Как, например, когда он покорил твою маму, – вставил я, снова сильно рискуя, что Сэм сейчас вышибет мне мозги.

Но нет, не вышибла. Такой вот у нас получался в «Мыслящей Чашке» фестиваль нерушимой дружбы и толерантности.

– Да, – продолжала Сэм. – Но тело его при этом все же не обретает достаточной силы, чтобы воспользоваться волшебным оружием. Боги весьма дальновидно лишили его такой возможности, когда накладывали заклятие.

С точки зрения скандинавско-мифологического абсурда такое, видать, имело определенный смысл. Мне весьма живо представился Локи, которого заточили в какой-то пещере. Руки и ноги у него связаны путами из кишок убитых его сыновей. Вот мерзость! Даже подумать страшно. И это проделали боги! А в довершение ко всему подвесили над его головой змею, чтобы яд капал из ее пасти ему на лицо. Чем-чем, а уж милосердием асгардская справедливость точно не отличается.

– Но этот козлоубийца запросто может работать на Локи, – предположил я. – Вдруг это какой-нибудь великан или…

– Да кто угодно, – подхватила Сэм. – Правда, его манера сражаться и двигаться больше смахивает на эйнхерия или даже валькирию.

– Кого-нибудь из Вальгаллы? – Это мне до того не понравилось, что по телу пошел противненький холодок.

– Трудно пока сказать, – чуть пожала плечами Сэм. – Она это или он? Откуда? Но кому-то определенно очень не хочется, чтобы мы воспользовались наводкой Отиса. Только вот выбора у нас нет. И действовать мы должны быстро.

– С чего нам так уж особенно торопиться? – не понимал я. – У Тора нет молота уже несколько месяцев, а великаны при этом ведут себя вполне тихо.

Взгляд, брошенный на меня Сэм, отчего-то напомнил мне души погибших в морской пучине, которые бились в юбках-сетях богини Ран. Страшноватое, прямо скажем, зрелище.

– Процесс ускоряется, Магнус, – тоном, не обещающим легкой жизни, проговорила моя подруга. – Последние мои вылазки в Йотунхейм показали: великаны неспокойны. С помощью волшебства им удалось наложить защиту на свои планы, но я все же почти уверена: им удалось собрать уже целые армии для вторжения.

– Куда? – спросил я.

Налетевший порыв ветерка колыхнул хиджаб на ее голове.

– Сюда, Магнус. И если они явятся в Мидгард, чтобы его уничтожить…

Она умолкла. Меня, несмотря на то что весеннее солнышко грело вовсю, пробрала дрожь. Став эйнхерием, я узнал, что Бостон – точка пересечения всех Девяти Миров. Из него проще всего попасть в любой из них. Страшно было даже подумать, что может произойти, если сюда нагрянут полчища великанов. Я представил себе, как над Ньюбери-стрит нависают их тени, а земля содрогается под их сапогами, подкованными железом, размером с тяжелые танки.

– Их пока еще сдерживает страх перед Тором, – снова заговорила Сэм. – Он им мешал распоясаться много столетий подряд. И сейчас они медлят только по той причине, что не уверены до конца в его уязвимости. Но если поймут, что настал их час…

– Но ведь Тор – не единственный бог, – перебил ее я. – Разве Один, Тюр или мой отец Фрей не дадут отпор великанам?

Но я, даже еще не договорив, понял, насколько это смешно. Один вообще абсолютно непредсказуем. То исчезнет куда-то с концами, то неожиданно вдруг появится, но только не для сражений, а чтобы провести какую-нибудь мотивационную презентацию. Тюр славится храбростью в бою один на один, но, по-видимому, не способен сразиться с полчищами врагов.

– Нам надо справиться до того, как начнется вторжение, – проигнорировала мою глупую реплику Сэм. – Значит, Мьёльнир должен как можно скорее вернуться к хозяину. Ты, Магнус, уверен, что Отис сказал именно про Провинстаун?

– Ага. Курган Твари, – в точности повторил я его наводку. – Это что, очень плохо?

– По десятибалльной шкале, это примерно зашкаливает за тридцать, – поторопилась обрадовать меня Сэм. – Без Блитцена и Хэртстоуна нам не справиться.

Перспектива вновь с ними встретиться, пусть даже в таких обстоятельствах, сильно меня приободрила.

– Ты знаешь, где они? – спросил я у Сэм.

– Я знаю, как с ними встретиться, – замялась она. – Они скрылись в одном из убежищ Мимира.

Ну, полный сюр! Мимир – это бог, а точнее, одна голова от бога, которую очень давно отрубили от тела. Он торгует водой из колодца знаний в обмен на годы рабства. Именно по его приказу попавшие в кабалу к нему Хэрт и Блитц следили за мной, когда я был бездомным, потому что я «мог оказать влияние на судьбы миров».

Мимир возглавляет межмировой бизнес игровых автоматов и другие мутно-теневые предприятия. Ну и с какого же перепуга два моих дорогих приятеля, которых Один совсем недавно избавил от рабства этой башки, снова к ней поспешили? Да, у Мимира действительно есть несколько очень надежных убежищ, но он ведь не станет предоставлять их бесплатно. Что же он их вынуждает делать в качестве арендой платы?

– От кого и зачем они прячутся?

– Зря, конечно, они тебе это сами не объяснили, – ответила Сэм. – Но им не хотелось тебя волновать.

Это звучало так несмешно, абсурдно и дико, что я засмеялся. Они не хотели меня волновать, поэтому просто бесследно сгинули с моего горизонта неизвестно куда! Ну да. Вот двое близких ваших друзей вдруг пропали, а вы после этого просто так выкидываете их из головы и следуете по жизни (в моем случае – так скорее по смерти, но в данном случае несущественно) спокойно дальше.

Глава IV. Меня задавил гепард

Когда выбираешь жизнь после смерти, важно учесть месторасположение.

Кого-то, возможно, прельстит эконом-вариант сельской жизни в Фолькванге и Нифльхейме, но мне лично больше по сердцу небытие в Вальгалле. Вход туда из Мидгарда располагается в самом центре города Бостона, напротив парка Бостон Коммон, на Бикон-стрит, а значит, даже и померев, вы останетесь в шаговой доступности от лучших магазинов и ресторанов и всего в минуте ходьбы от станции Парк-стрит.

О, Вальгалла, ты обладаешь всем, что нужно для викинга. Хорошо, извините, я обещал управляющему не раскрывать секрет входа в отель из мира смертных, но туда на самом деле очень удобно возвращаться.

Прикупив напоследок в «Мыслящей Чашке» пакетик кофейных зерен в шоколаде, я направился обратно в отель. Миновал Общественный Парк. Прошел под мостом, где бездомным три года подряд находил убежище для ночевок. Сейчас там сидели в гнезде из спальников два пожилых чувака, по-братски делясь едой, найденной на помойке, с маленьким терьером.

– Эй, братцы! – Сперва я отдал им шляпу и тренч Отиса, а затем, пошарив в кармане, все деньги смертных, которые у меня в тот момент оставались. Приблизительно доллара двадцать четыре.

Они прибалдели до потери речи.

Пожелав им хорошего дня, я двинулся дальше. В груди у меня саднило, словно туда вонзился топор. Я-то теперь нежусь в роскоши только по той причине, что меня два месяца назад убил великан. Мне, можно сказать, повезло, а этим двоим ребятам и их терьеру – нет. Нечестно здесь как-то все обстоит.

– Видите особняк? Там потрясающие номера и вечная бесплатная еда! Так за мной же, ребята!

Только ведь не сработает.

Путь смертным в Вальгаллу заказан. Специально себя убивать, чтобы там оказаться, тоже бессмысленно. Туда берут только тех, кто погиб в процессе незапланированного самопожертвования. Да и то при условии, если кто-нибудь из валькирий сочтет их поступок действительно героическим.

Жестковатые правила, да? Но, по-моему, даже они куда справедливее тех, которые существуют в высотках, выросших за последнее время в центре города. Хоть сто раз подряд погибаете героически, квартира без денег вам там не достанется. Это апартаменты для миллиардеров, и большинство их вообще пустует, потому что это их третьи или четвертые квартиры. Явись великаны в Бостон лишь с целью разрушить такие высотки, а после убраться к себе в Йотунхейм, ничего не имел бы против.

Ну вот и фасад отеля «Вальгалла». Дорогой городской особняк в колониальном стиле, стоящий в ряду почти таких же. Отличала его от соседей только стена высотою в пятнадцать футов, которая окаймляла сад. Ни ворот, ни калитки в ней не было. Проход к зданию вовсе отсутствовал. Первый пояс защиты от неэйнхериев.

Одолев эту стену прыжком, я очутился в саду рядом с деревом Глазир. Несколько валькирий, устроившись на его ветвях, срывали с них листья из чистого двадцатичетырехкаратного золота. Они помахали мне в знак приветствия, я ответил им тем же, не останавливаясь, взбежал по ступенькам особняка и сквозь тяжелые двойные двери проник в холл отеля величиной с кафедральный собор.

Там шла обычным своим чередом уже привычная мне жизнь. Некоторые из подростков-эйнхериев, расположившись на диванах и креслах перед огромным камином, забавлялись настольными играми. Другие просто лениво подкидывали и ловили боевые топорики. Стайка ребят в зеленых пушистых халатах с логотипом отеля бегала друг за другом, лавируя между грубо отесанными колоннами, натыканными по всему холлу.

Я подошел к столу регистрации. По времени там сейчас вполне мог оформляться таинственный братец Сэм, имевший наглость врезать ей в глаз. С внешней стороны стойки, однако, никого не было. Зато управляющий Хельги, сидевший за ней, сердито уткнувшись в экран компьютера, выглядел крайне странно. Рукав на его зеленом костюме отсутствовал.

– Не говори сейчас с ним, – предостерег меня знакомый голос.

Это Хундинг, швейцар, подкрался тихонько ко мне. Видок у него тоже был еще тот. По красному бородавчатому лицу протянулись борозды свежих царапин. Состояние бороды еще хуже, чем у управляющего. Ну будто она случайно попала в машинку для ощипывания кур.

– Босс в ужасном настроении, – покосился с опаской он в сторону Хельги. – Настроение – сейчас побью тебя палкой.

– Да ты и сам-то вроде не больно счастлив, – отметил я. – Что тут случилось?

– Наш самый новый гость случился, – яростно затряс головой швейцар, уронив на пол еще один клок из того, что еще оставалось от его бороды, и часть уса.

– Брат Самиры?

– Хм-м, – протянул Хундинг. – Ну, если хочешь, называй так. И чем она только думала? Надо же было притащить к нам в Вальгаллу монстра в натуре.

– Монстра? – Мне тут же вспомнился полутролль Икс. Его в Вальгаллу доставила тоже Самира. Ох, как ее за это шпыняли. Только потом-то выяснилось, что это замаскированный Один. – Имеешь в виду, этот новенький правда реальный монстр? – продолжал я допытываться у Хундинга. – Вроде волка Фенрира или…

– Хуже. Вот тебе мое мнение, – выдохнул Хундинг. – Проклятый аргр! Как посмотрел, куда его разместили, чуть всю кожу с физиономии мне не содрал. И никаких чаевых.

– Швейцар! – проорал из-за стойки Хельги. – Хватит трепаться! Живо ко мне! Тебе надо прочистить нитью зубы дракона!

Хундинг тоскливо вздохнул.

– Он заставляет тебя чистить нитью зубы дракона? – посочувствовал ему я.

– И отвратное это занятие занимает к тому же целую вечность. Ладно. Пойду. Что ж поделаешь.

– Эй! Вот. Возьми, – вручил я ему пакетик с кофейными зернами в шоколаде.

Глаза старого викинга увлажнились.

– Ну ты, Магнус Чейз… Вот прямо задушил бы сейчас тебя в своих благодарных объятьях.

– Швейцар! – проорал снова Хельги.

– Попридержал бы ты лучше своих восьминогих коней, – в сердцах бросил Хундинг и поспешил к стойке, избавив меня таким образом от своих благодарно-смертельных объятий.

Сколь бы ни трудно мне приходилось в Вальгалле, разве возможно сравнить это с участью Хундинга?! Бедняга, едва оказавшись здесь, стал подчиненным Хельги – заклятого своего врага в смертной жизни. По-моему, он заслуживает иногда шоколада. Тем более если учесть, как ко мне относится. Он уже несколько раз оказывал мне бесценную помощь. К тому же он в курсе всех слухов и лучше других ориентируется в отеле.

Следуя к лифту, я размышлял, кто такой этот аргр и почему Сэм притащила его в Вальгаллу. Впрочем, меня куда больше в этот момент занимал вопрос, удастся ли пообедать и хоть немного вздремнуть перед ежедневной битвой во второй половине дня. Если грозит быть убитым в бою, лучше всего встретить гибель сытым и отдохнувшим. Это способствует более быстрому возрождению.

Некоторые из эйнхериев, мимо которых я проходил, покивали мне в знак приветствия, но большинство просто делали вид, что не замечают меня. Да, разумеется, я вернул Меч Лета и справился с Волком Фенриром, однако многие здесь считали меня чуваком, из-за которого погибли три валькирии и чуть не начался Рагнарок.

Что ж, и в Вальгалле своя иерархия. Ну, точно как в школе. Каждый принадлежит к какой-нибудь группке. Отличие только одно. Если школьная жизнь, хоть и кажется вечной, но все же когда-то кончается, то здесь-то и впрямь все навечно. У меня тоже образовалась здесь своя группка. Мои соседи по девятнадцатому этажу. Вот к ним-то я и хотел сейчас поскорее подняться.

В лифте мне сильно подпортила настроение музыка, из-за чего к терзавшим меня вопросам – кто убил Отиса? о чем он меня собирался предупредить? что из себя представляет братишка Сэм? – добавился новый: какому умнику пришло в голову перепереть песню «Возьми меня на Луну» на древнескандинавский язык да еще озвучить подобным бредом кабину лифта?

Двери открылись на девятнадцатом этаже, и, едва я шагнул в холл, меня снесло с ног какое-то большое животное. Двигалось оно с такой скоростью, что, прежде чем скрылось за поворотом коридора, взгляд мой успел зафиксировать лишь черно-белые пятна. Зато на моих кроссовках, в том месте, где эта тварь на них наступила, зияли дыры. Ноги мои запульсировали множеством маленьких гейзеров боли.

– Ой! – запоздало взвыл я.

– Останови гепарда! – вынесся на меня из глуби коридора Томас Джеферсон-младший, держа винтовку с примкнутым штыком.

За ним следовали другие мои соседи – Мэллори Кин и Хафборн Гундерсон. Все трое, увидев меня, тормознули. Они шумно пыхтели и обливались по́том.

– Ты видел его? – скороговоркой осведомился Ти Джей. – Куда он девался?

– С какой, интересно, радости у нас здесь гепард? – спросил я, одновременно указывая налево.

– Уж можешь поверить, это не наша идея, – закинул на плечо винтовку Ти Джей. На нем, как обычно, был синий мундир американской армии времен Гражданской войны, под которым виднелась зеленая фирменная футболка Вальгаллы. – Наш новый сосед не очень рад пребыванию здесь, – добавил он.

– Новый сосед? Гепард? – уставился я на него. – Хочешь сказать, что это и есть та душа, которую привела сюда Сэм? Дитя Локи? Оборотень?

– Помимо всех других прелестей, это тоже, – подтвердил Хафборн Гундерсон.

Сейчас берсерк был одет минимально. Только в бриджи из кожи. Так что желающие могли видеть его атлетический торс, обвитый тату в виде рун. – Мне этот мейнфретр чуть лицо не разбил, – проинформировал он меня.

За два месяца жизни в Вальгалле я успел нахвататься впечатляющего количества древненорвежских ругательств, а потому сразу понял, что он имел в виду. Мейнфретр можно перевести как «вонючий пук», а следовательно, самый позорный вид подобного действия.

– Лицу твоему разбивание только пошло бы на пользу, – пряча в ножны оба своих ножа, вмешалась Мэллори Кин. Ирландский акцент сейчас очень явственно звучал в ее речи, как, впрочем, всегда, когда она злилась или была взволнована. Добавьте к этому ярко-рыжие волосы и красные щеки. Ну просто вылитая маленькая огненная великанша, разве что настоящие не столь пугающе выглядят. – Меня больше всего тревожит, что этот демон разнесет отель в клочья, – продолжала она. – Видели, что он с номером Икса-то сотворил?

Глава XIII. Расслабьтесь, это всего лишь маленькое предсказание смерти

Идти на обед в таких растрепанных чувствах мне и впрямь не следовало. Там ведь у нас возле шведского стола бьются насмерть, и меня бы сейчас почти наверняка насадили на вилку для мяса фондю еще прежде, чем я бы успел до конца наполнить тарелку.

В Вальгалле вообще подавляющее количество коллективных встреч и общений происходит до смерти. Игра в скрэббл. Сплав на плотах по бурным рекам. Поедание блинов. И даже игра в крокет. (По поводу последнего особое предупреждение: никогда не соглашайтесь играть в викинговский крокет!)

У себя в номере я, прежде чем оглядеться, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, готовясь к тому, что сейчас увижу такой же разгром, как в апартаментах А. Ф. Номера-то у нас одинаковые, вот у меня возникло сильное опасение, что мой может из солидарности сотворить с собой то же самое. Но нет: в нем все оставалось по-прежнему. Разве что было гораздо чище, чем в тот момент, когда я из него уходил.

Никогда здесь не видел ни одного уборщика, и для меня остается полной загадкой, каким образом они умудряются в мое отсутствие появиться, проделать свою работу и незаметно исчезнуть. Непременно заменят белье на кровати, пусть я даже в ней и не спал. Выскребут до блеска ванную комнату, хотя я оставляю ее обычно чистой и прибранной.

Меня до сих пор это как-то смущает. Мало того что живу в столь роскошных апартаментах, меня еще в них и обслуживают по первому разряду. Я же привык все делать самостоятельно. Мама с детства меня приучила к этому. Но в какой бы чистоте я ни оставлял свой номер, обслуга безжалостно стерилизовала там каждый предмет, к тому же еще оставляла каждый раз какой-нибудь подарок, что приводило меня в большее замешательство, чем накрахмаленное белье.

Ноги сами собой понесли меня к камину. Первый раз ступив в этот номер, я обнаружил на мраморной полке над очагом снимок, запечатлевший меня, восьмилетнего, вместе с мамой на вершине горы Веллингтон. С той поры рядом с ним возникло еще несколько фотографий. Иные из них я знал с детства, другие увидел лишь после того, как они появились здесь.

Взгляд мой остановился сперва на фото кузины Аннабет. Она там стоит перед Золотыми Воротами в Сан-Франциско. Ветер ерошит ей светлые волосы, в серых глазах затаился веселый блеск, будто она услышала или увидела что-то очень смешное.

Мне видеть ее всегда радостно. Чувствую с ней родство не только по крови, но и по духу. Я вспомнил о нашей последней встрече, и меня охватила тревога.

Как уверяла Аннабет, наше семейство Чейзов, в силу каких-то причин, особенно притягательно для древних богов. Может, мы такие обаятельные? Или шампунем правильным головы моем? Как бы там ни было, факт остается фактом. Мать Аннабет, греческая богиня Афина, влюбилась в ее папу Фредерика, а мой отец Фрей – в мою маму Натали.

Подойди ко мне кто-нибудь со словами: «Сюрприз! Сюрприз! Ацтекские боги живы-здоровы и процветают в городе Хьюстоне, а твоя вторая кузина приходится внучкой Кецалькоатлю!» – пусть не рассчитывает, что я после этого, вопя от шока и ужаса, брошусь с утеса прямо в Гиннунгагап. Видите ли, я к такому как-то уже привык и теперь не особенно удивляюсь.

Аннабет же тем более относилась к этому просто. По ее мнению, старые мифы – совсем не вымысел, а реальность, которая сохранилась до наших дней, передаваясь из поколения в поколение в верованиях и памяти. И пока живы эти истории, дюжины греческих, римских и прочих древних богов тоже по-прежнему будут жить, действовать и мериться силами, как и в далекие прежние времена. А впечатляющие истории, как известно, не умирают.

Мы с Аннабет собирались еще об этом поговорить, но у нее пока как-то не получается выбрать время для встречи со мной, а мобильной связью она почти не пользуется. Говорит, что она опасна для полукровок вроде нас с ней, хотя я лично этого не замечаю. У меня с мобильниками ноль проблем. В общем, молчание ее затянулось.

Я схватил с полки еще одну фотографию. На нее я гляжу далеко не с таким удовольствием, как на снимок Аннабет. Мама и два ее брата сидят на ступеньках нашего семейного особняка из песчаника. Всем им где-то немного за двадцать. Мама выглядит совершенно так же, как я ее помню. Короткая стрижка с неровными прядями, заразительная улыбка, веснушки, фланелевая рубашка, рваные джинсы… Ох, как же она умела радоваться жизни! Подсоединить к ее этому ощущению генератор, и электричества явно хватило бы на весь Бостон.

Рядом с мамой на снимке сидит дядя Фредерик – отец Аннабет. Под кардиганом, который явно великоват ему, рубашка с оксфордским воротником, бежевые слаксы задрались вверх до середины икр. В руках у него модель биплана времен Первой мировой войны. Губы растянуты в чудаковатой улыбке.

Старший брат Рэндольф пристроился позади них на верхней ступеньке. Ему там явно лет двадцать пять, не больше, но даже тогда он выглядел уже старым. Коротко стриженные волосы до того светлые, что кажутся седыми. Круглым крупным лицом и массивной фигурой он смахивает скорее не на выпускника университета Лиги Плюща, а на вышибалу из ресторана. Губы его растянуты в улыбке, но взгляд настороженный, а поза такая, словно бы он готов вот-вот кинуться на фотографа и растоптать его камеру.

Мама мне множество раз настойчиво повторяла: «Ни под каким видом не имей дело с Рэндольфом. Ему нельзя доверять». Она и сама много лет подряд сторонилась его и, невзирая на все его приглашения, отказывалась ходить со мной в наш фамильный особняк на Бэк-Бэе.

В день моего шестнадцатилетия Рэндольф сам разыскал меня. От него-то мне и случилось узнать, что отец мой – бог Фрей. Но, самое главное, он навел меня на Меч Лета, из-за чего меня тут же убили. Достаточный, согласитесь, повод, чтобы в дальнейшем изо всех сил избегать встреч с добрым старым дедушкой Рэндольфом. Аннабет, правда, со мной не согласна. Ей кажется, что я должен распространить на него презумпцию невиновности.

Еще про Тора:  Молот тора недорого

– Он все же член нашей семьи, Магнус, – сказала она мне перед своим отъездом в Нью-Йорк. – А это что-то да значит.

Может, я бы и согласился с ней, если бы не считал, что Рэндольф опасный тип, от которого нужно держаться на расстоянии. Вот только, увы, даже со своей новой силой эйнхерия пока не могу закинуть его достаточно далеко от себя.

Вы можете мне, конечно, сказать: «Не слишком ли ты с ним сурово, Магнус? Он ведь и впрямь тебе дядя. Стоит ли так к нему относиться только из-за того, что мама твоя всю жизнь его ненавидела, он на тебя до твоих шестнадцати не обращал никакого внимания, а когда обратил, то ты сразу погиб. Может, он как бы и не особенно виноват».

Ладно, допустим, я к нему субъективен. Но речь сейчас не о том. Меня взволновали не наши с ним прошлые дела, а весьма интересное изменение, которое появилось на снимке совсем недавно. Ручаюсь, неделю назад этого еще не было. Но сейчас на щеке у Рэндольфа можно было заметить отметину. Она виднелась не очень ясно, словно развод от воды, но я-то знал теперь, что это такое.

На всякий случай я все же взглянул на осколок посуды, который принес из комнаты А. Ф. Выдавленный на нем змеиный символ в точности совпадал с отметиной, появившейся на лице моего дорогого дяди. Кто же мог заклеймить его знаком Локи? Я силился как-то объяснить это, но лишь терялся в смутных догадках.

Поговорить бы сейчас об этом с Хэртстоуном – экспертом по рунной магии. Или с Блитценом – докой по части волшебных предметов. И Сэм мне сейчас не хватало. Она-то уж мигом бы привела меня в чувство, если бы оказалось, что я сейчас просто спятил и вижу то, чего нет в действительности.

Увы, ни с кем из троих друзей я сейчас посоветоваться не мог, поэтому, потянувшись к кулону на шее, оживил Джека.

– Рад приветствовать тебя, сеньор! – сделав сальто в воздухе, тут же воскликнул он, и руны на его лезвии засияли синим и красным. Ну прямо огни дискотеки. Очень, знаете ли, способствует серьезной беседе. – Удачно, что ты сейчас меня разбудил, – бодренько продолжил мой меч. – Мне как раз тут скоро свидание предстоит с одной алебардой. Ох и горячая, доложу тебе, штучка. Проспи я такое, чувак, просто впору себя заколоть.

– Твои интимные отношения с волшебным оружием женского пола меня не касаются, – оборвал его я.

– И очень зря, – прогудел осуждающе он. – Тебе самому бы невредно хоть иногда ходить на свидания. А кстати, пойдем-ка сегодня вместе. У моей алебарды есть чудненькая подружка.

– Джек! – мрачно глянул на него я.

– Как хочешь, – исторг он разочарованный вздох, и игривые дискотечные огоньки на его полотне сменились сосредоточенно-синим индиго. Дамочки-алебарды, наверное, просто балдеют от таких его смен цветовых настроений. – Случилось что-то? – встревожился он. – Надеюсь, нам больше не предстоит битва с ниндзя?

Я показал ему змееобразную метку на черепке.

– Что-нибудь знаешь про этот символ?

Джек подлетел поближе.

– Естественно. Один из знаков Локи. Я хоть и не обладаю ученой степенью по германской литературе, но могу с полной уверенностью утверждать: это символ чего-то змеиного.

Исчерпывающее объяснение! Похоже, я мог бы с таким же успехом вообще не трудиться задавать ему вопросы.

– Так вот, – продолжил все-таки я. – Наш новый сосед ваяет посуду из глины. И на дне каждой вещи ставит именно это клеймо.

– Ну, в таком случае полагаю, что это сын Локи, – многозначительным тоном изрек мой меч.

– Это мне и без тебя известно, – торопливо проговорил я. – Ты лучше скажи, зачем ему таким хвастаться? Вот Сэм, например, избегает даже упоминания о своем папаше. А этот штампует на всех изделиях его знак.

– На вкус и цвет, как известно, товарищей нет, – глубокомысленно изрек Джек. – Однажды мне, например, повстречался метательный меч с рукояткой из пластика. Чудовищная вульгарность!

Глава VI. Обожаю суп из горностая

Четверг у нас – день драконов. Они выходят на поле боя, предоставляя вам чудненький шанс найти себе гибель гораздо мучительнее и страшнее, чем в прочие дни недели.

Мне очень не помешала бы помощь Джека, но он тренировочные бои презирает, считая их ниже своего достоинства, да к тому же еще сегодня назначил свидание с горячей алебардой. Поэтому, отпустив его на свободу, я вооружился казенным вальгалльским мечом.

Ареной учебных боев нам служил внутренний двор отеля – огромная территория с лесами, лугами, горами, реками и фальшивыми деревнями. Площадь его могла запросто посоперничать с иным суверенным государством. Стены отеля, которые окаймляли двор с четырех сторон, были оборудованы позолоченными балконами.

К тому моменту как мы с Ти Джеем поспели на место, сражение уже началось. Во внутренний двор отовсюду стекались армии. Множество боевых рожков ревело на все лады. Их звук отдавался эхом в лесах. Дома в деревнях горели. Воздух наполнился дымом и запахом гари. Толпы эйнхериев бились, с громким смехом разя друг друга, пешие и верхом, на суше, по пояс в воде реки, под прикрытием леса, на открытом пространстве, – всюду, насколько хватало глаз.

И так как сегодня была четверговая битва, к сражению подключилась дюжина крупных драконов.

Эйнхерии старшего поколения называли этих тварей линдвормами, что в переводе с немецкого значит «драконы», а по-английски звучит как «червяк». Такие, знаете ли, амбалистые червяки размером с восемнадцатиколесный тягач. По части конечностей они обладали только двумя передними лапами да кожистыми, как у летучих мышей, коричневыми крыльями.

Совершенно, надо сказать, бесполезными для таких грузных тел. Драконы ими размахивали и хлопали, однако подняться в воздух на них не могли, а передвигались, таща себя по земле, иногда прыгая и обрушиваясь на жертву. Издали они выглядели как свирепая стая огромных индюшачьих змей, вблизи же, можете мне поверить, были необычайно опасны.

Наша задача в подобных битвах – оставаться как можно дольше живыми, хотя драконы изо всех сил пытаются именно этому помешать. (Спойлер: Драконы всегда выигрывают.)

– Ну что ты делаешь? Мне в плечах слишком тесно.

– Женщина, я уже много столетий надеваю латы, – парировал Хафборн.

– Да когда ты в последний раз надевал их? – проворчала она. – Вечно вступаешь в бой с голой грудью.

– А ты имеешь что-нибудь против? – игриво полюбопытствовал он.

– Заткнись, – покраснев, прошипела Мэллори.

– А вот наконец и Магнус с Ти Джеем! – Хафборн радостно хлопнул меня по плечу. Ну совсем так легонько, всего-навсего выбив мне пару-другую суставов. – Девятнадцатый этаж в полном составе.

Формально он был не совсем прав. На девятнадцатом этаже обитало около ста постояльцев. Точнее, следовало сказать: наш коридор в полном составе. Там нас и впрямь жило четверо плюс наш новый сосед или, иными словами, последнее приобретение Сэм.

– Не хватает гепарда, – тут же напомнил Ти Джей. – Где же он?

– Держи себя в рамках, иначе выклюю твои горностаевые глаза.

Ти Джей направил на горностая свою винтовку.

– Знаешь, когда пятьдесят четвертый массачусетский полк был на марше к городу Дарьену, штат Джорджия, мы по пути стреляли горностаев и делали из них суп. Вкуснейшая вещь получалась. Вот я и думаю: а не вспомнить ли мне сейчас тот старый рецепт?

Вновь прибывший мгновенно принялся трансформироваться. Изрядно уже наслышанный о его монструозности, я полагал, что сейчас нам предстанет какой-нибудь живой труп вроде богини Хель или уменьшенный вариант Мирового Змея Йормунганда. Увидели мы, однако, к полному своему изумлению, совершенно другое. Перед нами стоял подросток – высокий, худенький, с шапкой взъерошенных, неровно подстриженных волос. У корней они были черные, дальше выкрашены зеленой краской и торчали на его голове, словно выдранный из лужайки пук сорняков.

Коричнево-белая шерсть горностая обернулась одеждой в зелено-розовой гамме. Поношенные высокие розовые кеды. Плотно сидящие узкие вельветовые брюки цвета лайма. Вязаная безрукавка с узором из зеленых и розовых ромбов поверх белой майки и, наконец, свитер из розового кашемира, завязанный вокруг бедер и талии наподобие килта.

Едва посмотрев на лицо новичка, я невольно вздрогнул. Копия Локи, только гораздо моложе. Те же резко очерченные черты, та же кривая ухмылка. Разве что был он еще красивее, чем его родитель, ибо щеки его и губы не обезображивали кислотные ожоги и шрамы. Глаза, как у Локи, разного цвета – один карий, другой янтарный.

Вы тут же, конечно, спросите: «Раз он такой заметный, как же ты, Магнус, умудрился забыть, где ваши дорожки раньше пересекались?» Только ведь я тогда был бездомным. А жизнь на улице как бы переворачивает все с ног на голову, и странные люди вам начинают казаться ничем особым не примечательными, а обычные, наоборот, удивляют и запоминаются.

Новичок одарил Ти Джея белозубой улыбкой, но во взгляде его затаилась угроза, и я почему-то не сомневался, что он готов при малейшем поводе привести ее в исполнение.

– Найди для своей винтовки другую цель, если не хочешь, чтобы я завязал ее бантиком на твоей шее, – спокойно и почти весело проговорил он, и мне стало ясно, что он хорошо умеет завязывать бантики из винтовок на шеях.

Ти Джей рассмеялся и опустил винтовку.

– Ты нас раньше с таким упорством пытался убить, что нам даже не удалось познакомиться. Я Томас Джеферсон-младший. Это Мэллори Кин. Затем Хафборн Гундерсон. И Магнус Чейз.

Новичок молча уставился на нашу компанию. Ворон, косясь на него черным глазом, свирепо каркнул.

– Хорошо, хорошо, – произнес быстро тот. – Я уже почти успокоился. И раз никто меня не касался, все круто.

– Кар-р! – снова требовательно прокричал ворон.

– Ладно уж. Представляюсь, – с неохотой выдохнул новичок. – Я Алекс Фьерро. Ну и, наверное, рад знакомству. А вы, мистер ворон, можете идти. Обещаю не убивать, если, конечно, не вынудят обстоятельства.

Ворон нахохлился, смерил меня хмурым взглядом, в котором читалось, что новенький с этого мига становится исключительно нашей проблемой, и, взмахнув крыльями, улетел.

– Ну, значит, этот вопрос утрясли, – расплылся в улыбке Хафборн. – И раз ты пообещал больше не убивать нас, давай-ка вместе займемся убийством других.

– Да у него даже нет оружия, – скрестила на груди руки Мэллори Кин.

– У нее, – поправил Алекс.

– Что-о? – округлились глаза у Мэллори.

– Называйте меня «она», пока не услышите от меня другое, иначе… – новичок не договорил.

– Но… – начала было Мэллори, но в свою очередь осеклась.

– Да ну его, пусть будет «она», – вмешался Ти Джей. – То есть я имею в виду, ну ее, пусть будет «она», – уточнил он, потирая с таким видом шею, словно на ней уже затянули бабочку из его винтовки. – Давайте лучше приступим к бою.

Я все это время смотрел на Алекс. Внезапно поле моего зрения словно расширилось. Ну вроде как при взгляде на картинку с кляксами, когда сперва видишь что-то одно, а потом в мозгу что-то щелкает и открывается совершенно другое, хотя картинка вроде и не изменилась. Мгновенье назад мне казалось, будто передо мной стоит мальчик, а теперь я отчетливо понимал, что Алекс Фьерро – девушка.

– Что? – спросила меня она.

– Ничего, – ушел от ответа я.

Над нашими головами, кружась, закаркала стая воронов. Они явно осуждали нас за промедление.

– Пора выдвигаться, – сказал Хафборн Гундерсон. – А то эти вороны считают, что мы отлыниваем от боя.

– Ну вот, теперь, милочка, поглядим, на что ты годишься.

Глава III. Мои друзья пропадают неизвестно куда, чтобы я не тревожился. Спасибо, друзья

– Сэм…

Она отмахнулась.

– Ты уверена?

– Видишь ли, Магнус, тебе тогда было нужно прижиться в Вальгалле, сосредоточиться на освоении навыков, – явно прочтя у меня на физиономии всю гамму чувств, начала объяснять мне Сэм. – А Хэртстоун и Блитцен просто прочли на рунах дурное предзнаменование, вот и приняли, так сказать, превентивные меры.

– Дурное предзнаменование? – переспросил я. – Не то ли же самое, которым мне угрожал убийца? Ну, что я могу лишиться своих друзей.

– Риск есть. – Сэм поднесла ко рту чашку с кофе. Пальцы ее дрожали. – Но без рунной магии Хэрта и подземных навыков Блитца нам Курган Твари не одолеть. Сегодня же выйду с ними на связь. А потом уж все расскажу тебе, Магнус. Обещаю.

– Имеешь в виду, есть что-то еще, чего я не знаю?

Я внезапно почувствовал себя так, будто последние шесть недель сидел на всех праздниках за детским столиком и не услышал, о чем говорили взрослые. Ситуация эта мне не понравилась.

– А не слишком ли ты меня от всего защищаешь, Сэм? Я ведь уже умер. Я долбаный воин Одина и живу в Вальгалле. Вполне в состоянии помогать тебе.

– И поможешь, – пообещала она. – Но тебе еще нужно кое-чему научиться. С Мечом Лета нам повезло. А вот для того, что вскоре произойдет, тебе потребуется напрячь все свои навыки.

Сэм не скрывала тревогу, и я поежился. Что же нам предстоит, если в сравнении с этим она считает историю с Мечом Лета везением? Трое наших соратников отдали свои жизни, а нам лишь с огромным трудом и в последний момент удалось удержать волка Фенрира и лорда огненных великанов от разрушения Девяти Миров. Если Сэм называет это везением…

– Ну, а теперь я срочно должна возвратиться в школу. – Она протянула руку и, взяв мою булочку с клюквой, оранжевая глазурь на которой в точности совпадала с ее синяком, отъела кусочек. – Углубленный курс физики. Его нельзя больше пропускать. А после занятий мне предстоит решение кое-каких домашних проблем.

Я вспомнил, что она говорила про Локи. Видимо, он и впрямь постарался нагадить ей в личной жизни.

– Моя помощь не требуется? Могу, например, забежать в «Фалафельную Фадлана» и что-нибудь передать Амиру, – немедленно предложил я.

– Нет, уж вот этого точно не надо.

– Как хочешь, – не стал спорить я.

– Магнус, спасибо. Я знаю: намерения у тебя самые добрые. Но я в состоянии с этим справиться самостоятельно. А с тобой мы сегодня увидимся на пиру в честь… – Она поморщилась. – В общем, сам понимаешь: будут приветствовать новенького.

Ясное дело, она имела в виду ту самую душу, ради которой спешно покинула место встречи с Отисом. Значит, теперь, как ответственная валькирия, должна представить свежеприбывшего эйнхерия на очередном вальгалльском пиру.

Я уставился на синяк у нее под глазом.

– Это он тебе, что ли, врезал?

– С ним вообще все очень непросто, – подтверждая мою догадку, хмуро отозвалась она.

Я знал, что иные эйнхерии отличаются весьма буйным нравом, но чтобы ударить валькирию… Просто самоубийство какое-то, пусть по факту ты даже уже и умер.

– Он что, идиот? – полюбопытствовал я у Сэм. И вдруг меня осенило: – Слушай, а это не связано с волчьим воем, который я слышал на крыше?

Карие глаза Сэм потемнели до черноты.

– Вот вечером все и узнаешь. – Резко поднявшись со стула, она взяла со стола топорик козлоубийцы. – А теперь отправляйся-ка, Магнус, обратно в Вальгаллу. Там ты будешь сегодня иметь удовольствие встретиться с… – Она осеклась на мгновение, словно решая, стоит ли договаривать, и добавила: – С моим братом.

Глава X. Викинговский пир в гавайском стиле как самый паршивый и неуютный вариант вальгалльских пиров

Мало нам было драконовского четверга, так нам еще организовали в Трапезной Павших Героев гавайское луау.

Меня теперь от одного этого слова тошнит!

Руководство отеля, конечно, из кожи вон лезло, стремясь обеспечить эйнхериям, ожидающим здесь наступления страшных дней Рагнарока, интересный и разнообразный досуг. Но даже с такой точки зрения и даже с учетом того, что викинги всегда охотно заимствовали элементы чужих культур, хотя сами культуры эти потом порой и уничтожали, луау мне представляется слишком уж неуместным заимствованием.

Столы в Трапезной Павших Героев располагались ярусами, как скамейки на стадионе, с той только разницей, что вместо арены высилось Древо Лерад. Размером оно могло посоперничать с небоскребом торгово-развлекательного центра Пруденшл, а ветви его раскинулись во всю ширь огромного потолка-купола. Весь зал до самого верхнего яруса был забит народом.

Валькирии метались в воздухе, наполняя кувшины, подавая еду и осторожно лавируя между множеством факелов, которые горели в проходах, чтобы от их пламени не вспыхнули травяные юбки в гавайском стиле.

– Магнус! – услышал я голос Ти Джея. Он мне показывал жестами, что занял для меня место рядом с собой. Возле него стояла винтовка, обмотанная рядами скотча. Хорошо же дракон над ней потрудился.

За нами не закреплено постоянных мест. Видимо, руководство отеля таким образом доставляет нам удовольствие перед каждой едой сразиться за лучшие, и сегодня моим друзьям удалось отбить для всех нас совсем недурные позиции. В третьем ряду, совсем близко от стола танов.

– А вот и наш соня, – улыбнулся Хафборн, продемонстрировав зубы с застрявшими между ними кусочками жаркого из Сэхримнира. – Аликарл, дружище!

– Не аликарл, а алоха, – двинула ему локтем в бок Мэллори. – То есть «привет» по-гавайски. А аликарл значит по-древнескандинавски «толстяк», и тебе, Хафборн, это прекрасно известно.

– Да просто слова похожие, – вновь улыбнулся тот и заколотил по столу моим кубком. – Медовухи и мяса для моего друга!

Я сел между Мэллори и Ти Джеем. Валькирии мигом налили мне медовуху, а тарелка моя наполнилась до краев жареным мясом Сэхримнира с галетами и подливкой. Очень кстати. Несмотря на кошмары, которые мне пришлось испытать сперва в битве с драконом, а затем в своих снах, голод меня обуял ужасный. У меня после возрождений вечно разыгрывается аппетит.

Какое-то время я молча и сосредоточенно наворачивал за обе щеки. Затем, утолив первый голод, принялся оглядывать трапезную. Стол танов занимало давно знакомое всем нам сообщество знаменитых покойников. Ближе всех ко мне располагались авантюрист и герой Техасской революции Джим Боуи, сложивший голову в бостонской битве, Криспус Атокс и известный журналист, лауреат Пулитцеровской премии Эрни Пэйл, погибший в битве за Окинаву во время Второй мировой войны.

Справа и слева от них сидели другие героические и славные чуваки, отважно погибшие в разные периоды истории, – от древнескандинавских времен до наших дней. Ну и Хельги, естественно, тоже был среди них, а в центре стоял трон Одина. Всеобщий Отец появлялся здесь крайне редко. Последний раз это произошло, когда завершились наши январские приключения.

Слева от стола танов находился стол почета. Сегодня за ним сидели всего лишь двое – Алекс Фьерро и доставившая ее в Вальгаллу валькирия Самира аль Аббас. Это значило, что за последние четыре часа героической смертью, достойной Вальгаллы, погибла во всех Девяти Мирах одна только Алекс.

Ситуация, в общем-то, не столь редкая. Количество достойно погибших на ежедневных наших пирах в их честь варьировалось от нуля до двенадцати. И все же сейчас я подозревал, что некоторые просто решили сегодня не проявлять отваги, избегая соседства с Алекс за почетным столом. Даже две валькирии-стражницы за ее спиной были наготове, словно бы ожидая, что она вот-вот попытается убежать.

– Вот попали.

– Попали.

– Сильно попали.

– По полной попали.

Ти Джей отодвинул в сторону пустую тарелку.

– Ну и бой у нас был сегодня. В жизни еще не видел, чтобы вот так спокойненько: чирк, и все, – резко провел он пальцем поперек шеи. – Быстро, четко и без эмоций.

Рука моя сама собой потянулась к горлу, и я лишь с большим трудом удержал ее на полпути. Как-никак, голову-то отрезали именно мне, и тоже, знаете ли, первый раз в жизни.

– Не очень приятное ощущение, правда? – покосилась на меня Мэллори. – А что с тобой, Магнус, происходило до этого? Из тебя шел такой пар. Будто вот-вот взорвешься.

Мы, четверо, уже успели настолько сдружиться, что я доверял им, как членам семьи, под которой, естественно, подразумеваю кузину Аннабет, а не дядю Рэндольфа. И я рассказал без утайки о Локи, представшем мне в безобразном смокинге и пригласившем меня на свадьбу, о Хэрте с Блитцем и о прелестной парочке великанов из бара.

– Трим? – вытащив пару-другую крошек из бороды, спросил Хафборн Гундерсон. – Мне это имя знакомо по древним легендам. Так звали короля земляных великанов. Но вряд ли ты его видел. Он ведь был капитально убит несколько столетий назад.

Мне вспомнился козел Отис, который, по словам Сэм, даже и капитально убитый, потом восстанавливается из туманов Гиннунгагапа.

– Ты хочешь сказать, великан возродиться не может? – спросил я у Хафборна.

– До сих пор прецедентов вроде бы не было. Так что, думаю, ты просто видел кого-то другого. Имя-то распространенное. Но если у него молот Тора…

– Тише, – предупредил его я. – Нам совершенно не стоит распространяться о том, что он не в руках своего хозяина.

– Вот именно, – проворчала Мэллори. – Значит, этот твой великан собрался жениться? Она-то знает про эту затею? – ткнула девушка указательным пальцем в сторону Сэм.

– Это нам и надо как можно скорее у нее выяснить, – отозвался я. – Свадьба намечена через пять дней. А потом, если Трим не получит невесту…

– То отправится на телеграф, – подхватил Ти Джей, – и разошлет всем великанам депеши: «Молот Тора находится у меня. Идем, ребята, на Мидгард».

Я, проявив деликатность, счел за лучшее не травмировать его психику информацией, что никто давно уже в таких целях не пользуется телеграфом.

– Не понимаю, с чего этот Трим столько времени выжидал? – задумчиво произнес Хафборн, прочищая зубы ножом для стейков. – Если молот находится у него уже несколько месяцев, по идее давно бы должны были напасть.

Я не был уверен на сто процентов в правильности своей догадки, но мне казалось, что промедление как-то связано с Локи. Он ведь известный манипулятор. Перед одним внезапно появится, другому нашепчет. Умеет влиять на ход многих событий, сам оставаясь за сценой. Ясно мне было одно: какие бы цели он ни преследовал своей затеей свадебного обмена, в число их не входит тревога за судьбу Мидгарда. Ну не относится он к числу хороших добрых парней, которые помогают кому-то от чистого сердца.

Я взглянул на Алекс Фьерро. В памяти всплыли ее слова о драконе Гримвульфе: «Это он отправил его сюда за мной. Ему известно, что я теперь здесь».

– Ты тоже думаешь это? – вывела меня из задумчивости Мэллори. – Ну, что Алекс не могла появиться здесь просто случайно именно в тот момент, когда случилось все остальное. Ее ведь, наверное, Локи послал?

Горло мне сжало, будто бы золотая рыбка, которая выпрыгнула из меня в ванну, снова залезла ко мне в пищевод.

– Локи хитер, но он не в силах пристроить кого-то в эйнхерии, – прохрипел я.

– О, мой друг, – покачал головой Ти Джей. Гавайская рубашка в сочетании с кителем конфедератов придала ему сходство с детективом из сериала «Гавайи Пять-0:1 862». – А как, спрошу я тебя, смог Локи отправить на наше учебное поле боя древнего дракона? И как, наконец, умудрился помочь конфедератам выиграть первую битву при Булл-Ране?

– Локи и это сделал? – ошалело уставился на Ти Джея я.

– Ну, я это просто к тому, что не будем недооценивать силы Локи, – продолжал он. – Он способен на очень многое.

Дельный совет, ничего не скажешь. И все-таки мне не верилось, что Алекс Фьерро шпионит для своего папаши. Конечно, она из тех, кого называют «гвоздь в заднице». И к тому же очень опасна. Но работать на своего отца…

– Полагаю, Локи бы догадался прислать в своих целях кого-то понезаметней, – возразил друзьям я. – А кроме того, вселившись мне в голову, он сказал, что Алекс не следует приглашать на свадьбу. Она, мол, все испортит.

– Обратный психологический эффект, – продолжал ковырять ножом в зубах Хафборн.

– Много ты в психологии смыслишь, тупица, – хихикнула Мэллори.

– Или трижды обратной психологии, – пошевелил кустистыми бровями берсерк. – Локи натура феноменально скользкая.

Мэллори запустила в него печеной картофелиной.

– Я всего лишь имела в виду, что за этой новенькой следует понаблюдать. После того как она убила дракона…

– При небольшой моей помощи, – бросил со скромным видом Ти Джей.

– Но после она ведь скрылась в лесу! – возмущенно воскликнула Мэллори. – Предоставив Ти Джею и мне самим о себе позаботиться. А тут остальные драконы на нас и поперли. И я вот думаю: откуда бы им так сразу вдруг взяться?

– И всем возле нас, – продолжил Ти Джей. – И вправду немного странно.

– Вот уж не вижу ничего странного, – хрюкнул Хафборн. – Фьерро – дочь Локи да к тому же еще и аргр. А им никогда нельзя доверять в бою.

– Твое отношение к арграм еще оскорбительнее, чем твой запах, – потрепала его по руке Мэллори.

Глава XI. Народ взвивается на ноги и устраивает овацию стоя

По виду Алекс никак нельзя было предположить, что она намерена нас потрясти.

Она встала с видимой неохотой и, одергивая свою вязаную безрукавку, окинула таким взглядом присутствующих, словно бы собралась вызвать каждого на дуэль.

– Алекс, сын Локи… – с пафосом начал Хельги.

– Дочь, – жестким голосом перебила Алекс. – И буду такой оставаться, пока не скажу иначе.

Джим Боуи за столом танов поперхнулся медовухой.

– Это как это?

Эрни Пайл, склонившись к его лицу, зашептал ему что-то на ухо, а затем, выхватив из кармана свой журналистский блокнотик, быстро черкнул в нем ручкой несколько строк и поднес написанное к глазам Боуи, сидевшего по другую сторону от него.

Глаз и щека у Хельги задергались, как от тика.

– Как пожелаешь, дочь Локи, – с трудом выдавил из себя он.

– И не считайте себя обязанным упоминать имя моего отца. Он мне не очень нравится, – сердито добавила Алекс.

По трапезной пролетел нервный смех. Самира, стоявшая рядом со своей подопечной, принялась разжимать и сжимать кулаки, словно разогревая мышцы. Думаю, злилась она совсем не из-за того, что сказала Алекс. Сэм и сама не слишком-то жаловала их общего родственника. Страшило ее другое: если Алекс покажется танам недостойной Вальгаллы, Сэм тут же вышибут из валькирий и сошлют в Мидгард, как уже один раз и случилось после того, как она представляла меня.

– Ну хорошо, – продолжил Хельги сухим, как пустая глазная впадина Одина, голосом. – О, некое дитя некоего небезызвестного нам родителя, посмотрим же видеорепортаж «глазами валькирии», посвященный твоим деяниям.

Ох, эти сегодняшние викинги, вооруженные современными технологиями! Ствол дерева Лерад в мгновение ока засиял огромными голографическими экранами, и на них пошла запись с камеры, которая была на Самире в момент гибели Алекс.

Пользоваться этими мини-камерами, которые прикреплены к одежде каждой валькирии, наверняка не составляло особенного труда, и уж Сэм-то с ее успехами в области точных наук и авиации могла бы спокойно ее освоить, но ни фига подобного. Она обращалась с ней хуже пещерного человека. То забудет в нужный момент включить, то выключить, то придать ей нужное положение. Из-за этого видеорепортажи у нее получались порой не в фокусе, а порой зрители могли наблюдать на них лишь ее собственный нос.

Сегодня качество записи оказалось достаточно сносным, вот только Сэм явно случайно нажала на запись уже в семь утра, предоставив возможность всей трапезной наблюдать сцену в доме ее бабушки с дедушкой. Действие разворачивалось в маленькой, очень уютной гостиной с двумя диванами и двумя креслами, обитыми замшей, низеньким столиком и камином, над которым висел забранный в рамку белый пергамент с золотым витиеватым орнаментом.

Еще про Тора:  Размеры молот тора

Под ним, на каминной полке, стояло на видном месте несколько снимков. Сэм, совсем маленькая, держит в руках игрушечный самолетик. Сэм-младшеклассница на футбольном поле. И Сэм-старшеклассница, которой вручают за что-то огромный кубок. По этим фото, выставленным на самом виду, можно было легко понять, как дедушка с бабушкой ей гордятся.

Сэм, увидав, какие картинки воспроизводятся на экранах, едва подавила крик, но ничего уже не могла с этим поделать. Видео тем временем переместилось из гостиной в столовую, где три пожилых человека пили чай из изящных фарфоровых чашек с золотой каемкой. Одного из них, с пышной седой шевелюрой, одетого в строгий синий костюм, без сомнения, судя по идеальной посадке, сделанный на заказ, я знал.

Абдель Фадлан – владелец «Фалафельной Фадлана». Двумя другими были, по-видимому, Джид и Биби – дедушка и бабушка Сэм. Джид внешне смахивал то ли на Санта-Клауса, то ли на Эрнеста Хемингуэя – плотно сложенный, с белой бородкой на округлом лице. Морщинки около глаз выдавали улыбчивость этого человека, но сейчас он сидел с очень мрачным видом, а серый его костюм, вероятно, классно на нем смотрелся лет двадцать назад, когда весил он фунтов на двадцать меньше.

По ракурсу видео я догадался, что место Самиры находилось напротив камина, возле которого, то и дело взъерошивая растопыренной пятерней гладкую темную шевелюру, нервно расхаживал взад-вперед Амир Фадлан. Одет он был, как всегда, модно и в своем излюбленном стиле – обтягивающие джинсы, белоснежная футболка, элегантный жилет.

– Сэм, я не понимаю, – говорил он. – Я ведь люблю тебя.

Народ в трапезной хором охнул.

– Заткнитесь! – рявкнула Сэм.

Зал ответил ей громовым хохотом.

Она уже едва сдерживалась от слез, но все же сообразила сделать то, что еще было можно. Видео замелькало в ускоренной перемотке. Сэм пилит по воздуху на встречу со мной в «Мыслящей Чашке», а затем, получив ту самую эсэмэску с кодом 381, устремляется вон из кафе, летит через парк Даунтаун-Кроссинг, затем снижается по спирали и зависает над тупиком между зданиями двух заброшенных театров.

Сэм снова пустила видео в нормальном режиме. Место, над которым она находилась, я прекрасно знал. Сразу за углом приюта для бездомных. Чудненький такой темненький тупичок. Если вам вдруг приспичило, чтобы вас ограбили, избили или убили, лучшего уголка не сыщете во всем Бостоне.

Ну, а в момент, когда туда прибыла Самира, тупичок этот превратился в лучшее место для нападения разъяренных волков на беззащитного человека.

Три огромных зверюги загнали в угол к задней стене бездомного, и единственным, что его еще отделяло от них, была тележка из магазина «Рош-Бразерз», доверху наполненная пустыми банками, которые этот несчастный, видимо, вез сдавать в пункт переработки.

Съеденный ужин внутри у меня встал колом. Волки всегда возвращали меня к кошмарным воспоминаниям о гибели мамы. Даже вполне обычные мидгардские волки. Но эти-то, в тупике, были совсем не обычные. Каждый размером с лошадь, глаза человеческие, губы растянуты в глумливых усмешках. Шерсть их окутывал синий фосфоресцирующий туман, всполохами освещающий стены.

– Назад! – пытаясь их оттолкнуть тележкой, хрипел старик. – Говорю же вам: не хочу. Не верю я в это.

Эйнхерии в трапезной осуждающе загудели, и я понял, в чем дело.

Некоторые из современных людей-полукровок, рожденных от древнескандинавских богов и богинь, не принимали назначенную им судьбу. Они отворачивались как от существования Девяти Миров, так и вообще от всего необычного, что с ними происходило. Встретив монстров, они не пытались сразиться с ними, а попросту убегали и прятались.

В реакции трапезной отвращение мешалось с сочувствием. Убегая всю жизнь от своей судьбы, этот старик в итоге попал в западню, и теперь вместо того, чтобы с честью пасть как герой и удостоиться жизни в Вальгалле, падет смертью труса и окажется в холодной стране Хель. Самая ужасная участь, которую только может себе представить эйнхерий.

– Эй! – вдруг раздался окрик в конце переулка, и скоро в кадре возникла Алекс Фьерро. Расставив широко ноги и уперев руки в бока, как супергерл, если бы у той были зеленые волосы и розово-зеленая безрукавка, она явно готовилась к бою. Полагаю, ей просто случилось проходить мимо и она услышала то ли крики старика, то ли волчий рык.

Собака значительно уступала в размере троим зверюгам. Тем не менее ей удалось сбить с ног самого крупного волка. Клыки Алекс впились ему в шею. Волк, извернувшись, хотел нанести ей ответный укус. Она сумела отпрыгнуть в сторону, а из разверстой пасти зверюги раздался лишь яростный рык. Подняться с земли он пока что не мог, но на Алекс уже напали два других волка.

В момент обернувшись опять человеком, она выдернула из-за пояса свою гарроту и принялась сечь ей противников, как хлыстом. От первого же удара голова одного из волков покатилась по земле. Трапезная наполнилась одобрительным гулом эйнхериев. Еще один столь же виртуозный выпад, и с третьим волком было бы тоже покончено.

– Ну же, пожалуйста, превратись поскорее в кого-нибудь более крупного.

Собаки мне всегда нравились куда больше, чем большинство людей, и уж определенно больше, чем волки. Видя, как на моих глазах раздирают немецкую овчарку, я просто сжимался от боли. Морда и глотка собаки уже почти сплошь покрылись ранами. Алекс вдруг обернулась ящерицей, юрко выскользнула из-под противника, отползла на несколько футов и приняла человеческий облик. Одежда ее была изодрана в клочья, лицо представляло собой кошмар из рваных ран и укусов.

К несчастью, первый зверюга все же сумел очухаться и взвыл с такой силой и яростью, что голос его, рикошетя эхом от стен домов, понесся по переулку. Мне стало ясно: вот он, тот самый вой, из-за которого я упустил на крыше козлоубийцу!

Два уцелевших волка бросились вместе на Алекс. Их голубые глаза сверкали от ненависти. Она скользнула рукой под завязанный вокруг бедер свитер. Теперь я понял, зачем она таким образом его носит. Под ним скрывался заткнутый за ремень брюк охотничий нож.

– Ну, действуй же! – кинула она нож бездомному. – Помоги мне!

Нож пролетел по асфальту. Старик попятился от него, продолжая цепляться двумя руками за свою тележку.

Глава XII. Самира и Магнус Р-А-З-Г-О-В-А-Р-И-В-А-Ю-Т, сидя на дереве

Едва первые толпы эйнхериев потянулись к выходу из трапезной, я заметил, что Самира улетает.

– Эй! – попытался остановить я ее, но окрик мой потонул в общем гвалте.

Сорвав с цепочки кулон, я оживил Джека.

– Лети за Сэм, ладно? Передай, что мне надо срочно поговорить с ней.

– Есть вариант куда лучше. Только держись покрепче за рукоятку, – ответил он.

– Мы полетим за ней вместе? Ты сможешь?

– На короткие расстояния, да, – подтвердил мой меч. – Эта опция обозначена в инструкции для владельца.

– Джек, к тебе нет никакой инструкции, – пресек я его болтовню.

– Тогда просто держись покрепче, – повторил он. – И, естественно, после того, как ты снова меня превратишь в кулон…

– Я почувствую себя так, будто самостоятельно летал по воздуху. – Не было для меня давно в этом никакой тайны. – Ну, упаду без сознания или еще что-нибудь такое. Отлично. Поехали.

Летать компанией Джек-Эйр оказалось не слишком изящным занятием. Представьте себе чувака, который вцепился двумя руками в свой меч. Рожу перекосило от напряжения, ягодицы поджаты, ноги болтаются в воздухе. Прямо скажем, ничего общего с супергероем или валькирией. Где-то на высоте двадцатого яруса у меня с ноги сбило воздушной волной кроссовку, потом пару раз едва не разжались пальцы, а в остальном полет проходил нормально, и опыт полезный.

Наконец мы почти поравнялись с Сэм.

– Эй, справа по борту, – позвал я ее.

Она обернулась, зависнув в воздухе.

– Магнус! Что ты здесь делаешь? О, Джек! – заметила она мой самолет. – Как дела?

– Нормально, – с натугой прохрипел он. – Только нельзя ли где-нибудь приземлиться по-быстрому? А то этот чувак все же немного тяжеловат.

Мы в темпе приземлились на ближайшую ветку дерева Лерад, и я первым делом рассказал Сэм про козлоубийцу, который прятался среди листьев. Она полетела предупредить остальных валькирий. Джек было принялся в ее отсутствие исполнять «Hands to myself», но, к счастью, Сэм почти тут же вернулась, и он заткнулся.

– Меня это очень тревожит, – сказала она.

– Вполне разделяю. – Я усмехнулся. – Джек мой отнюдь не Селена Гомес.

– Ну тебя, – отмахнулась Сэм. – Я имею в виду козлоубийцу. Он бесследно исчез. Охрана обшарила весь отель, но нигде его не нашла.

– Могу я песню теперь допеть? – спросил Джек.

– Нет! – запротестовали хором мы с Сэм.

Я чуть было вообще не превратил Джека обратно в кулон, но вовремя спохватился из опасения, что тогда сразу вырублюсь этак часов на двенадцать.

Сэм уселась рядом со мной на ветке. Мы глянули вниз. Трапезную покидали последние участники пира. Среди них я увидел своих друзей по девятнадцатому этажу. Ти Джей, Хафборн и Мэллори шли к выходу вместе с Алекс, ни на минуту не выпуская ее из поля зрения. Трудно было наверняка сказать, чем была вызвана столь трогательная опека. Дружескими чувствами или опасением, как бы она по пути в номер кого-нибудь не убила?

– Я знаю, что ты насчет нее сомневаешься, – словно прочла мои мысли Сэм. – Но она правда заслуживает здесь быть. Сама ее гибель… – Она помолчала. – Короче, я совершенно уверена в ее героизме. Не меньше, чем в твоем, Магнус.

Замечательный аргумент. Но так как я сам был не слишком уверен в собственном героизме, слова Сэм не лишили меня сомнений.

– Как твой глаз? – напомнил ей я.

– Это как раз совершенная ерунда, – коснулась пальцами синяка она. – Алекс попросту сорвалась. Уж можешь поверить мне. В тот момент, когда я впервые касаюсь руки человека, которого отвожу в Вальгаллу, мне открывается его душа.

– Значит, моя душа тебе тогда тоже открылась? – покосился с усмешкой на нее я.

– Нет, у тебя там было слишком темно. Ни зги не видать.

– А, как она тебя! – воскликнул Джек.

– Мне вот интересно, есть ли такая руна, которая вас обоих заставит заткнуться? – счел я за лучшее прекратить обсуждение моей темной души.

– Алекс просто была раздражена и испугана, – сказала Сэм. – А я слишком поздно разобралась в причине. Только уже когда сюда доставила. Она боялась, что, став эйнхерием, навечно застрянет в одном гендере. А ей страшно этого не хотелось.

– Ну, теперь вроде ясно, – без особой уверенности пробормотал я. – Хотя не совсем.

А что еще можно было сказать по этому поводу? Сам-то я как-то жил с момента рождения в данном мне от природы поле, не ощущая по сему поводу ни малейшего дискомфорта. Что же должна была в этом плане чувствовать Алекс? Сделав некоторое усилие над своей психикой, я попытался представить себя на ее месте, и мне почему-то тут же пришла на ум мисс Манглер, которая походила на печально известного доктора Менгеле не только звучанием фамилии, но и взглядом на жизнь.

Я у нее учился во втором классе школы и, хотя был от природы левшой, эта добрая преподавательница, приклеив намертво скотчем к столу мою левую руку, заставляла меня писать правой. «Магнус, так нужно, – твердила она, пока я, закованный скотчем, трясся от ужаса. – Потерпи, и привыкнешь». О, как же тогда, все узнав, разъярилась на нее моя мама!

– Признаться, у меня мало опыта с…

– Арграми? – радостно встрепенулся в моей руке Джек. – Да они просто отличные! Вот как-то мы с Фреем…

– Джек! – жестким голосом перебил его я.

– Ладно, – тускнея рунами, отозвался он. – Посижу уж и дальше неодушевленным.

Сэм рассмеялась. Сброшенный с головы хиджаб висел у нее на шее, и ее длинные темные волосы рассыпались по плечам. В Вальгалле она часто себе позволяла подобную вольность, считая отель своим вторым домом, а эйнхериев и валькирий частью своей семьи. Несколько раздражало в этом одно: сброшенный с головы, этот платок из зеленого шелка начинал тут же переливаться, включая и выключая свои волшебные свойства, в результате чего шея и плечи Сэм то исчезали из вида, то вновь появлялись.

– Но разве тебя саму не тревожит Алекс Фьерро? – решил выяснить я. – Ты ведь религиозна, ну и все такое прочее, а она, как-никак… трансгендер.

Сэм иронически изогнула бровь.

– Религиозность моя и все такое прочее побуждает меня тревожиться здесь из-за многого. – Рука ее описала в воздухе круг. – Знал бы ты, сколько сомнений и внутренних мук мне пришлось испытать, когда выяснилось, что мой отец… ну, ты сам понимаешь… До сих пор не могу принять для себя, что древнескандинавские боги действительно боги.

– Сэм, а ты не забыла, что я атеист? – заходил у меня уже ум за разум от этих ее рассуждений.

– Звучит, как в том анекдоте, – улыбнулась она. – Попали однажды атеист и мусульманин в жизнь после смерти, но тут выяснилось, что она для язычников. Словом, трансгендерность Алекс – самая меньшая из моих проблем. Меня куда больше волнует, насколько сильна ее связь с нашим общим отцом. – Сэм провела пальцем по линии жизни у себя на ладони. – Понятно ли ей, что, так часто меняя облик, она впадает в зависимость от силы Локи? А ему нельзя давать власти больше, чем уже есть.

Я уже слышал от Сэм приблизительно то же, когда она объясняла мне, почему только в крайних случаях прибегает к оборотничеству. Мне лично кажется, что она это зря. Обладай я сам подобной способностью, каждые две минуты бы превращался в огромного белого медведя, доводя окружающих до медвежьей болезни.

– Какую конкретно власть ты имеешь в виду? – захотелось выяснить мне.

– Забудь, – отвела взгляд в сторону Сэм. – Я полагаю, ты так стремительно полетел вслед за мной не для беседы об Алекс.

– Зришь в корень, – подтвердил я и принялся ей рассказывать обо всем, что случилось на поле боя. Драконы. Локи в безвкусном смокинге, оккупировавший мою голову и пригласивший на свадьбу. Трим – великан с голосом, как у моржа, владеющий баром, продающий там самые омерзительно пахнущие маринованные огурцы во всем Йотунхейме и намеренный сыграть свадьбу с Сэм…

Джек тоже еще не слышал кое-каких подробностей этой истории, поэтому, несмотря на свое обещание посидеть неодушевленным предметом, то и дело выкрикивал: «Да ты шутишь!» – как в подобающих, так и в не совсем подобающих моментах.

Наконец я умолк. Сэм тоже молчала. На меня чуть повеяло холодом, как бывает, когда из висящего рядом с вами кондиционера вдруг вытечет фреон.

Внизу, под нами, заступила на вахту команда уборщиков трапезной. Вороны поднимали тарелки и чашки, а свора волков, доев остатки еды, тщательно вылизывала пол. Мы здесь, в Вальгалле, очень печемся о гигиене.

– Я собиралась тебе рассказать, – нарушила молчание Сэм. – Все случилось так быстро. Прямо как обрушилось на меня.

По щеке ее покатилась слеза. Она ее быстро стерла ладонью. Никогда еще не видел Сэм плачущей. Мне так хотелось ее обнять. Ну, или хоть по плечу ободряюще хлопнуть, однако она просто на дух не выносила физических контактов. Даже от тех, кто, подобно мне, мог по праву считаться членом ее обширной вальгалльской семьи.

– Значит, ты именно это имела в виду, когда сказала мне в «Мыслящей Чашке», что Локи влез в твою личную жизнь? Пришел к твоим дедушке с бабушкой и к Амиру?

– Он им дал три приглашения. – И Сэм протянула мне точно такой же зеленый прямоугольник с надписью золотым курсивом, как Локи засунул в карман дяде Рэндольфу.

– Дикие языческие жертвоприношения? – обалдело уставился я на Сэм.

– Можешь вообразить, как это понравилось моим бабушке с дедушкой, – возмущенно произнесла она.

Я снова взглянул на текст приглашения. Слово «когда» неожиданно замигало, после чего слово «пять» превратилось в «четыре», а слово «где» подернулось голографической пеленой, словно под ним должен был вот-вот появиться какой-то конкретный адрес.

– А ты не могла им сказать, что это просто злая шутка?

– Нет, – покачала головой Сэм. – Ведь отец мой лично это доставил.

Я представил себе, как Локи сидит за столом в доме у Аль Аббасов, попивая неспешно чай из прекрасной чашки с золотой каймой. Лицо Джида делается все красней и красней. А Биби, кипя от ярости, пытается из последних сил сохранять величественную позу, хотя из-под ее хиджаба готов уже вырваться пар.

Глава XIV. Выплачь Кровавую реку, хотя погоди: вообще-то не надо

Все было как в старые добрые прежние дни. Мы вместе дружно шагали в неизвестность, рискуя погибнуть мучительной смертью, но все же надеясь остаться живыми и даже добиться успеха в том, что затеяли. Ох, как же мне не хватало последнее время моих друзей!

– Ну вот и оно. Без гнома ты бы сто лет здесь ходил, ища вход в могилу и…

– Эта трещина – вход? – перебил его я.

– Точнее, защелка от входа, и теперь, чтобы ее отомкнуть, нам понадобится волшебство. Давай-ка сюда и попробуй, – повернулся он к Хэрту.

Тот, опустившись с ним рядом на корточки, начертил пальцем на камне руну, и там, где мгновенье назад была каменная мостовая, образовался глубокий темный провал площадью в десять квадратных футов. К несчастью, мы именно здесь-то все и стояли, поэтому тут же стремительно рухнули вниз, оглашая пространство истошным визгом, большая часть которого исторгала моя собственная глотка.

Хорошая новость: я смог приземлиться, ничего себе не сломав. Плохая новость: Хэртстоун не смог. В нем что-то громко хрустнуло, он охнул, и мне моментально сделалось ясно, что он заработал себе перелом.

В общем-то, он не такой уж хрупкий. Иногда, наоборот, оказывается самым выносливым из всех существ, которых я знаю. Однако бывают случаи, когда меня просто подмывает завернуть его в несколько слоев одеяла, и чтобы при этом еще наклейку ему наклеить на лоб: «Осторожно! Не кантовать!»

– Держись, старина! – проорал я ему без малейшего смысла.

Вокруг было темно, и моих губ разглядеть он не мог.

Мне быстренько удалось ощупью обнаружить место, в котором у него был перелом. Едва я коснулся его лодыжки, он охнул и так вцепился ногтями в мою ладонь, что едва не содрал с нее кожу.

– Что происходит? – донесся до меня голос Блитцена. – Чей это локоть уперся мне в ребра?

– Мой, – ответила Сэм. – Все целы?

– Хэртстоун сломал лодыжку, – обрисовал ситуацию я. – Мне надо ее срочно вылечить. А вы пока сторожите.

– Здесь кромешная тьма, – жалобно произнес Блитцен.

– Да ты же ведь гном. – К голосу Сэм примешался звук, по которому мне стало ясно, что она извлекла топор из-за пояса. – Я думала, тебе, Блитцен, нравится жить под землей.

– Нравится, – подтвердил тот. – Но только в том случае, если пространство там правильно освещено и со вкусом декорировано.

Судя по гулкому эху, отражавшему здесь каждый звук, мы очутились в просторном каменном помещении, и так как свет здесь отсутствовал полностью, было ясно: дыра, сквозь которую мы сюда ухнули, снова закрылась.

Удачей я посчитал лишь одно: на нас пока еще никто не напал.

– Сиди тихо. Буду лечить, – объяснил я Хэрту жестами в ладонь, а затем наложил руки на его сломанную лодыжку и вызвал в себе энергию Фрея.

По груди у меня немедленно растеклось тепло и заструилось по рукам. Кончики пальцев моих засияли, отгоняя прочь темноту. Кость в лодыжке Хэртстоуна начала срастаться. Я ощущал, как отек у него спадает, а кровообращение восстанавливается.

– Все. Порядок. Спасибо.

– Да без проблем, приятель.

– Ну, Магнус, – сказал мне Блитцен. – Теперь ты, наверное, захочешь оглядеться.

Ну да, я мог. И то, что предстало мне в моем собственном свете, совсем не радовало. Каждый раз, как мне приходилось вызывать в себе целительную энергию, появлялся побочный эффект в виде мягкого золотого свечения, которым еще какое-то время продолжали светиться мои голова и тело. При дневном свете это почти незаметно, но сейчас, в этой тьме, я сиял, как большой ночник.

Мы находились в центре огромного помещения, напоминавшего великанский улей, высеченный из камня. Выгнутый куполом потолок высился футах в двадцати над нашими головами, и там теперь не было даже признаков люка, через который мы провалились, а вдоль стен протянулись ниши размером с небольшой шкаф, где стояли мумифицированные человеческие тела в истлевшей одежде, сжимавшие сморщенными иссохшими пальцами рукояти ржавых мечей. И ничего, что давало бы нам хоть маленькую надежду найти отсюда выход наружу.

– Прелестно, – нарушил молчание я. – Только не говорите, что эти десятеро собрались проснуться.

– Нет, их двенадцать, – подсчитала точнее меня количество ниш с иссохшими воинами Самира.

– Двенадцать чуваков с большими мечами. – Я сдернул с цепочки кулон, оживляя Джека, и тут же почувствовал: кто-то из нас двоих дрожит. Или Джек, или я. Но, по-моему, все-таки Джек.

– Мысли более позитивно, сынок, – бодреньким голосом посоветовал Блитцен. – Возможно, они просто-напросто устрашающие, но неодушевленные трупы.

Хэрт щелкнул пальцами, чтобы мы повернулись к нему, и указал с выразительным видом на установленный вертикально посередине улья металлический саркофаг.

И как же я сам-то мог до сих пор не заметить его, хотя он торчал на самом виду? Видимо, просто во мне включилось что-то вроде защитной реакции. Вот повернусь туда снова, а этой противной штуки уже и нет.

Саркофаг, тем не менее, оставался на месте. По краям его крышки были выгравированы волки, змеи и рунные надписи, а в центре изображен бородатый мужчина с большим мечом. Каким ветром могло занести такой гроб в Кейп-Код, оставалось только гадать. Убежден, что его притащили сюда не первые поселенцы с «Мэйфлауэра».

Жестом велев нам не двигаться, Сэм взмыла в воздух и с топором наготове совершила облет вокруг саркофага.

– Там сзади тоже полно рунных надписей, – сообщила она, приземлившись. – Саркофаг этот очень старый. Если кто-то его недавно и открывал, то не оставил ни одного следа. Но Трим все равно мог каким-нибудь образом умудриться спрятать там молот.

– А если все же не проверять? Как вам такая идея? – посмотрел на нас Блитцен.

– Это ты как эксперт и помощник нам предлагаешь? – спросил я его.

– Сынок, от этой могилы просто разит древней силой, – был явно напуган он. – Ей явно больше тысячи лет. Понимаешь, она появилась задолго до того, как исследователи-викинги добрались до Северной Америки.

– Как ты определил? – удивился я.

– По следам на камне, – ответил он. – Они мне говорят о возрасте этого помещения столь же ясно, как нити на ткани о том, насколько стара рубашка.

Мне лично вряд ли бы удалось хоть что-то определить по подобным признакам, но я ведь, в отличие от него, не обладал ученой степенью в области гномичьей моды.

– То есть этот склеп викингов выстроен прежде, чем викинги добрались сюда? Но как такое возможно?

– Он двигался, – ответил руками Хэрт.

– Склеп? – окончательно обалдел я. – Двигался?

Блитцен снял шлем. Марлевая вуаль, соскользнув с его головы, чуть сбила на сторону уложенную волосок к волоску шевелюру.

– В Девяти Мирах все находится в постоянном движении. Они ведь соединены Мировым Деревом. Старые ветки его качаются. Новые растут. Корни все больше распространяются в глубь и в ширь земли. Вот и склеп сдвинулся с точки, на которой был выстроен, и попал сюда. Возможно, из-за того, что пропитан злой магией.

– Я не фанатка злой магии, – подошла к нам Сэм.

Хэрт показал на каменный пол перед саркофагом. Вокруг основания гроба тоже вилось едва заметное кольцо рун.

– К-е-н-н-и-н-г, – продиктовал нам руками эльф.

– Ну и что это значит? – спросил я.

– Викинговская кличка, – откликнулась, глядя на руны, Сэм.

– Типа, эй, Кеннинг, как жизнь? – съехидничал я.

– Нет, – бросила на меня суровый взгляд Сэм. – Типа, когда говоришь о ком-то, то не называешь его имени, а описываешь его. Ну, например, вместо имени Блитцен можно сказать Дока по части Высокой Моды. А Хэртстоуна можно назвать Лордом Рун.

– Вполне можешь меня так и звать.

Сэм продолжала разглядывать надпись.

– Магнус, нельзя ли тебе посветиться чуть ближе?

– Нашла себе фонарик, – проворчал я, однако тут же исполнил просьбу.

– Здесь вокруг всего гроба множество раз написано: «Кровавая река», – сумела она прочесть в моем свете.

– Ты читаешь по-древнескандинавски? – восхитился я.

– Это просто, – махнула она рукой. – Ты вот арабский попробуй выучить.

– Кровавая река? – Мне сделалось здесь еще неуютней, чем было. – Кажется, очень напоминает кровопролитие, которое нельзя остановить. Ох, не нравится мне все это.

Лицо Блитцена посерело до цвета его вуали, хоть он ее вместе со шлемом и снял.

– Возможно, мы просто столкнулись с очередным совпадением, – сказал он. – Однако должен заметить, что выхода из этого склепа нет. Стены здесь по всему периметру цельные. Я ведь гном и такие вещи чувствую совершенно точно. Мы с вами попали в заряженную ловушку и теперь отсюда не вырвемся, пока не заставим сработать ее спусковой механизм.

– Как-то мне начинают не нравиться твои точные гномичьи чувства, – бросил словно как ненароком я.

– Да мне, собственно, тоже, – кивнул мне Блитцен.

– Ты хотел оказаться здесь. И что же теперь? – яростно прожестикулировал Хэрт. – Разбить круг? Отворить этот гроб?

Сэм расправила на голове хиджаб.

– Если мы с вами и впрямь оказались в Могиле Твари, то ей негде быть, кроме этого гроба. И в нем же надежней всего припрятать волшебное оружие вроде молота.

– Выслушаем-ка еще одно мнение, – сорвал я с цепочки кулон.

– Привет, ребята! – тут же вытянулся во всю длину у меня в руке Джек. – О-о! Могила, пропитанная злой магией. Это круто!

– А случайно, не ощущаешь, приятель, где-нибудь здесь присутствие молота Тора? – прервал его восклицания я.

Джек задрожал от сосредоточенности.

– Даже не знаю, что именно там находится, но это определенно какая-то очень мощная штука. Оружие? Волшебное оружие? Давайте откроем. Пожалуйста! Интересно ведь!

Шлепнуть его как следует мне помешало лишь точное знание: боль при этом почувствую я, а не он.

– Ты когда-нибудь слышал о земляном великане, который сотрудничает с тварью? Ну, например, пользуется его могилой в качестве сейфа?

– Это было бы очень странно, – ответил Джек. – Обычно земляные великаны попросту зарывают то, что им нужно спрятать, в землю. Очень глубоко в землю.

Я перевел взгляд на Сэм.

https://www.youtube.com/watch?v=https:accounts.google.comServiceLogin

– Ну и зачем же Отис тогда нас сюда отправил? В чем смысл?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector